Down bad

Шиын смотрит выжидающе. Не смирённо, а “я посмотрю что ещё ты сделаешь”. Не с намёком на продолжение, а с некоторым… вызовом? насколько далеко зайдёт Сондже. А останавливаться она не собирается. Раз уж начала. Раз Шиын уже отползла по кровати назад и не сделала ничего против. Даже не сказала. Приняла такой расклад событий. Сондже сама для себя решает, что всё-таки смирилась. Присмирела. И ждёт её. Сондже нравится такой вид. Шиын с неподражаемым мастерством всегда держала лицо ровно, скрывая все свои эмоции. Кроме злости. Злость она показывала и выплёскивала на ура, все вокруг знают. И это делало её ещё более пиздец привлекательной в глазах Сондже. Собранная и изящная девушка, которая может до потери сознания отмудохать каких-то долбоёбок и мудил, что полезут на неё или тех, кто ей близки. За Сондже она бы не вступилась, обе уверены. Во-первых, потому что обычно ей и не нужна помощь, во-вторых, потому что она её не примет. В-третьих, потому что для Сондже было бы унизительным быть защищённой такой низкой и хилой девушкой, как Шиын. Возможно, она бы могла сделать ей это назло, чтобы побесить и унизить, но ей это не было интересным. Может, Сондже бы и понравилось, если бы она это сделала только чтобы пойти наперекор, но, к сожалению, Шиын и правда была не такая. Не такая как Сондже. Она смотрит сверху вниз, скользя своими серыми, по-волчьи голодными глазами по лицу, обрамлённому вокруг светло-серыми волосами, спадающими девушке на плечи и за спину. Сондже хочется поиграться. Подразнить держащуюся слишком спокойно девушку, которая точно имеет представление о том, что с ней собираются сделать. Сондже до смешного медленно поднимает руку и до тупого ласково зачесывает прядь чужих волос ей за ухо. Ей нравилось смотреть ей в глаза и видеть её лицо. Шиын смотрела чуть исподлобья, эмоций не выражала. Сондже дрогает уголками губ в улыбке при мысли, что, возможно, Шиын как раз сейчас и могла быть взволнованной. Она успевала пару раз заметить, как после драк у низкой потрясывались руки. Как она испускала выдох и сильнее сжимала челюсть, чтобы не показывать. Сондже видела. Слишком обсессивно следила за ней, чтобы не заметить. Слишком сильно хотела её раскусить и сломать, чтобы не обратить внимание. И сейчас вполне мог быть один из тех случаев, когда её безразличие было абсолютно напущенным и деланным. Всё ещё сложно было её читать, но иногда получалось. Сондже ведёт рукой от уха по волосам ниже, пальцами их прочёсывая раз. За второе ухо тоже заправляет, с этой стороны и наклоняется. Интересно было как именно Шиын можно сломать. Не травматично, не болезненно, но чтобы она раскрылась. Чтобы треснула маска этого всегда собранного и знающего что делать образа. Образа ли или настоящего характера — было не так важно, Сондже в любом случае на него повелась, и она хотела именно такую Шиын. Именно эту и именно с ней. Наклоняется к её щеке и замирает, наблюдая. Шиын не поднимает глаз, не поворачивает головы. Ждёт. Отдаёт полную инициативу в руки Сондже? Отлично. Просто супер. Сондже касается губами линии её челюсти. Ведёт дорожку поцелуев от уха до подбородка и останавливается почти у самого аккуратного рта с тонкими губами. Ни одного малейшего движения с её стороны. — Чего притихла, Шиыни? Взволнована? Глаза тут же устремляются в глаза, смиряя взглядом. Шиын без запинки возражает. — Ты уже в третий раз облизываешься, уверена, что вопрос должен быть адресован мне? — Я предвкушаю самый сладкий десерт, что мне сегодня достанется, ты не можешь меня осуждать. Это лакомство передо мной так и просится на язык. — Не начни капать слюнями на простыни. — Ох, уверена тебе в любом случае придётся их поменять, даже если я буду очень стараться вылизать тебя досуха, — подмигивает с хитрющей улыбкой. Шиын еле заметно ведёт бровью и приподнимает колено, касаясь им живота девушки. — Складывается ощущение, будто ты днями напролёт только и мечтала, как отлижешь мне. Тоже в лоб, никаких вокруг да около. Шиын не была милой девочкой, которую было легко смутить, хотя для Сондже она всегда оставалась именно что до одури милой девочкой, которую ей удалось заполучить. — А трава