Церковь / churchgate

      Изнанка добралась и сюда. Уилл недоверчиво смотрел на «щупальца», что окутали здание. В темноте шагать тяжело, и страх, что они наступят на них, не отпускал.       – Это надежное укрытие, – попытался успокоить Майк, включая фонарик. Он переживал не меньше Уилла, просто держал это внутри. – Сейчас надо передохнуть. Хотя бы немного.       Уилл отошел от двери, чтобы Майку было легче выбить замок. Оглядевшись вокруг, они прошли внутрь.       – Не похоже на божественное место, – Майк проник в темноту церкви; здесь пахло грязью. Церковь выглядела как забытая временем: стены были облуплены, краска сбилась, где-то виднелись следы мусора.       – Нам нужно радио, – резко сказал Уилл, идя за ним. – Мы все еще не знаем, где Хоппер и Эл.       – Я уверен, что с ними все в порядке, – Майк остановился у маленького стола. Он схватил рюкзак и, стараясь держаться бодро, делал шаги вперед, но по глазам было видно, что усталость давит обоим. Эта битва за жизнь изматывала каждого. Иногда хотелось просто одного дня отдыха: хорошего сна, семейного завтрака Уилер-Байерс и просмотра фильма с попкорном перед сном.       – Интересное место, – Уилл медленно обходил помещение, разглядывая иконы. Тишина вокруг была почти полной, за исключением легкого эха его шагов. Парень остановился и задумался. Майк включил радио и принялся настраивать его.       На алтаре лежали поломанные свечи, рядом - чашечки с потрескавшимися от времени крошками воска. Розетки в стенах потрескались, словно кости. В стороне, у пыльной кафедры, висела ржавая лампа, от которой оторвались цепи, и она качалась на ветру, будто стонала.       – Что, если мы услышим что-то плохое? Что, если в какой-то момент мы услышим "Who wants to live forever"? – Уилл, казалось, потерял всякую надежду на победу. Его главным страхом сейчас было услышать эту песню, ведь это означало, что кого-то из их команды нашли мертвым. Он не подал вида, но внутри зашевелилась дрожь.       – Я не могу обещать тебе, что все будут невредимы, – Майк мечтал, чтобы Уилл поднял взгляд на него хоть раз за последний месяц. Мечтал увидеть его озорные глаза еще хоть раз, но вместо этого видел перед собой испуганного парня, который устало потирал переносицу и из последних сил стоял на ногах. – Но я обещаю, что однажды мы будем вспоминать об этом времени как о том, что больше никогда не повторится.       Уилл молча кивнул, не ответив. Он витал мыслями о недавних событиях, будто пытался собрать разбросанные по полу кусочки головоломки. Жизнь под одной крышей с Майком превратилась в сплошной стресс - каждое движение, взгляд, случайный контакт кожи вызывали трепет, а сердце бешено колотилось. Иногда ему хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы не чувствовать этого жара, который разгорался от одного прикосновения к его запястью или случайного касания плечом в дверях. Но он не мог. Не хотел. Он был рядом, когда Майк и Эл расстались. Сидел на полу в подвале и предлагал свою помощь - любую, лишь бы боль Майка стала меньше. Но Майк заверил, что он сам инициировал расставание. Причина так и не была ясна.       