Разговоры о важном

– Николай Александрович... в смысле, дядь Коль, можно? – в дверь лаборатории просунулась голова Никиты. Глаза у него блестели, и вообще он выглядел довольно взбудораженным, что было для Норильска необычно. Коля поднял голову от чашек Петри, которые рассматривал на свет. Руслан, бесцеремонно влезший на стол рядом с ним (но послушно не залезавший на «стерильную зону» и вообще сидевший в бахилах), тоже удивлённо уставился на Никиту. – Да, Никит, – Коля повернулся к младшему Енисейскому полубоком. – Что-то случилось? Конечно, случилось – ещё пару дней назад Никита и рта раскрыть не посмел бы в лаборатории, куда его пустил Коля "на экскурсию". А тут вдруг влетел без предупреждения. Хотя они договаривались, что втроём увидятся ближе к вечеру, после работы. До тех пор у Норильска было время спокойно пошататься по улицам Новосибирска. Но он зачем-то прибежал сюда... Никита неловко просочился внутрь и замер на пороге, переминаясь с ноги на ногу. Видимо, сам удивлялся своей смелости. – Так чего надо, малой? – Руслан приподнял бровь. Норильск ещё немного помялся – и вдруг спросил: – Дядь Коль, а у вас дети есть? Вопрос был максимально неожиданный. Коля изумлённо заморгал, приспустив очки на кончик носа, но сказать ничего не успел. – Дурак что ли? – хохотнул Руслан. – Он тебя немногим старше, какие дети? – ... вообще-то есть, – перебил его Коля таким тоном, словно объяснял одиннадцатикласснику, что дважды два всё ещё четыре. Старший Енисейский поперхнулся воздухом и в ужасе уставился на Сибирякова. – Что? – Коля передёрнул плечами. – Я третий мегаполис в России по численности! У меня своя агломерация! Как ты думаешь, будут у меня города-спутники? – И ты молчал?! – Руслан задохнулся возмущением. – А что мне говорить? – Коля пожал плечами. – Я думал, ты и так понимаешь. Просто они все довольно самостоятельные и мы с ними не по делу практически и не общаемся... сдался я им? И зачем лезть буду? В конце концов, города не обязаны... – Да ты с ума сошёл! – Красноярск схватился за голову. – Пупс, ты сам ещё пупс! Куда тебе свои пупсы?! Новосибирск прыснул со смеху на полуслове. Судя по всему, в эту сторону он не думал, и наблюдение Руслана его очень развеселило. – В любом случае, это не так важно! – Коля отмахнулся от Руслана. – Технически они даже не все мне дети, скорее даже наоборот. Вон, Бердск вообще старше меня, если так вдуматься... так к чему вопрос, Никита? – А... да! – младший Енисейский, тоже хихикавший над этой недоперебранкой, оживился. – А есть среди ваших детей девочка? – Целых две – Обь и Кольцово, – кивнул Коля. – Ага... а кто из них младше? – Кольцово, конечно, она хоть и наукоград, но рабочий посёлок, как Краснообск... – Краснообск? Тьфу блин, кто-то ещё Крас, да ещё рядом с тобой, а я не знаю... – простонал Руслан, закатив глаза. – Он крайне неразговорчивый! – ввернул Коля. – Так что такое всё же, Никита? – То есть, Кольцово по человеческим меркам лет восемь? – Если не меньше... – А зовут её случаем не Надя? – Надя, – Коля кивнул. – Надежда Николаевна Сибирякова. Руслан сделал вид, что умирает, схватившись за сердце. Коля проигнорировал. – В таком случае, значит, правда именно Надя, то есть, Кольцово к вам имеет срочный серьёзный разговор! – объявил Никита. Пауза. – С чего ты взял? – от души удивился Николай. – И почему она не позвонила? – Потому что до вас, Николай Александрович, не дозвонишься! И так быстрее! – раздался из-за спины Никиты сердитый детский голос, и младший Енисейский вынужден был отскочить в сторону. За ним, уперев руки в боки, стояла возмущённая Надя Сибирякова. Взрослые во все глаза вытаращились на неё. Руслан за малым не схватился за сердце уже всерьёз. Девочка была маленькой копией Коли. Те же глаза, тот же цвет волос, только что без белых прядей в чёлке, то же серьёзное выражение лица, очки на переносице, разве что круглые, не прямоугольные. И даже халат, маленький, по росту, был такого же кроя. Только волосы у неё – короткие, как и у старшего Сибирякова, – чуть-чуть кудрявились... – Да, не дозвонишься! – Надя топнула ногой. – А ещё глава целого округа! Разве так можно? У Руслана острое желание сгрести это