зелёная, заучка. Сондже подаётся вперёд и останавливается в самый последний момент, словив еле уловимое движение себе навстречу. Улыбка расползается широко. Шиын снова поднимает глаза. Поймали её. — Нетерпится? — подстёбывает. Сондже это так всё заводит и подбивает взять быстро и разом, но поиграться с девушкой ей хотелось намного больше. Когда бы ещё у неё был такой шанс? Застать Шиын за чем-то новым. Вывести её на желание. Сондже специально отклоняется назад, отказавшись от сладкого поцелуя в пользу своего маленького развлечения. Нравилось ли Шиын целоваться с Сондже? Она была уверена. Шиын прикрывала глаза, а ещё совсем немного розовела в щеках. Такая очаровательная. Позволяла забираться языком в её рот и сплетаться со своим. Такая сдержанная и похуистичная, а отвечала на напор с равной силой, не давая полностью её подавить. Сондже мечтала о ней. Шиын знала, что мечтала. Сондже отпускала миллион шуток, делала триллион намёков, говорила, в конце концов, прямо, что при первом же удобном случае разложит её на любой поверхности и заставит повторять своё имя не с раздражением, но на несдержанных выдохах. Сондже мечтала об этом, и Шиын игнорировала. Ни слова в ответ не проронила, потому что это была тупость. Такая зацикленность на чём-то таком и очередная зацикленность на том, чтобы вывести её на эмоцию. Так смешно. Шиын следит взглядом и не двигается, когда Сондже придавливает её своим весом, садясь на бёдра, и начинает расстёгивать её блузку. Медленно, дразняще. Ловкими тонкими пальцами. Ловкими не по факту, а Самоназванными, пока Сондже играла в видеоигрушки, шутеры и автоматы, задерживая их обеих на пути куда-то. Шиын обычно не ждала и шла дальше, и потом Сондже её снова догоняла. Некий ритуал двух независимостей, одна из которых, всё же, была зависима от второй. Когда последняя пуговица оказывается расстёгнута, Сондже приспускает ткань с одного плеча, оголяя светлую кожу. Склоняется, чтобы коснуться губами. Раз, два, немного прикусить. Не сдержалась. Слишком идеально бледная кожа, чтобы сдержаться. Носом подталкивает чужую голову вбок, чтобы отклонила. Касается шеи. Развязно, горячо, слюняво. Первый засос. Первый, который поставила на ней Сондже, и первый который в жизни получала Шиын. Это были её первые отношения. Не отношения, точнее. Не интрижка, не любовь. Не было названия их связи. Но это было впервые. Шиын не забыла свою первую влюблённость. Она всегда хранила её глубоко внутри, близко к сердцу. С той, чьё имя всё ещё иногда проскакивало в мыслях, чьё лицо всегда видилось в воспоминаниях. С Сондже было не так. Она уже не была первой, кто обратила на неё внимание. Не первая, кто крутилась вокруг постоянно. Шиын никогда не стремилась найти и присоединиться к её компании, как было с… но с ней тоже скучать не приходилось. Хоть они и не обсуждали учёбу. Сондже было интересно всё, кроме учёбы. Но обедом она её тоже угощала. И домой к себе водила, подбивая порубиться в приставку или позаниматься чем-нибудь ещё весёлым. Та же Джун Тэ, например, помнила любимый напиток Шиын. Хумин знала, когда к ней не стоит лезть, Хёнтак вслух ни раз восхищалась её стойкостью. Не то чтобы стойкость это лично её заслуга в их-то условиях, но всё же. Сондже была ничем из этого и чем-то большим одновременно. Она залезала во все щели и появлялась из ниоткуда, была в каждой бочке затычкой и заполняла собой мысли. Шиын не думала о ней чаще, чем нужно (думала чуть чаще, чем она с ней виделась), но в мозг она всё равно успела въесться. Прокрасться поступью дикого зверя и жадно впиться клыками в глотку. На шее Шиын расцветает ещё пара засосов, а ближе к плечам остаются следы зубов. Сондже была голодной. Голодной до неё. До её тепла, её тела. Сондже стягивает с неё блузку, оставляя в белом кружевном бюстгальтере на её небольшой груди, и отклоняется назад, рассматривая. — Боже, какая ты… Красивая. — ..