Возможно, сомнения появились именно тогда, когда Майк, вместо того чтобы уйти в себя, стал приходить ночью и засыпать рядом на куче старых одеял, шепча что-то невнятное. Уилл не мог объяснить те взгляды, которые Майк бросал ему в течение полутора лет. Те ночи в подвале, когда Майк задерживался допоздна, чтобы «помочь с проектом», а потом, уже в темноте, касался его руки так, будто боялся испугать - это все вызывало сомнение в его ориентации. А последние двое суток Майк словно прирос к Уиллу.       Уилл уже почти видел ответ в тумане своих мыслей - но страх разрушить дружбу заставлял его держать язык за зубами. А сердце тем временем шептало, что пора перестать притворяться.       В какое-то время он, скрываясь от него в его же доме, часто убегал к Робин и Вики, проводя с ними все свободное время. Что угодно, лишь бы не думать о Майке, лишь бы не думать о том, как сильны его чувства. Находиться постоянно рядом, жить под одной крышей, сражаться плечом к плечу, но не иметь возможности быть честным. Но позже он сдался и позволил Майку быть рядом, он просто отстранился и перестал смотреть на него. Сейчас взгляд Уилла блуждал по темному залу, где вдоль стен тянулся ряд старых лавок, будто ждущих своего часа повторить молитву. В углу стоял старый камин, давно не дымящийся, и над ним - картинка на холсте, которую кто-то когда-то повесил в надежде, что свет может согреть не только стены, но и души. Радио все еще молчало.       – Нет никакой информации, – Майк устало потер лоб, пытаясь решить, стоит ли им остаться ненадолго здесь, или отправляться по их основным точкам местонахождения, чтобы найти друзей и получить хоть какую-то информацию.       Майк думал о том, что сейчас он все еще счастлив - Уилл живой и относительно здоровый, рядом с ним, ему ничего не грозит прямо сейчас, ведь рядом Майк. Парень аккуратно присел на стол, качая ногами. В голове всплывал момент расставания с Эл, то, какое непонимание было в ее глазах после того, как Майк напомнил ей о картине. Именно в этот момент он мечтал стукнуть себя по лбу - за полтора года даже не допустить ни единой мысли о том, что Эл не принимала никакого участия в ее создании. Идиот!       Спустя пару минут молчания в воздухе раздался резкий звук из радио. Оба парня быстро обернулись в сторону стола, Уилл сделал шаг вперед. Заиграла песня Дэвида Боуи "Heroes". Майк улыбнулся и сразу же перевел взгляд на Уилла. Тот перестал быть печальным впервые за эту долгую неделю - уголки губ чуть приподнялись, а в глазах появился давно потерянный блеск.       – Встретились, – выдохнул Уилл и чуть расслабился. – Интересно, кто их нашел?       – Больше, чем уверен, что это твоя мама, – улыбнулся чуть шире Майк. Он сбросил с плеч тяжелый груз, теперь точно можно передохнуть.       – Жаль, что наша рация сломалась, – Уилл скрестил руки и запрокинул голову назад, закрывая глаза.       – По крайней мере мы знаем, что сейчас все хорошо, – Майк продолжал улыбаться. Минутная радость оставляла тонкий луч надежды на что-то хорошее среди апокалилипсиса. Из радио послышались первые строчки песни.