дитё в охапку и затискать до смерти сменилось желанием расхохотаться. Что ж, разница в характере между Сибиряковыми была очевидна. Хотя Коля тоже умел сердиться... – Надежда Николаевна, а вам не стыдно врываться в мою лабораторию без стука? – сурово оборвал этот поток обвинений Николай. – К тому же вам должны были сообщить, что недавно на территории научного комплекса установили так называемые глушилки, и теперь дозвониться сюда невозможно. У вас тоже должны установить такие. Вы не читали моё электронное письмо? На лице Нади промелькнула целая гамма чувств. Сердитость её довольно быстро испарилась, осталась одно несчастно-виноватое лицо. – Нет, я не видела, извините... – она часто заморгала. – А... а зачем глушилки? – В связи с тем, что над нашими головами в последнее время начали пролететь некоторые неприятные объекты! – ещё суровее продолжил Коля. – Вы не следите за новостями? – Н-нет, – Надя совсем стушевалась. – Я заработалась... – Блин, пупс, хорош уже над ребёнком издеваться, – не выдержал, наконец, Руслан. – Ты тоже, когда заработаешься, день и ночь путаешь! Какие там ещё новости? Коля устало покосился на него – мол, чего ты лезешь в воспитательный процесс. Надя с удивлением взглянула на Руслана, которого, похоже, только заметила. – А вы кто? – спросила она. – Это Руслан Андреевич Енисейский, – представил Коля. – Красноярск. Никаких пояснений за этим не последовало. Надя никак не могла взять в толк, почему Новосибирск позволяет этому Красноярску сидеть на столе в лаборатории. Хотя, в целом, Руслан ей почему-то понравился. – Вы – его папа? – она слегка бесцеремонно ткнула Никиту пальцем в бок. – Ай, да за что? – тот отскочил от неё подальше. – Да, Никита мой сын, – просто ответил Руслан, продолжая с не меньшим интересом разглядывать Надю, нежели она его. Младший Енисейский аж покраснел. Он до сих пор привыкал к тому, что отец мог всерьёз называть его сыном. Повисло молчание. Надя была явно слишком гордая, чтобы спрашивать о личном, Коля – не менее гордый, чтобы говорить о том же, когда не спрашивают. – Надежда Николаевна, – наконец, кашлянул Новосибирск, – у вас, кажется, было ко мне срочное и важное дело. – А... да, – Кольцово оторвала взгляд от Красноярска и взглянула Коле в лицо. – Я хотела кое о чём спросить. Но это касается только нашей области. Коля кивнул. Надя постояла. Енисейские не двигались. – Так... в чём дело, Надежда Николаевна? – Коля кивнул на стул рядом с собой. Надя сощурилась. – Нашей области, – повторила она, намекая, что чужим тут не место. – Замечательно. Я вас слушаю, – снова кивнул Коля. – Никита, не топчись у двери. Если хочешь, в подсобке есть печенье и чай. Никита кивнул и бочком направился к двери внутреннего помещения. Глаза Нади расширились. Как – Николай с этим... ещё и на "ты"? И чай предлагает? "Что это они? – удивился Руслан. – Коля на неё злится?" Девочка, гордо вскинув голову (что ж, потерпит посторонних!), прошла через лабораторию, взобралась на стул и, прямо взглянув Коле в лицо, отчеканила: – Я хотела поговорить о своём, но скажу сначала о другом. Николай Александрович, вы стали халатно относиться к научной этике и... и явно позволяете себе слишком много личного! Вы город, центр области, округа, научный центр страны, в конце концов, – а вы чем занимаетесь? Руслан мысленно сделал фейспалм. Ага, да. Самостоятельные они. Ну-ну. Вот к чему это отсутствие воспитания у Сибиряковых приводит. Становятся жуткими занудами по научной части. Оно, конечно, мило выглядит в исполнении восьмилетней девчушки, но Руслан-то знает, чем это может закончиться у взрослого. Вон, живой пример тревожности и проблем с эмоциональным интеллектом напротив неё сидит. Этот самый живой пример внезапно нехорошо сощурился. Глаза у него опасно блеснули. Руслан напрягся. Не будет же он... – Да что ты вообще знаешь, дура?! Все трое ошалело обернулись и уставились на Никиту. Норильск стоял у дверей подсобки, сердитый донельзя, со сжатыми кулаками. Таким его ещё никто никогда не видел. – Что-о?! – возмутилась во весь голос Надя. Из её глаз за малым не сыпались искры. – А ты вообще не лезь, я не с тобой говорю! – А я терпеть не буду! – Никита в свою