Любить по особенному

— Ну когда свадьба? — с довольной мордашкой спросила я, подходя к Эрагону. Тронный зал опустел. Бессмертные разошлись, оставив нас вдвоём в огромном помещении, где ещё недавно кипели нешуточные страсти. Где-то вдалеке догорали свечи, отбрасывая длинные тени на каменные плиты пола. Тишина стояла такая, что было слышно, как потрескивает фитиль. Эрагон стоял у трона, просматривая какие-то бумаги. При моих словах его рука замерла, и он медленно поднял на меня взгляд. В ледяных глазах мелькнула знакомая усмешка. — Как решим вопрос с Тёмным богом, так и свадьба. Я подавилась воздухом. — В смысле «решим»? — мой голос эхом разнёсся по пустому залу. —А зачем мы этот вопрос тогда решали? Зачем вообще была эта клоунада? Эрагон аккуратно отложил бумаги в сторону и сложил руки на груди. В этом жесте читалось бесконечное терпение и лёгкая насмешка. — Подумай, Александра. Я уставилась на него. Потом до меня дошло. — Чего здесь думать… — начала я медленно, и в голове начал складываться пазл. — Ты хотел отвлечь внимание. Он молчал, но в его глазах мелькнуло одобрение. Я знала этот взгляд — так он смотрел, когда я наконец понимала что-то, что он уже давно просчитал. — Ты специально устроил этот цирк с выборами? — я шагнула к нему. — Чтобы совет переключился на обсуждение моей кандидатуры вместо… вместо чего? — Вместо реального плана войны, — ровно ответил Эрагон. — Пока они спорили о том, кто достойнее стать моей женой, я разрабатывал стратегию. В наших кругах много доброжелателей. Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова. — Ты… ты использовал меня как прикрытие? — Я дал тебе то, чего ты хотела, — поправил он, подходя ближе. Теперь мы стояли друг напротив друга в центре пустого зала, разделённые всего парой шагов. — Ты хотела быть услышанной. Ты хотела, чтобы с тобой считались. Ты хотела стать моей женой. Я всё это тебе дал. Заодно отвлёк совет от реальных приготовлений к войне. Два в одном. — Это… это умно, — выдохнула я. — И подло. — Спасибо. — Это не комплимент! — Я воспринял как комплимент. Я запустила бы в него что-нибудь, но чего потяжелее в тронном зале не наблюдалось. Пришлось просто сверлить его взглядом, на что он, впрочем, не обращал ни малейшего внимания. — Александра, — он сделал ещё шаг, оказавшись почти вплотную. — Ты теперь официально моя невеста. У тебя есть статус, уважение совета и защита. Всё, что ты хотела. И при этом я смог спокойно подготовить армию. Все довольны. — А если бы я проиграла голосование? — Ты бы не проиграла. — Откуда такая уверенность? — Потому что Ник и Натали неделю обрабатывали нужных людей, — усмехнулся он. — Ты думала, демоны просто так за тебя голосовали? Мамон и Элиза твои ответсвенные. А пара ангелов из совета получили весьма щедрые пожертвования в свои дома. Я уставилась на него, чувствуя, как внутри закипает странная смесь восхищения и возмущения. — Ты подкупил совет? — Я мотивировал их сделать правильный выбор. — Это называется подкуп! — Это называется политика, Александра. — Он поправил манжету на рубашке. — Ты хотела быть частью этого мира? Добро пожаловать. Я выдохнула, пытаясь успокоиться. Потом посмотрела на него — на этого невозможного, ледяного, гениального интригана, который одновременно был самым тёплым человеком в моей жизни. — Знаешь что, Эрагон? — М? — Если ты ещё раз провернёшь что-то подобное за моей спиной, я тебя убью. — Обещаешь? — усмехнулся он, и в его глазах плясали те самые чёртики. — Обещаю. — Хорошо. — Он протянул мне руку. — Идём, невеста. Тебя ждут великие дела. — Какие? — Будешь отвлекать Торендо, пока я буду командовать армией. Я закатила глаза, но руку взяла. — Опять отвлекать?! — Ты так хорошо это делаешь, — в его голосе звучала неподдельная насмешка. — Просто будь собой. Торендо впадает в бешенство от одного твоего вида. Это отличная тактика. — Ты невыносим. Как только я сделала шаг, в глазах потемнело, и я стремительно стала приближаться к каменному полу. Последнее, что я увидела — испуганные глаза Эрагона. — Алексан… — его голос оборвался, словно я провалилась в глубокий колодец, где звуки