I, I will be king

And you? You will be queen Though nothing, will drive them away

      Майк полностью облокотился на стол, слушал, как ритм пульсирует в венах, как будто сама музыка держит их на плаву.       – Иногда мне кажется, что последние годы нашей жизни словно сложная партия в D&D, – Уилл первый нарушил тишину, его голос звучал мягче, чем до этого, и он плавно повернулся к Майку. Глаза все еще смотрели в пол, казалось, в них уже намечалась искра, та, что может возвести разговор на новый уровень. Он говорил не громко, и слова казались именно теми, что нужны прямо сейчас.       – Потому что наша жизнь абсурдна, – Майк слегка хихикнул. Он хотел сказать что-то еще, но из головы вылетело все после того, как его взгляд задержался на губах собеседника. После некоторого времени раздумий он все-так вспомнил продолжение своих мыслей. – По крайней мере, для простых людей абсурдно.       – Я привык, – выдохнул Уилл. Напряжение в комнате начало растворяться, и воздух, казалось, просил их говорить правду - без масок. – Привык, что мы главные фрики из фриков.

We can beat them, just for one day

We can be heroes, just for one day

And you, you can be mean

      – Быть фриком круто, – Майк явно давал себе отчет в том, что настроение в воздухе начало меняться.       – Ты говоришь как Джонатан, – Уилл вновь улыбнулся своей лучезарной улыбкой и издал смешок.       – Но ведь это правда, – Майк не мог понять, почему его забавляла эта ситуация. Двое парней стоят посреди церкви, слушают Дэвида Боуи и пытаются скрыть свои чувства, пока мир за пределами этого здания борется за свою жизнь. Майк знал, что сворачивает в опасное русло, но уже не мог по-другому. – Фрики не боятся делать то, что порицает общество.

Cause we're lovers, and that is a fact

Yes we're lovers, and that is a that

      – Например? – Вопрос повис в воздухе. Уилл впервые поднял глаза - яркие и настойчивые - и Майк увидел в них не только любопытство, но и надежду, почти молитву. Казалось, Уилл давно придумал ответ на этот вопрос, который его удовлетворит. Словно он ждал этого последние несколько лет.

Though nothing, will keep us together

We could steal time, just for one day

      – Например, – Майк не мог отвести взгляд. Они стояли в церковном пространстве, в двух метрах друг от друга, и это расстояние казалось одновременно огромным и ничтожным. Маленький шаг Майка - едва заметный, но решительный - нарушил хрупкое равновесие.

We can be heroes, forever and ever

What d'you say?

      Уилл регулярно думал о том, что Майк вел себя неоднозначно с ним. Это было где-то глубоко в подсознании: мысли, которые не требовали большого рассуждения, но иногда, перед сном, пробовали вырваться наружу. Уилл отталкивал их, уверенный, что взаимность ему не светит. Ни с кем. Особенно с Майком.       Дружба с Робин однажды раздвинула границы представлений, перед ним открылось то, что было ясным давно - их связь уже давно перестала быть просто дружбой, только они не замечали этого (или не хотели замечать). Им казалось, что так и должно быть: что всякий друг знает, как томительно тосковать до боли в груди, просыпаться с желанием обнять и никогда не выпускать из объятий, вместе засидеться допоздна за D&D и Нинтендо, стараясь при этом как можно чаще прикасаться друг к другу, хотеть сойти с ума вместе. Хотеть поцеловать.       Проигрыш в песне растянулся на вечность: нота за нотой, и все это время они молча смотрели друг на друга, не требуя слов. Тишина наполнялась тем, что не произносилось: невысказанными словами и тем, что теперь казалось неизбежным.

I, I wish you could swim

Like the dolphins, like dolphins can swim

      – Например, не стесняться того, что чувствуешь, – наконец произнес Майк. Первые секунды он не мог даже моргнуть: взгляд застывшего, растревоженного человека, прокручивающего в голове миллионы возможных сценариев развития событий.       – Не бояться говорить то, что чувствуешь, – поправил Уилл. Его голос срывался от напряжения, но в нем была решимость, он устал молчать. Мозг постепенно понимал, что он правильно улавливал все сигналы Майка. Это не про дружбу. Это про любовь.       Глаза Уилла заблестели, и в них впервые засветилась искра, которую он долго прятал. Он сделал неуверенный шаг вперед.