очередь топнул ногой. – Ты вообще ничего не знаешь и не понимаешь! Дядь Коль, почему вы ей позволяете так с собой разговаривать? Даже папа себе такого с вами не позволяет! Даже Матвей Борисович! Да никто! С чего ты взяла, что можешь своего папу чему-то учить?! У Нади предательски защипало глаза. Ах он ещё и "дядь Коль", а не Николай Александрович?! – Да потому что если он глупый и сам забыл, что должен делать, кто ему ещё напомнит?! – срываясь на слёзы, крикнула она. – И почему ты вообще знаешь, какой он на самом деле?! И почему ты меня оскорбляешь?! – Потому что ты не знаешь, как тебе с отцом повезло, а так на него наезжаешь! – В чём повезло?! В том, что он... Руслан открыл было рот, чтобы рявкнуть на Никиту (в самом деле, что он лезет, куда не надо?), но Коля его опередил. Сибиряков хлопнул ладонью по столу – так, что по всей лаборатории прокатился звон. Дети резко замолчали. – Никита, марш в подсобку, – процедил Николай сквозь зубы. Норильск весь съёжился и, пробормотав что-то виноватое, юркнул за дверь. Он сам раскаивался, что так вспылил. И главное, почему? Коля перевёл взгляд на Надю – и та тоже аж сжалась, стараясь стать меньше. Никогда ещё отец не смотрел на неё таким ледяным, убийственным взглядом. – Надежда, – холодно начал Коля, – и после этой истерики вы считаете, что вправе отчитывать меня? Надя нервно сглотнула. Глаза снова защипало. – Разумеется, я поощряю объективную критику, – продолжал чеканить тяжёлые фразы Николай. – Но объективную. Касающуюся реальных проблем. Я мог бы понять, если бы вы пришли ко мне с критикой в апреле или мае, когда я в самом деле совершил много ошибок, поддавшись эмоциям. Но вы не пришли. Вы писали мне требовательные электронные письма. Придя в себя, я принёс вам извинения и восстановил нормальную работу. Ваш посёлок полностью обеспечен. Есть ли сейчас какие-то перебои с поставками для исследований? – Нет, – пробормотала Надя, опустив голову. – У вас проблемы административного толка? – Нет. – Я не исполняю обязательства перед вами? – Нет, – прошептала девочка, сжав маленькими пальцами халат на коленях. – Тогда не лезьте в то, что вас не касается, – жёстко резюмировал Коля. – Моя личная жизнь – это моя личная жизнь. И не вам меня за неё судить. Не вы меня из кризиса вытаскивали, – он вскинул голову. – Вы меня услышали, Надежда Николаевна? – Д-да, – выдавила из себя Надя. Слёзы уже закапали стёкла её очков, она всё видела в дымке или, лучше сказать, ничего не видела. – Замечательно, – Коля кивнул, словно не замечая её состояния. – Теперь я готов выслушать ваш вопрос. Повисла тишина. – Я, – Надя проглотила судорожный вздох, – я, наверное... лучше потом... зайду... – она слезла со стула. – И... извините... Руслан спрыгнул со стола, обошёл озадаченного Колю, снял с Нади очки, поднял её на руки и прижал к себе. Девочка, у которой закончились силы держать себя в руках, спрятала лицо на его плече и разревелась. Енисейский-старший обернулся к совсем растерявшемуся Коле. – И как тебе не стыдно, пупс? – сердито буркнул он, гладя вздрагивающую Надю по голове. – Я понимаю, накосячила. Но она же просто ребёнок! – он перевёл взгляд на Никиту, виновато выглядывающего из подсобки. – И ты туда же! Я понимаю, у тебя отец мудак редкостный, но это ж не значит, что надо себя вести так, как я! Я не для того перед тобой извинялся! – снова на Колю. – Да как тебе в самом деле не стыдно? "Надежда Николаевна", "вы"! Она тебе дочка или сотрудница института?! Даже я Никиту в худшие времена на "вы" не называл! А ты даже не додумался чаю ребёнку предложить! И где твой хвалёный моральный кодекс, если ты, как я, за счёт своего микро-пупса самоутверждаться пытаешься?! И, не дожидаясь ответа, он торопливо направился в подсобку. *** – Я... я не микро-пупс... – судорожно сообщила Надя, когда Руслан сел, наконец, с ней на коленях на стул и подвинул поближе вазочку с печеньем и кружку с крепким сладким чаем. – Угу, да, конечно, – проворчал старший Енисейский. – А я – Остап Сулейман Ибрагим Берта Мария Бендер Бей. – Чего? – девочка уставилась на Руслана круглыми непонимающими глазами. – Но вы же вроде Руслан Андреевич... – Матвея на