терялись, не долетая до цели. Сознание угасало не сразу — оно мерцало, как догорающая свеча, то вспыхивая, то почти исчезая. Я чувствовала, как сильные руки подхватили меня, не дав встретиться с холодным полом. Сквозь мутную пелену доносились голоса, но слова распадались на бессмысленные слоги. — …лекаря… быстро! — это был голос Эрагона, но таким я его никогда не слышала. В нём не было ледяного спокойствия, только сталь, готовая сломаться от напряжения. Меня куда-то несли. Я ощущала покачивание, тепло его груди, к которой меня прижимали, и странную лёгкость в теле, будто оно больше мне не принадлежало. Потом всё исчезло. ***** Первое, что я осознала, когда очнулась — жар. Дикий, выматывающий жар, который плавил кости и высасывал силы. Я лежала на чём-то мягком, но тело горело так, словно меня бросили в печь. Попыталась открыть глаза — веки не слушались, будто их залили свинцом. — …температура поднимается, — голос дедушки Ли доносился словно из другого мира. — Это не просто истощение, Серафим. Тёмный бог мог оставить что-то в ней. След. Или проклятие. — Найди способ. — Голос Эрагона. Короткий, жёсткий, не терпящий возражений. — Я не потеряю её. Я хотела сказать, что всё слышу, что я здесь, но язык не шевелился. Тело будто парализовало. Только жар и слабость. — Александра, если ты меня слышишь, — это снова Ли, — постарайся дышать ровнее. Твоё тело борется. Помоги ему. Я попыталась. Правда попыталась. Но вдох давался с таким трудом, будто лёгкие забиты песком. А потом тьма снова накрыла меня. ***** Второй раз я пришла в себя от того, что меня тошнило. Сильно, выворачивало наизнанку, хотя в желудке ничего не было. Кто-то поддерживал мою голову, гладил по спине, шептал что-то успокаивающее. Я не могла разобрать слов, но голос был низким, мужским. Эрагон. — Всё хорошо, моя девочка. ***** Мне снились кошмары. Тёмный бог, его подземелья, кости, охотники с ружьями. Я бежала по бесконечному коридору, а за мной гнались тени. Я падала, поднималась, снова бежала, но коридор не кончался. И вдруг впереди появился свет. Белый, слепящий, и в этом свете — силуэт с огромными крыльями. Я открыла глаза с криком. Сердце колотилось где-то в горле, тело было мокрым от пота, а в комнате горел только камин, отбрасывающий тёплые блики на стены. Эрагон сидел рядом на кровати. Его рука сжимала мою ладонь, а в глазах плескалось то, чего я никогда не видела — страх. Настоящий, живой страх. — Эрагон? — мой голос прозвучал хрипло, чуждо. — Я здесь, —поднимая взгляд на меня, сказал Эрагон. — Что со мной? — голос прозвучал хрипло, словно я неделю не пила воды. Горло саднило, в голове гудело, а тело казалось чужим, тяжёлым, будто меня накачали свинцом. Эрагон сидел рядом. Спина напряжённо прямая, лицо — непроницаемая маска, но я уже научилась читать между строк. В уголках губ — ни тени усмешки. В глазах — лёд, но такой, который бывает только перед бурей. — Тёмный бог поставил на тебе метку, — усмехнулся он, но усмешка вышла кривой, неживой. — Был твоими глазами и ушами. Всё это время. Я попыталась переварить информацию, но мозг работал медленно, как старый компьютер. — Почему мне так плохо? — выдохнула я, чувствуя, как к горлу снова подступает тошнота. — Я сейчас развалюсь на части. — Ты уже три дня в забытьи, — ответил он. — Метка активировалась, когда ты вернулась. Ли еле снял проклятие. Три дня. Я потеряла три дня. В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошёл дедушка Ли. Его лицо было серьёзным, даже мрачным, что для вечно добродушного лекаря было плохим знаком. Он взглянул на меня — мельком, но я успела заметить, как дрогнули его глаза. А потом перевёл взгляд на Эрагона. — Господин, есть результаты обследования Александры. Он снова посмотрел на меня. Косо. С каким-то странным выражением — то ли сожаление, то ли тревога. Мне это не понравилось. — Говори, — ледяным тоном приказал Эрагон. В комнате повисла тишина. Даже камин, казалось, перестал трещать. Ли помялся, но ответил: — Метка снята. Но… она оставила след. Тёмная энергия проникла глубже, чем мы думали. Она не просто наблюдала — она меняла её. — Что значит «меняла»? — голос Эрагона стал тише, но от этого ещё страшнее. — В ней просыпается тьма, Серафим. Настоящая. Та, что была у прародительницы. И она… — Ли запнулся. — Она ищет выход. Я замерла. Внутри что-то дрогнуло, отозвалось на его слова. — Это опасно? — спросила я, и мой голос прозвучал чуждо даже для самой себя. — Пока нет, — Ли покачал головой. — Но если не научиться контролировать… она может захлестнуть тебя. Полностью. Эрагон молчал. Долго. Так долго, что я начала бояться. А потом он повернулся ко мне, и в его ледяных глазах я увидела то, чего не ожидала — страх. Не за себя. За меня. — Господин, но есть ещё одна проблема, — голос дедушки Ли дрогнул, чего я никогда раньше не слышала. Он мялся, переминался с ноги на ногу и явно не знал, как продолжить. — Какая? — Эрагон даже не повысил тона, но от этого одного слова по коже побежали мурашки. Ли посмотрел на меня. Потом на него. Потом снова на меня. И выдал: — Состояние может протекать ухудшенно из-за… беременности. Тишина в комнате стала абсолютной. Я даже дышать перестала. Камин, казалось, потрескивал где-то в другом мире. Эрагон замер, превратившись в ледяную статую. Его лицо не выражало ровным счётом ничего, но желваки на скулах заходили ходуном. — Чего? — выдохнула я, чувствуя, как мир начинает медленно вращаться вокруг своей оси. — Ты беременна, Александра, — повторил Ли, и в его голосе послышалось что-то вроде извинения. —Организм ослаблен, плюс метка, плюс истощение… Поэтому тебя так выбило. ***** Беременна. Я беременна. Мысль билась в голове, как пойманная птица, не находя выхода. Я беременна от Верховного Серафима. От бессмертного. От того, кто живёт тысячелетия. А я — смертная. Что будет с этим ребёнком? Кем он родится? И главное — выживу ли я сама? Руки непроизвольно сжались на животе. Там, внутри, сейчас зарождалась жизнь. Наша с Эрагоном жизнь. Маленькая, крошечная, беззащитная. — Боже, — прошептала я одними губами. — Что я наделала? В голове проносились картинки одна страшнее другой. Моя мать, которая смотрела на меня с пустотой в глазах. Торендо, который бросил нас, даже не попытавшись узнать. Я сама, выживающая в апокалипсисе, грызущая корки хлеба и спящая в подворотнях. Я стану матерью. Я, которую никто никогда не учил быть матерью. Я, которая не знает, что такое нормальная семья. Я, в которой сейчас просыпается какая-то древняя тёмная сила, которая может навредить этому крошечному существу. — Но я могу иметь детей, — холодно бросил Эрагон. Я удивлённо на него посмотрела. Он стоял, напряжённый, как струна, и сверлил взглядом дедушку Ли. В его голосе не было вопроса — скорее утверждение, смешанное с чем-то, чему я не могла подобрать названия. — Ну значит можешь, — не понимая, что происходит, сказала я. — В чём проблема? Эрагон медленно перевёл на меня взгляд. В его ледяных глазах плескалось что-то странное — то ли гнев, то ли отчаяние, то ли всё сразу. — Ты не поняла, Александра, — тихо сказал он. — Я сам поставил проклятие. Чтобы никогда не иметь детей. Тишина в комнате стала абсолютной. Я даже дышать перестала. Камин, казалось, потрескивал где-то в другом мире, а слова Эрагона повисли в воздухе тяжёлыми камнями. — Что? — выдохнула я. — Зачем? Он продолжал смотреть на лекаря Ли, и я увидела, как напряглись его плечи. — Ты знаешь, что такое власть в мире бессмертных, Александра? — спросил он, не глядя на меня. — Это вечная борьба. Интриги, заговоры, попытки захватить трон. Дети — это слабость. Это уязвимость. Это то, что могут использовать против тебя. Я молчала, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее. — Я поставил это проклятие сотни лет назад, — продолжил он. — Чтобы ни одна бессмертная не могла меня одурачить, не могла забеременеть и использовать ребёнка как рычаг давления. Чтобы у моих врагов никогда не было этого оружия. — Ты подозреваеваешь, что это не твой ребёнок? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжалось от одной только мысли. Эрагон посмотрел на меня с таким выражением, будто я головой тронулась. — Александра, — сказал он медленно, с лёгкой усмешкой, — ты бы другого к себе не подпустила.