Though nothing, nothing will keep us

together

We can beat them, forever and ever

Oh we can be heroes, just for one day

      – Однажды я поблагодарил Эл за картину, – неуверенно начал Майк и сглотнул. Его голос дрогнул, как тонкая струна, которую слишком сильно натянули, рука едва заметно дрожала. Он боялся произнести то, что могло разрушить хрупкое равновесие между ними, но не мог удержаться от правды.       Уилл резко напрягся от услышанных слов. В его взгляде на секунду промелькнул испуг. Мысли метнулись ко всем возможным исходам, и первая реакция была панической - хотелось шагнуть назад и бежать, лишь бы не видеть, что Майк скажет дальше, лишь бы не получить отказ. Но тело не успело подчинить колеблющуюся душу: Майк снова сделал шаг вперед, на этот раз уверенный.       – И только тогда я понял. Я понял, – голос Майка стал тише. Он смотрел прямо, не моргая. – Я идиот, что был слеп все это время.       Майк часто думал об Уилле. Пожалуй, с детского сада. Тогда это были мысли простые: «Хочу, чтобы он улыбался чаще», или «Почему он всегда прячет руки в рукава?». Они делили обеденные булочки, катались на качелях, рисовали одинаковые рисунки на асфальте, и Майк даже не замечал, как их ладони случайно соприкасаются - будто это было естественнее, чем дышать.       В начальной школе они стали неразлучны, словно две половинки магнита, который никто не мог оторвать друг от друга. «Смотрите, они педики!?» Он не понимал тогда, что значит «педики», лишь чувствовал, как сердце сжимается от одного взгляда на Уилла. Они спорили о супергероях, делали вместе домашнюю работу, когда Тед и Карен позволяли Уиллу остаться у них после школы, а ночью Майк лежал в кровати и представлял, что Уилл тоже не спит - думает о нем так же, как он о нем.       Подростковый возраст принес ярлыки и осознание. Вдруг стало заметно, как Уилл краснеет, когда Майк «по-особенному» смотрит на него, как они отдалились друг от друга, чтобы заглушить эти чувства.       Нет, Майк не страдал внутренней гомофобией. Раньше он не понимал разницу между влюбленностью и дружбой, из-за чего перепутал «места» Эл и Уилла в своей жизни.

I, I will be king

And you, you will be queen

      Майк ощущал, как усталость многих лет наконец опускается с плеч, волнение не исчезло, но оно стало другим. Его мысли вертелись: "Почему я ждал так долго? Почему страх был сильнее правды?" Вместе с этим росло тихое, твердое желание быть рядом, прикоснуться, удержать.       Уилл в этот момент испытывал вихрь эмоций. Сердце его билось бешено, в ушах стоял шум. Его грудь сжималась от страха быть отвергнутым, но одновременно что-то горячее и светлое заливало его изнутри - смутная радость, неуверенная, но настоящая.       Внезапно Уилл сам сделал шаг - уверенный, еще более смелый, чем тот, что сделал Майк прежде. Это было мгновение, когда страх и желание встретились в одном порыве. Шаг сократил расстояние до метра, и воздух между ними стал плотнее.       – Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что я чувствую, – продолжил Майк, и в голосе слышалась усталость и какие-то тихие искры сожаления: он прошел долгий путь сомнений, прежде чем признать истину. – Но потом я понял, что мечтаю только о тебе.

Though nothing, will drive them away

We can be heroes, just for one day

We can be us, just for one day

      – Я готов поспорить, что это очередное проклятие Векны, – пробормотал Уилл не в силах поверить в реальность момента. Он будто светился от счастья, но не мог сразу принять услышанное. В его улыбке было что-то неустойчивое, как будто он боялся, что сейчас закроет глаза и все исчезнет: церковь растает, Майк с его признанием рассеется, как туман.       – Нет, клянусь тебе, это я, – сказал Майк, голос его стал теплым и твердым. Он хотел, чтобы Уилл услышал серьезность намерений: это не шутка и не прихоть. Майк с надеждой в глазах улыбнулся, когда заметил, что, несмотря на сомнения, Уилл сделал еще один шаг.       – Даже если это реальность, то со временем ты поймешь, что с женщиной быть легче, – прошептал Уилл, словно борясь с собственными предубеждениями. Он, давя до последнего, проверял в глазах Майка смысл сказанного: он искал подтверждение, что Майк осознает - слова нельзя забрать назад.