вас, Сибиряковых, нет, – фыркнул Красноярск. – И почему это вообще я должен говорить, что не только в лабораториях ваших сидеть надо, но и книжки читать? Ешь давай, горе ты наше научное! Коля, почему у тебя ребёнок книжек не читает? – Потому что я дурак, – тяжело вздохнул Новосибирск. – Надя, прости, пожалуйста. Я вспылил. Кольцово в недоумении подняла на него взгляд. – А я думала, ты... вы... наоборот, совсем спокойно говорил... – пробормотала она. – Да? – Коля скептически приподнял брови. – Так спокойно, что ты даже заплакала? Девочка виновато опустила глаза. – Это я правда дура, – прошептала она. – Этот вот, – она кивнула на Никиту, стоящего у двери, – прав. – Я не прав! – выпалил Никита, чуть не плача сам. – Я тоже рассердился, по-глупому! Не знаю, почему! Мне просто вдруг так обидно за твоего папу стало... ты даже не знаешь, как он мне помог! Я... я из-за него со своим папой помирился! А ты вот так... нет, прости, это моя вина! Извини, пожалуйста! Ты хотя бы маленькая, а я... – Да ладно вы двое, я-то чего? – Коля устало потёр лоб. – А я не маленькая! – вставила свои пять копеек Надя Пауза. – Да уж, все хороши, – признал Руслан, обняв Надю за плечи. – Ешь уже, ребёнок. – Я не... – Хорошо, ешь уже, не-ребёнок. Надя притихла. Она не могла бы объяснить, почему, но на коленках у этого язвительного худощавого мужчины с красными волосами ей было хорошо и спокойно. Она потянулась за печеньем и принялась его грызть, всё ещё то и дело шмыгая носом. Повисла тишина. Надя вдруг подняла голову: – И вообще это всё равно я глупая! – решительно заявила она, утерев рукавом халата остатки мокрых дорожек на щеках. – Это я эмоциям поддалась! Так глупо... мы же города, зачем нам эта слабость? Мешает только! Коля встал с диванчика и подошёл к Руслану. Тот подозрительно глянул на него. Коля коротко кивнул. Руслан поджал губы и отпустил Надины плечи. Коля аккуратно взял растерянную девочку под мышки и поставил на диван – так, что она, конечно, оказалась ниже его, но не так катастрофично, как обычно. – Надя, послушай, пожалуйста, – Коля взял её за плечи и прямо посмотрел в такие же синие, как у него самого, глаза. – Да, конечно, мы города. Воплощения городов. Но что такое город? Это ведь не сухая сумма архитектурных решений и производственных выгод и убытков. Город – это ещё и его жители. А что такое жители? Это люди – существа из плоти и крови – и эмоций в том числе. Кольцово заворожённо слушала. – Поэтому это абсолютно нормально, что мы живём, испытываем похожие на человеческие чувства, – продолжал Новосибирск. – Вот когда ты случайно царапаешь палец бумагой, тебе больно? – Больно, – в замешательстве кивнула девочка. – А кровь бывает? – Бывает... – А почему? Ведь ты город. Надя прикусила губу. Видно было, что об этом она не задумывалась. – Потому, что ничто человеческое нам не чуждо. Включая эмоции, – Коля грустно улыбнулся. – Можно было бы это отрицать, конечно, но это будет притягивание итогов эксперимента за уши. Ведь ты обиделась и рассердилась на меня. А потом заплакала. Значит, они есть. – Это несовершенства получеловеческой природы, я научусь контролировать... – неуверенно начала было маленькая Сибирякова. – Нет, Надь, дело не в этом, – её очень рано повзрослевший молодой отец покачал головой. – Можно сколько угодно бегать от своих эмоций. Но однажды они вырвутся на свободу, и тебе будет очень плохо и тяжело, потому что ты не будешь знать, что с ними делать и как дальше жить. Пауза. – Отпусти И забудь... – затянул вдруг Руслан. – Руслан! – со смехом возмутился Коля, обернувшись на него. – Да-да? – Да почему? – А что, не так? Закрой все чувства на замок... ну и в чём я не прав? Никита хихикнул. Коля закатил глаза. Надя нахмурилась: – А это вы о чём?.. – Бля, пупс, твой микро-пупс не смотрит мультики?! – Руслан натурально схватился за сердце. – А зачем? – Надя наивно хлопнула ресницами. – Что – даже Фиксиков и Пин-Код? – недоверчиво уточнил Никита. Коля опять закатил глаза. – Надя, напомни-ка, над чем ты сейчас работаешь? – О, это просто! – девочка оживилась. – Над вакциной... – далее шло радостное перечисление невыговариваемых аббревиатур. Коля дождался, когда она закончит, и