пиздец красивая. Пиздец красивая. Произносит на выдохе, располагая руку на талии и гладя кончиками пальцев, вызвав еле заметные мурашки по коже. Шиын тоже внутренне замирает. Итак не двигается, теперь и дыхание чуть задерживает. Сондже пожирала её глазами, а касалась минимально, держала аккуратно. Шиын знает, что это её момент слабости, и уже скоро она исправится, но сейчас было даже смешно. Так безбожно сохнуть по ней и никогда не делать ничего без напыщенности и взгляда сверху. Всегда только на шутках, на иронии, на поддразниваниях. Шиын тихо выдыхает, когда Сондже притягивает её к себе, обнимая под лопатки. Сама же забирается ей на колени, сама скользит рукой по плечу, оставляя на нём ладонь. Сондже целуется жадно, льнёт ближе и сжимает всё крепче, возвращая свой характерный напор. Шиын позволяет ей упиваться собой и вести себя такой нуждающейся, мысленно усмехаясь с того, что это было самым искренним, как вела себя Сондже с ней когда-либо. Сондже пропускает тихое мычание ей в губы, словно скулящая собака, что впервые за долгое время получала ласку, и Шиын всё-таки не сдерживает смешка и отстраняется, ловя взглядом недовольное движение бровями на лице второй. — Так хватаешься за меня, будто умрёшь, если я уйду. — Я убью тебя, а потом себя, если ты уйдёшь, — произносит серьёзно, глазами бегая по лицу теперь возвышающейся над ней девушки. Взглядом цепляется за влажные чуть покрасневшие губы, потом подмечает лёгкий румянец. Шиын нравилось это всё ровно настолько же, насколько сходила с ума Сондже, — но ты не уйдёшь, а я не отпущу. В любом случае не я заставила тебя забраться ко мне на колени и прижиматься к груди, м? У Сондже руки ловкие, самоназванные, а под юбку забрались без стыда и сомнений, оглаживая худые бёдра второй. Еле заметно на ней ёрзают, заметно она приподнимает колени, чтобы девушка прижалась ещё ближе. Шиын была горячей. Горела жаром её рука у Сондже на плече, теплом отдавало от груди к груди, так же тепло было между её ног, что чувствовалось прижатым там животом. Шиын было не просто нейтрально. Она не просто позволяла Сондже делать с ней что ей вздумается. Сондже расстёгивает молнию на юбке сзади и отклоняет девушку назад, медленно укладывая на матрас. Её светлые волосы красивыми переливами распластались тут же по постели, яркие волосы Сондже чуть щекотали ей плечи. Сондже не была ласковой, не была аккуратной, не была нежной, не была доброй. Не привязывалась, не любила, не шла на уступки, не преклонялась, разве только уважала, если человек был сильнее её. И почти всё это шло коту под хвост в этом моменте между ними. Сондже целует ей плечи, гладит по животу, по груди. Раскрывает колени Шиын, располагаясь между, сминая опавшую к животу юбку. Сама оставалась совсем не одетой, но сейчас было абсолютно не о ней. Шиын не умела любить одержимо, маниакально и чрезмерно, точно так же, как впервые она столкнулась с таким в свою сторону. Сондже была назойливой и фанатичной, и она не стеснялась такой быть. На выдохах вновь и вновь губами упиваться её кожей, пальцами обводить каждый сантиметр тела, вслух шептать всякое, разгорячённое. Сондже целует её по груди, рукой ведёт по впалому животу, проникает под юбку, залезает под бельё. Касается на пробу. Гладит. Внимательно следит за выражением лица нижней. Шиын поднимает глаза в ответ. Сондже улыбается. — Всё ещё почти совсем сухая, Шиыни, тебе нужны прелюдия ещё дольше? — У меня низкое либидо. — Я исправлю это. — Либидо не скакнёт просто от появления у меня партнёрки, в этом замешаны ещё факторы. — Стрессуешь? Или ширяешься. — Очевидно второе. Сондже искренне и громко смеётся с сарказма, произнесенного особенно смешным привычным ровным тоном, и оставляет последние поцелуи вниз по животу, стягивая с девушки юбку и трусы, оставляя её лежать в одном лифчике. — Отползи к подушкам. Просит, и Шиын двигается выше по кровати, после чего Сондже не даёт ей обратно разогнуть ноги, только сильнее раздвигая их в стороны, удерживая за щиколотки. Скользит ладонями вверх к коленям и затем по бёдрам, чуть сжимая их. Шиын наблюдает, опираясь на локти. — Это же твой первый секс? — Мы в старшей школе. — И? — Да. Когда бы ещё я успела. Мне не были интересны отношения. — О-о-оу, то есть помимо этого ты вообще не целованная, за ручку не держанная, приласканная только ветром? — Для меня всегда были и будут на первом месте учёба и карьера. — Мгм, — мычит куда-то между ног, тоже опускаясь на