I, I can remember (I remember)

Standing, by the wall (by the wall)

And the guns, shot above our heads

(over our heads)

      – Среди любой иконы этой церкви я все равно предпочел бы молиться тебе, – сказал Майк, не раздумывая. Его голос дрожал от напряжения и освобождения одновременно, как будто эти слова долго бились внутри и, наконец, вырвались наружу. Он громко выдохнул, и этот вздох прозвучал как молитва и признание в одном.       – Стоит ли мне сказать "welcome"? – Уилл усмехнулся, в его улыбке смешались горечь и радость, и в той легкой язвительности пряталось огромное облегчение.       Майк не раздумывал ни секунды: шагнул к Уиллу и сократил расстояние между ними. Сердце Уилла застучало бешено, он сделал несколько быстрых, решительных шагов навстречу и поцеловал Майка так страстно, как мечтал многие годы. Поцелуй был одновременно долгим и молниеносным, в нем сливались жажда и облегчение. И вот теперь, стоя в церкви под гулким эхом старых стен, Майк понял: годы дружбы оказались лишь подготовкой к этому моменту. К тому, как пальцы Уилла скользят по его запястью, а сердце бьется так, словно готово выпрыгнуть из груди.

And we kissed, as though nothing could fall

(nothing could fall)

And the shame, was on the other side

      Уилл сжал ткань его куртки так, будто боялся, что Майк может исчезнуть. Майк отвечал нежностью и пылом - губы его были теплые и уверенные, поцелуй становился все глубже.       Когда они, наконец, оторвались друг от друга, Майк осторожно обвил Уилла за талию, как будто хотел защитить и удержать рядом одновременно. Его рука была крепкой, в этом объятии было и обещание, и признание - обещание быть рядом, несмотря ни на что.       – Я рад, что ты понял, – ответил Уилл, и в его голосе звучала такая тихая, почти детская радость, что Майк на мгновение застыл. Уилл выглядел самым счастливым человеком на свете: забыты были и мысли об апокалипсисе, и заботы о спасении друзей - в эту минуту существовали только глаза Майка, теплые и знакомые, тот самый Майк, что когда-то защищал от хулиганов, что подставлял плечо в любой ситуации и любил его просто за то, что он есть.       Майк не отводил взгляда. Его ладони дрожали, но он прижался еще сильнее, как будто хотел убедиться, что все это действительно происходит. В этот миг он уже не сдержался: поцеловал Уилла снова. Поцелуй перестал быть робким и осторожным, губы Майка с нежностью и страстью одновременно сжимали его, передавая без слов те чувства, которые годами копились в тишине. Время будто растянулось. Уилл почувствовал, как подкашиваются ноги, мир слегка поплыл, но Майк ловко подхватил его.

Oh we can beat them, forever and ever

Then we could be heroes, just for one day

      – Я люблю тебя, я так люблю тебя, – шептал Майк после поцелуя. Уилл, смятый и счастливый, ответил слабым вздохом, потом - настойчивым поцелуем в ответ.       В темноте, освещенной фонариками, их силуэты сливались. Уилл отпустил губы Майка лишь для того, чтобы притянуть его за подбородок и посмотреть прямо в глаза. В этих глазах были уязвимость и решимость одновременно. Уилл прикрыл глаза и на миг прижался лбом к его плечу, чувствуя, как бьется сердце.       Майк прижал ладонь к затылку и провел пальцами по влажным от пота волосам, поднимая его голову и вновь целуя. Поцелуи стали медленнее, глубже, настойчивее. Они шагнули к столу.       Майк оперся спиной о край стола, руки скользнули вниз по его талии, прижимая плотнее, в очередной раз хотелось убедиться, что он действительно здесь. Их движения были осторожны. Они смеялись между поцелуями - тихо, нервно - от того, что все-таки сделали шаг, который давно казался невозможным.