глянул на Енисейских. – И зачем ей Пин-Код? Пауза. – Чтоб отдохнуть, трудоголики вы долбанутые, – грустно проворчал Руслан. – Мне что, вам на выходных устроить сеанс просмотра мультиков? Вы издеваетесь? Никита, ты будешь смотреть про диснеевских принцесс? – Буду, – скромно ответил тот, шаркая носком кедов по полу. – Только Серёже не рассказывайте. И Денису с Даней... Руслан в недоумении уставился на него. Пока он задумчиво разглядывал сына, Коля снова повернулся к Наде. – Так вот, уважаемый ребёнок с моей фамилией, – Николай легонько щёлкнул её по носу, – не надо отрицать эмоции. Плохо будет. – А раньше ты по-другому говорил, – Надя зажмурилась. Поскольку отец перешёл на "ты", она тоже решила не церемониться. – Надь, мы же учёные, – Коля улыбнулся. – Что делает хороший честный учёный, если его гипотеза терпит крах? – Признаёт ошибку и выдвигает новую с учётом результатов экспериментов, – Кольцово открыла один глаз. – Так? – Так, – Новосибирск кивнул. – Мой последний эксперимент показал интересные результаты. Он очень ударил по мне, но я многое понял. Не нужно бороться с эмоциями, надо постараться заставить работать их на тебя. Представь, что у тебя удался очень сложный опыт. Что ты будешь чувствовать? – Радость, – Надя, кажется, начала понимать, потому что заулыбалась. Глаза у неё совсем высохли. – А когда легче работать – когда ты радостная или грустная? – Когда радостная. – А представь, что ты радуешься не только из-за хороших опытов, а из-за чего-то ещё. Тогда даже плохой опыт тебя не расстроит, и ты будешь упрямо работать дальше. Так? – Но это хорошие эмоции. А плохие? – Плохие? Злость позволит тебе отстоять свою точку зрения в споре. А грусть от неудачи побудит тебя обдумать прошлое и найти в нём ценное, что ты заберёшь в будущее. – Никита, запоминай, – шёпотом сообщил Руслан, – сначала "Холодное сердце", потом "Головоломка"... – Надь, не бывает плохих эмоций. Это всё наши естественные реакции на внешние раздражители. Мне этот вывод достался дорогой ценой, – Коля протянул Наде мизинец. – Давай вместе изучать, как это работает? Маленькая Сибирякова просветлела лицом. У Коли был заговорщицкий взгляд. Он посвящал её в личную тайну. И Надя, любопытная от природы, не могла пройти мимо. – Давай! – она ухватилась за Колин мизинец своим. – Мир? – подмигнул тот. – Мир, Николай Александрович! – Да какой я тебе Николай Александрович? – он даже поморщился. – Разве только в шутку. Можно просто Коля. Или... – Коля как-то вдруг смутился. – Можешь звать его папой, он не обидится! – ехидно ввернул Руслан. – ЕНИСЕЙСКИЙ! – Вот он! – Красноярск нырнул за спину Норильска. – У тебя вопросы к Никите?.. – РУСЛАН! – А, блин, всё же ко мне... Никита рассмеялся. Коля хмыкнул. Надя сосредоточенно смотрела на их всё ещё сцепленные мизинцы. – Хорошо, пап, – наконец, кивнула она. – А что там Руслан про мультики на выходных говорил? Что за мультики вообще? Коля аж воздухом поперхнулся. Значит, "Коля" вместо "Николай Александрович" надо учить говорить, а Руслан у неё не то что не "Руслан Андреевич", но даже не... – А ты его лучше "дядя Руся" называй, ему так больше нравится! – хмыкнул он. – ... ЧТО?! Буквально через мгновение Колю и Руслана как ветром сдуло. Судя по всему, Красноярск носился за хохочущим Новосибирском по всей пустынной в пятницу вечером лаборатории и угрожал его придушить за такую фамильярность. – Ладно, допустим, – Надя спрыгнула с дивана и, нимало не смущаясь, подошла к Никите. – Никита, извини, что накричала. Это было глупо. Давай общаться. Младший Енисейский в прострации вытаращился на неё, как на восьмое чудо света. Надя с каменным лицом протягивала ему мизинчик. Никите отчего-то стало очень смешно, но он сдержался, чтобы не рассмеяться. Надя была такая серьёзная... и такая похожая на дядю Колю! – Давай, – легко согласился он, ухватив её мизинец своим в ответ. – Замечательно, – Надя важно кивнула. – Тогда расскажи мне про мультики. – Могла бы и повежливее, – вздохнул Никита. – А я грубо сказала? – девочка нахмурилась. – Сказала так, как будто я тебе только как информатор нужен. – А это плохо? – Неприятно... – Тогда извини. Я не знала, что это обидно. Никита