постели, — можешь рассказать мне об этом между стонами. Сондже окончательно замолкает и концентрируется, целуя внутреннюю часть раскрытых перед ней бёдер. Не целует даже, вылизывает. Снова кусает, снова чуть больно втягивает кожу, оставляя краснеющие метки на ней, и намеренно оттягивает главное. Сондже заправляет вьющиеся непослушные волосы за уши, остальную длину откидывает за плечи, первый раз касаясь. Сразу размашисто, сразу языком. Шиын невольно немного сводит бёдра, но их тут же обхватывают под локти, фиксируя в раздвинутом положении. Сондже лижет уверенно. С такой уверенностью она берётся за любое дело: будь то поручения Бэк Джин, драка или ублажение её девушки. Она не стесняется ворваться сразу и быстро. Её три секунды стали минутами тщательных прелюдий, во время которых она в ногах плясала, чтобы настроить Шиын в нужное ей русло, а теперь между ног у неё с пошлым хлюпаньем работала языком. Она добавляет пальцы, вновь проникая внутрь и лаская её двумя способами одновременно. Не все девушки кончают от одного только проникновения, но при двойной стимуляции Шиын точно не могла остаться равнодушной или недовольной. Абсолютно без шансов. Такая тактика. Сондже второй рукой ещё раз зачёсывает фиолетовую прядь с лица, когда Шиын произносит: — Подвяжи волосы. — Я думала ты мне будешь их заботливо придерживать, — ехидно отвечает, когда Шиын стягивает со своего запястья редко используемую, но всегда таскаемую с собой тонкую чёрную резинку, которая пригождалась разве только на физкультуре, и протягивает ей. Сондже намеренно двигает пальцами внутри неё, ни на секунду не оставляя, — я немного занята, если ты не заметила. — Поднимись, — снова без “тебе будет лучше”, “пожалуйста” и даже не “давай сама”. Сама садится на кровати и ждёт, когда Сондже тоже поднимется и подвинется к ней ближе. Молча собирает её волосы с лица и плечей и за её шеей подвязывает хвост в пару оборотов. У Сондже волосы были густые, Шиын обычно завязывала на три, иногда и на четыре. Сондже хмыкает. “Спасибо” остаётся непроизнесённым, как и не говорится вслух “пожалуйста, мне не сложно”. Базовое действие для обеспечения удобства. Сондже никому не давала трогать себя за волосы, а Шиын никому их никогда не заплетала и не подвязывала. Резинкой делилась пару раз: с Готаком для её длинных чёрных волос и с… Всем остальным больше и не надобилось — ходили с короткими стрижками. Это тоже обе умалчивают. Сондже возвращается в исходную позицию, а Шиын откидывается на спину, чуть сжимая губы. Стимуляция только набирает темп, как и азарт во всех действиях девушки между ног, что не может не начать отдаваться редкими вспышками удовольствия при особо удачных движениях. Сондже массирует точку внутри, а языком скользит и надавливает на клитор, начиная заставлять Шиын то и дело сжиматься и непроизвольно выгибаться в спине. Хаотично подрезанные яркие пряди чуть щекочут ляжки, что итак начинают подрагивать моментами. Шиын сначала начинает открывать рот, пытаясь ловить воздух на обрывистых вдохах, а затем наоборот сильно его сжимает, подавляя вырывающееся тихое мычание, что не могла не заметить и что не могло не польстить Сондже. Она держит темп ровно даже когда пальцы и рот начинают потихоньку уставать, но сама она знает, что сбавить обороты сейчас было бы провалом и полным кайфоломством. А Шиын она хочет довести до пика. У Сондже мокрые рот, нос и подбородок, когда она вылизывает все признаки близящегося удовольствия Шиын, что не могла сдерживать вздохи совсем, дрожа в бёдрах и всё силясь их свести, но одно из них удерживали рукой, так что не получалось. Шиын мычит тихо, и Сондже точно знает — не наигранно. Уж кого-кого, а Шиын довести в принципе до звуков она считала достижением. Личной победой и тем, что не всякой было бы по силам. Она бы больше никому и не позволила трогать её так. Её Шиын. Её ледяную принцессу, что растаяла только под её чарами. Сондже абсолютно записывала это в свои достижения. Шиын дышит рвано, и Сондже думает, что язык у неё настолько устанет, что она им даже победно почесать не сможет — так сильно она сейчас старалась и настолько полностью выкладывалась. Всё для Шиын. Всё для её