We can be heroes

We can be heroes

      Уилл стянул куртку Майка и кинул ее на пол. Его руки нежно прикоснулись к торсу Майка. В комнате стало жарко. Его руки переместились на ягодицы Уилла, заставляя его громко вздохнуть. Их тела плотно прижались друг к другу, они целовались страстно и шумно.       Языки парней переплетались, руки Майка нежно ласкали спину Уилла, пробираясь под футболку и оставляя мурашки на коже. Уилл тихо постанывал от прикосновений Майка, чувствуя, как желание разливается по всему телу. Они медленно трогали друг друга, теряя контроль над собственными телами. Майк быстрым движением развернул их и усадил Уилла на стол. Голова закружилась от большого количества эмоций, словно теперь нет пути назад.       Уилл обнял ногами бедра Майка, продолжая страстно и напористо целовать его губы. Майк тихо стонал от прикосновений Уилла, нежно поглаживая его внутреннюю часть бедра.       – Если ты хочешь, я остановлюсь прямо сейчас, – Майк заглянул в глаза Уилла и понял, что никогда не видел его таким. Сейчас Уилл уже не соображал, действовал инстинктивно - так, как подсказывало тело.       – Ни за что, – шепотом произнес Уилл, гладя его плечи. Майк слегка откинул голову назад, и Уилл воспользовался моментом, чтобы оставить поцелуй на его шее, прямо под ухом. Майк рвано выдохнул и почувствовал, как в паху начало пульсировать от нетерпения.

We can be heroes

Just for one day

We can be heroes

      Майк в этот момент принялся скидывать с Уилла толстовку, проходя по каждой клеточке его тела руками. Их губы продолжали нежно касаться друг друга в попытке стать еще ближе. Уилл продолжал покрывать поцелуями шею Майка, нежно прикусывая кожу и оставляя легкие следы. У Майка сбилось дыхание, он крепко прижимал Уилла к себе, не желая его отпускать.       Уилл опускался губами по направлению вниз от шеи Майка, покрывая грудь нежными поцелуями. Майк тихо постанывал от прикосновений, чувствуя, как от него убегали остатки контроля над телом.       – Зачем ты помогал мне быть с Эл? – сквозь громкие вздохи поинтересовался парень. Да, он знал, что сейчас не самый подходящий момент для разговора, но он чувствовал, что ему необходимо это знать.       – Думал, что ты любишь ее, – Уилл принялся стягивать его синюю футболку, после чего на пару мгновений застыл. Раньше он часто видел Майка без футболки, например, в детстве, когда они только пошли в школу. Сейчас они оба повзрослели и возмужали. Спустя несколько секунд он все-таки оторвался и нервно продолжил. – Я не хотел, чтобы ты страдал.       – Я страдал по тебе, – Майк опустил свою руку ниже, позволив себе дотронуться до паха Уилла. Тот громко выдохнул от новых ощущений, чувствуя, как выпуклость на джинсах растет. Нервозность и страх постепенно отступали.