растерянно глядел на новую знакомую. Издевалась? Да нет, Надя была абсолютно спокойна, как будто действительно не понимала и хотела научиться. – Да ничего... – Никита запустил пальцы в волосы. – Это, ну... я не обижался. Просто твой папа просит, чтобы я сразу говорил, если что-то не так... – Это потому, что он настоящий учёный, – Надя буквально надулась от важности. Но почти тут же её тон снова стал тревожнее и неувереннее. – А ты хорошо общаешься с папой? – С твоим? – Ну да. – Ну... пока нет, но в последнее время он зовёт меня в гости довольно часто, – Никита смущённо опустил глаза. – Мне неловко, но приятно. Он правда очень хороший. – А твой папа хороший? – ... я думаю, да, – твёрдо кивнул Никита. – Просто он долго был несчастный. А с твоим папой ему стало намного лучше. – А твой папа и мой папа – они друг другу кто? Никита завис. Надя спрашивала с таким искренним любопытством, что не ответить было нельзя. А что отвечать – он понятия не имел... – ПУПС, ХОРОШ ОТ МЕНЯ БЕГАТЬ! – ЧТОБЫ ТЫ МЕНЯ УБИЛ? – ТЫ БЕССМЕРТНЫЙ! – ЭТО ЕЩЁ ХУЖЕ! – Они как муж и жена, только муж и муж? – всё допытывалась Надя. – А так можно? А как они... – Надя, хватит! Я сейчас под пол провалюсь! – Никита спрятал лицо в ладонях. – Не знаю! О таких вещах не спрашивают! – Почему? – Кольцово подняла брови. – Потому что это очень личные вещи, никто не обязан ими делиться! – А почему? – Да Надя! – Ну я правда хочу знать... В лаборатории стало тихо. Кольцово сделала большие глаза. – А что они сейчас делают? – шёпотом спросила она. – Да откуда мне знать? – проворчал Норильск, не отнимая рук от лица. – А давай узнаем? – Зачем? – Ну интересно же... – ... – О, я придумала – давай, когда мы их найдём, одновременно крикнем: "Папа!"? – Зачем? – Эксперимент! Хочу одну гипотезу проверить! Никита опустил руки. Глаза у Нади горели, она улыбалась. Похоже, это правда генетическое – не уметь сопротивляться сибиряковской улыбке. – Ладно, – обречённо согласился Никита, боясь даже подумать о последствиях. – Давай. *** Руслан поймал Колю на лестнице пожарного выхода, свесившись через перила и схватив его за плечи. – Пупс, ты ахуел? – ласково поинтересовался Красноярск. Новосибирск запрокинул голову, чтобы видеть его. – А что? – Коля наклонил голову. – Я всего-то отомстил тебе за "дядю Колю". Как известно, в отношениях должен быть баланс. – Ну и был бы "дядя Руслан"... зачем "Руся"-то сразу? – А затем, – Коля сощурился. Помолчал. – Тебе понравилась Надя. Я прав? – А как мне могла не понравиться твоя микро-копия? – Руслан поднял бровь. – Мне начинать ревновать? Пауза. – А ты умеешь? – изумился старший Енисейский. – Нет, – признался Сибиряков, опустив глаза. – Но, кажется, люди начинают это делать именно в таких ситуациях. Я не прав? Руслан рывком потянул его на себя, свесившись ещё сильнее и вынудив Колю буквально откинуться назад, на руки Енисейского. – Какой же ты придурок, малыш, – нежно прошептал Руслан. Коля улыбнулся в ответ и зажмурился – целоваться с открытыми глазами он не любил. Стало тихо. Даже очень тихо. В мире перестало существовать всё, кроме их губ и языков. И неудобной лестницы... Или не всё? – Папа! – двойной радостный крик потряс, казалось, всё здание. Эффект был потрясающий и незамедлительный. Руслан с перепугу выпустил плечи Коли. Расслабившийся было Коля с размаху грохнулся на ступеньки. Руслан, потеряв равновесие, кувыркнулся через перила. Коля, шипящий от боли (копчик спасибо не скажет, хорошо ещё, что не другим позвоночным отделом), чудом успел подставить руки и поймать его – иначе эксперимент резко приобрёл бы слегка трагическую окраску. Красноярск, обнаружив себя на руках Новосибирска, в ужасе уставился на него. Коля в не меньшей прострации смотрел на Руслана. – НАДЕЖДА НИКОЛАЕВНА! – НИКИТА РУСЛАНОВИЧ! – А я говорил, что это плохо закончится... – вздыхал Норильск, спеша за хихикающей Кольцово, которая тащила его за руку через лабораторию. – Не бойся, спрячемся! – Да толку, всё равно убьют... – Зато эксперимент удался! – И в чём он удался? – Теперь мы знаем, что твой и мой папа очень смущаются, когда мы зовём их папами! – И всё?! – Никита мученически воздел свободную руку к