удовольствия и сбитого уже дыхания. Сондже обещанно вылизывает не так много, как она думала будет, но всё же всё, что из Шиын выходит на сокращениях мышц, но голос она подаёт только из-за того, что стоит Сондже чуть отвлечённо замедлиться, как почти сразу после оргазма она продолжает дальше. — Сондж-ах!.. Сондже… Нгх… Что подмечает в моменте вторая, так это то что Шиын не просит её остановиться и прекратить — она просто стонет теперь громче и в принципе, наконец, стонет. Всего лишь какие-то там долгие прелюдии, долгие стимуляции, первый оргазм и накатывающий второй, чтобы Шиын подала голос. Как уход за какой-то дорогущей породистой кошкой, которой нужен фильдеперсовый корм определённой фирмы, лежанка из перьев страуса и груминг раз в месяц просто чтобы она у тебя дома ходила красивая. Вот ровно также ощущается ухаживать за Шиын, что игнорировала весь её флирт, а знаки внимания если и принимала, то молча. Среди пары-тройки девушек, что были у Сондже, только за ней она так бегала и ей сейчас так старалась угодить, даже если Шиын ничего от неё не требовала. Это и делало игру сложнее и растягивало всё на время дольше. И Сондже её ждала и искала способы подобраться ближе с присущей ей игривым азартом. Шиын пробивает на дрожь и скулёж во второй оргазм. Второй, который доставила ей подряд упёртая Сондже, что наконец думает, что успех достигнут и главная цель выполнена. Вытирает рот рукой, чистой поглаживает девушку по ноге и легко расцеловывает ещё раз её бедра. Шиын еле заметно подрагивает от избыточного количества касаний к ней и опускает всё-таки ноги. Сондже вылавливает момент, когда Шиын поднимает ладонь ко лбу, чтобы убрать сбившиеся пряди с лица и прикрывает глаза со вздохом, чтобы быстро смотаться в ванную и вымыть лицо и руку. Обратно к ней присоединяется, когда Шиын надевает обратно трусы, вновь оставаясь только в комплекте белья. Сондже в моменте жалеет, что не раздела её полностью. Такой вид сейчас упустила… — Ну что, ледяная принцесса, как твоё холодное сердце после всех песен, что ты мне спела сегодня? — Как в тебе остались силы разговаривать, — не спрашивает, отвечает на колкость колкостью, легко замечая чуть заторможенную речь второй, что не может её не смешить. Сондже же рассматривает её шею, ключицы и бёдра с засосами и думает, что это того более чем стоило. Будь её воля, она бы сфоткала этот вид сейчас и поставила бы себе на обои на всех своих устройствах, чтобы никогда не забывать чуть взъерошенную девушку с порозовевшими щеками и довольным отблеском в глазах. Шиын понравилось. Сондже бы даже сказала более чем. Сондже падает с ней рядом на кровати и сжимает в объятиях, смущая своей несерьёзностью и ребячеством обычно серьёзную и собранную Шиын, что теперь отбивалась всё ещё в одних только трусах с мелким бантиком спереди, настаивая на том, что Сондже ведёт себя слишком по-идиотски для того, как обычно она подавала себя в людях. Оба их холодных взгляда были растоплены, от пугающих со стороны образов обеих не осталось ни следа, когда Сондже схватила её руки за запястья и прижала к кровати спиной, впиваясь поцелуем в губы ещё раз, а Шиын тогда уже дала ей коленом в живот. Пусть на расслабляется. — И не распускай руки. Один раз вместе тебе их вовсе не развязывает на вседозволенность. — А я думаю ровно наоборот, — намеренно на крутящейся девушке пытается зацепиться за застёжку лифчика, но та всегда была изворотливее (во всех смыслах), так что по итогу это Сондже оказывается с руками, зафиксированными у неё за спиной её же подолом рубашки. Эти её методы “нападай или умри”, которые она умудрялась применять даже сейчас. Сондже театрально вслух сдаётся, чтобы ровно после этого Шиын получила подушкой в лицо. Кинула раздражённо в ответ, получила ещё раз, но тогда уже совсем собралась, говоря, что это совсем детский сад. — Этому детскому саду ты дала сегодня, не забывай. — Твоя единственная гордость в жизни. — О, мне много чем есть гордиться и хвастаться, и ты видела только малую часть. — Конечно. — Доказать тебе? — Мне всё равно. — Конечно, — пародирует её, высовывая язык и поднося ко рту вытянутые указательный и средний пальцы, дразнясь. — Пф.