потолку, сворачивая за угол. – Да я тебе и так мог это сказать! Надя затормозила, и Никита едва не влетел в неё. – А, да? – она смущённо почесала нос. – Да уж, надо больше доверять ассистентам... – НАДЕЖДА! – НИКИТА! – В любом случае, у нас новый эксперимент! – весело заявила девочка, юркнув в какую-то неприметную дверь и нырнув под большой стол. – Какой на этот раз? – Никита послушно полез за ней. Выбора не было – Надя крепко держала его за руку. – Проверить, насколько короткой может быть жизнь городского воплощения? – Нет, – Надя обернулась к нему на полпути. Глаза её блестели даже в полутьме, где ей уже пришлось ползти на карачках, а Никите вообще почти лёжа. – Теперь мы проверяем, как быстро нас найдут! Это эксперимент, опасный для жизни, но такие самые интересные! Ты со мной? – Да куда я теперь денусь? – Никита закатил глаза. – Сам же согласился с тобой участвовать – значит, и погибать нам вместе... – Из тебя получится отличный научный ассистент! – похвалила Надя. "... ладно, кажется, я понял, почему папа называет дядю Колю психом..." – подумалось Никите. Впрочем, несмотря ни на что, ему почему-то было очень и очень весело. Надо будет познакомить эту неуёмную с Денисом, Даней и Серёжей – вот с кем они точно сойдутся характерами... "Или не надо?" – вдруг пришло на ум Никите, когда они с Надей вжались в самый угол и затаили дыхание, а в комнате включили свет. Пусть только их секрет будет. Сказал бы ему кто месяц назад, что он будет с дочкой Николая Александровича прятаться под столом в лаборатории, чтобы их обоих не убили сами Красноярск и Новосибирск, – покрутил бы пальцем у виска. Опять стало ужасно смешно. Никита зажал себе рот обеими ладонями. Надя заметила это и сердито замахала руками. Но неудачно – видимо, подняла пыль, зажмурилась – и звонко чихнула. Шаги, удалявшиеся было уже к двери, замерли. – Коль, они здесь. – Я так и подумал. Через мгновение под стол заглянул Руслан. – Вылезайте, – буркнул он. – Партизаны хреновы. Будете отвечать за покалеченную столицу Сибири. И за моё вывихнутое плечо за компанию. Никита и Надя переглянулись – и обречённо поползли обратно. *** – Прямо сильно больно? – обеспокоенно переспросила Надя уже в пятый раз. – Завтра пройдёт, – меланхолично ответил Коля. – Но приятного мало. Они вчетвером сидели на траве под развесистой ивой в городском парке. Вернее, сидели Надя, Никита и Руслан. Коля лежал головой на коленях Руслана. Под поясницу старший Енисейский заботливо положил ему невесть где добытую подушку. – Извините, – в сотый раз, чуть не плача, извинился Никита. – Я не думал, что всё так закончится... – Мы, – поправила его Надя. – Да какие мы, я старший, должен был тебя остановить! – И что, что ты старший? Ты ассистент, а я учёный! Вина на мне! – Дура! – Сам дурак! Руслан хмыкнул. Он, конечно, очень был сердит на них за внезапную диверсию, но его безмерно веселило взаимодействие этих двоих. Он вообще не мог припомнить, когда в последний раз Никита вёл себя настолько живо... – Ладно уже, – прервал их Коля, приподнявшись на локтях. – Неважно, кто виноват. Давайте лучше о делах. Надя, ты так и не сказала, о чём хотела поговорить со мной. – А, – Кольцово вдруг стушевалась и опустила голову. Весь задор из её фигуры пропал, она сникла. – Это не очень важно, можно и потом... – Ты ко мне из-за этого пришла и устроила скандал, – напомнил Коля, позволяя Руслану с ворчанием уложить себя обратно. – Давай, не томи уже. Енисейские притихли. Надя съёжилась, обхватив колени, и стала как будто совсем маленькой – будто ей было лет пять-десять, а не почти пятьдесят. – Я... ну... – она сглотнула. – На самом деле... я хотела узнать, не известно ли что-то о моём статусе на будущий год. Пауза. – А что с твоим статусом? – нахмурился Руслан. – Ах да, – Коля потёр лоб ладонью. – 31 декабря этого года истекает статус Кольцово как наукограда. Надя сжалась ещё больше. Никита подсел к ней поближе. – А ты долго уже наукоград? – осторожно спросил он. – С 2003, – тихо ответила Надя, глядя перед собой невидящим взглядом. – А основана... – А основана в 1979. Мне 46, из них 22 года я наукоград, как город с областным значением. И... я не знаю. Я так привыкла к этому, мне кажется уже, что так было всегда. А что будет теперь? Я не знаю... Никита осторожно поднял руку и неуверенно погладил Надю по голове. Она никак не отреагировала. Но и не стала отталкивать. – К сожалению, Надь, пока никаких распоряжений на этот счёт не поступало, – Коля задумчиво смотрел вверх, в зелёную крону листвы на голубом фоне неба. – Но почему это тебя так волнует? – Тебе легко говорить, ты сам Новосибирск, центр Сибири. А научный – может, вообще всей страны, – буркнула Надя. – А ты думаешь, я таким с рождения что ли был? – Коля наклонил голову на бок, чтобы хоть искоса видеть дочку. Кольцово бросила на него недоверчивый взгляд: – Нет, но... ты же с самого начала как бы предполагался... – Ой, не смеши меня, предполагался он! – Руслан фыркнул, ероша Колины волосы. – Он когда появился, малявка малявкой был! Я его лично шпынял с полвека, пока он ростом с меня не вымахал... какой, нафиг, центр Сибири? Я думал, он до города нормально не дорастёт! – Да ты меня до сих пор шпыняешь, – доброжелательно хмыкнул Коля. – Цыц, пупс! – Ну да, но... – Надя снова опустила глаза. – А кто я буду, если не наукоград? Просто рабочий посёлок?.. Стало тихо. Только листья ивы лениво шумели на тёплом июльском ветру. – А что, у тебя кто-то отбирает твои НПК, лаборатории? – Коля приподнял брови. – Кто-то прикрывает бизнес-инкубатор? Биотехнопарк? Надя вскинула голову. – Нет, но... – часто заморгала она. – Тогда почему ты думаешь, что что-то изменится? – пожал плечами Новосибирск. – Когда города меняют свой статус, у них просто становится чуть больше или чуть меньше привилегий и обязанностей. Но ведь никто не отнимает ни историю, ни сущность. Иначе вместо старых нас появлялись бы новые воплощения. Вон, на Петербург посмотри. Представь себе – минимум три разных Александра Петровича? А он один. Хотя менял не только статус, но и название города. Или вот я. Я тоже сначала несколько названий сменил. А потом статусы – от посёлка до областного центра. И многое менялось. Но я – вот он. Видишь? – Коля поднял ладонь над собой. – Как появился в 1893, так и живу. Надя задумалась. Похоже, Колины слова её ободрили, потому что она немного расслабилась. – Разве от того, что у тебя не будет статуса наукограда, ты перестанешь быть нашим главным оплотом в вирусологии и моей правой рукой? – Коля снова приподнялся на локтях. В этот раз Руслан не стал его трогать. – Не перестану? – Сибирякова вскинула голову. – Правда? – Ну конечно же не перестанешь, – совершенно серьёзно кивнул Коля. – И я, например, очень на тебя рассчитываю. Надя раскраснелась от воодушевления. – Я тебя не подведу, вот увидишь! – горячо выпалила она. – Не сомневаюсь, – улыбнулся Сибиряков. В повисшей тишине голос Руслана оказался как нельзя кстати. – Фу, вроде на улице сидим, а вроде духота от вас страшная, душнилы! – поморщился он, обняв Колю за плечи. – Ладно пупс, но ещё и микро-пупс туда же... что за ненормальные? Никита и Коля засмеялись, Надя нахохлилась. Хотя ей действительно очень понравился Руслан, она всё никак не могла смириться с тем, что её так обзывают. И что взрослый умный папа тоже терпит своё прозвище... – Микро-пупс, ты знаешь, что ты ещё ребёнок и что тебе надо больше гулять и отдыхать? – без лишних церемоний обратился старший Енисейский прямо к Наде. – Ты в тайге-то вживую была? – Не-а... – Ну кто бы сомневался, вся в папашу! – Руслан цокнул языком. – Коль, возьмём этих малолеток с собой в следующий раз? – Возьмём, – покладисто согласился Коля, – только тогда нам не мотоцикл нужен, а машина... – Ничего, у меня и на авто права есть! – Правда? Какой ты разносторонний... – Да я вообще мечта, а не мужчина! Никита всё давился беззвучным смехом. Коля улыбался. – Это всё хорошо, хотя я там хотела в экспедицию от папиного Академгородка съездить, меня звали, – деловито перебила их Надя. – А вот что вы там говорили про мультики? Никита не выдержал и, взвыв со смеху, завалился на траву. Коля тоже рассмеялся, опустив голову обратно на колени Руслана. А сам Руслан, вновь принимаясь гладить его по голове, торжествующе подытожил: – Вот! Слава богу, ещё не до конца испортили – нормальная детская реакция!