We're nothing, and nothing will help us

Maybe we're lying, then you better not stay

But we could be safer, just for one day

      Мозг Майка плохо контролировал мышцы. Его пальцы сейчас дрожали, расстегивая ширинку Уилла. Каждое движение требовало усилия. Джинсы скользнули до коленей, обнажая ноги, которых Майк коснулся так осторожно, словно боялся сломать хрустальную статую. Радио молча отпустило последние ноты, и в пустоте звуков остался лишь стук их сердец и тяжелые вздохи.       Сумерки снаружи сменились ночью, скрывая их от мира полного монстров. Майк провел ладонью от бедра Уилла к самой головке члена. Тепло кожи под пальцами казалось живым, как маленький огонек в холодном туннеле. Уилл ахнул, опрокинув голову назад, его шея изогнулась дугой, полностью обнажив ее - Майк коснулся зубами шеи, не укусив, но едва-едва прищемив зубами. Из Уилла вырвался стон: он дрожал, его тело напрягалось под каждым прикосновением.       Майк медленно спускался поцелуями вниз, расстегивая такую ненужную в этот момент рубашку. Кто вообще носит рубашки под толстовкой? Но Майк уже не думал о том, почему она здесь. Его пальцы расстегивали пуговицы, одна за другой, пока наконец грудь Уилла не раскрылась перед ним. Майк погладил ее ладонями, мягко сжимая и массируя, а потом - легкий щипок ногтем. Уилл вздрогнул, его бедра дернулись вверх. Резинка трусов скользнула вниз. Майк провел пальцем вокруг паха, направляясь к яйцам. Он медленно гладил их, а затем поднялся выше, к основанию члена.       – Пожалуйста, – выдавил шепотом Уилл.       Майк опустился на колени, его ладонь продолжала плавно скользить по длине члена, ощущая каждую жилку. Он чувствовал вкус соли пота на запястье Уилла, когда целовал это место, слышал, как тот хватал воздух ртом. Головка члена блестела от едва уловимой влаги - Майк наклонился ближе, его дыхание коснулось кожи, заставив Уилла судорожно выдохнуть.       Уилл провел пальцами по кудрям Майка, запутавшись в них так, будто хотел удержать время. Он не толкал его лицо к себе - нет, он ждал, позволяя Майку выбрать момент, когда тот наконец-то обхватит губами головку.       Радио внезапно ожило, из динамиков послышались помехи. Майк не обратил внимания - его губы уже касались головки, теплой и влажной от предварительных прикосновений. Он медленно обхватил ее языком, чувствуя, как мышцы его шеи напрягаются.       Уилл ахнул, его пальцы впились в копну кудрявых волос Майка. Кожа на затылке Майка натянулась, но он не отстранился - напротив, сильнее провел языком по венам, ощущая губами абсолютно все. Свободной рукой Уилл вцепился в край стола так, что костяшки побелели, а ногти оставили легкие царапки. Его шея вновь выгнулась дугой, горло издало хриплый стон, смешанный с тихим всхлипыванием. Майк же двигался ритмично: втягивая головку в рот, он облизывал ее кончиком языка, а затем медленно спускался по длине, оставляя за собой блестящие дорожки слюны. Внезапно он ускорился - щеки втянулись, движения стали рывками.       Уилл уже не мог держать спину прямой: он наклонился вперед и максимально расставил ноги в разные стороны, открываясь полностью. Его бедра начали подрагивать, толкаясь навстречу рту Майка, а пальцы в волосах сжались так сильно, что тот ощутил боль - но это лишь добавляло жара.       – Близко… – простонал Уилл, его голос дрожал от напряжения.       Майк кивнул, не переставая двигаться, и втянул член как можно глубже, помогая себе руками. Он чувствовал, как мышцы члена подрагивают в предчувствии финиша. Уилл задергался всем телом, его стон превратился в долгий, протяжный звук.       – Бл… Майк! – выдохнул он, когда согнулся еще сильнее из-за оргазма, оставляя сперму во рту парня. Майк не отпускал, продолжая сосать медленнее, пока последние капли не выжимались из него. Он выпрямился только тогда, когда Уилл обмяк, его тело безвольно упало на стол, а дыхание стало прерывистым и тяжелым.       Уилл, лежа на столе, медленно возвращался к реальности, его дыхание постепенно выравнивалось, но глаза все еще блестели от остатков экстаза. Майк склонился над ним и начал покрывать его тело легкими поцелуями - кончиками пальцев касался торса и проводил носом по шее.       – Стой, – Уилл рассмеялся хриплым смешком. – Щекотно!       – А я не специально, – улыбался Майк, не останавливаясь водить носом по шее.       – Ты издеваешься, – продолжал смеяться Уилл. Майк улыбнулся и отстранился. Возбуждение не давало ему покоя - ткань джинсов натирала кожу, и он едва сдерживался от нетерпения, когда Уилл встал, потянувшись к его поясу.       Они вернулись к прошлой позе: Уилл уселся на край стола и быстро надел на талию трусы и джинсы. Он прижал ладонь Майка к своей щеке - жест, который они оба запомнят надолго - и начал расстегивать другой рукой молнию на джинсах. Его движения были точными и игривыми: он снял брюки вместе с трусами одним движением, оставляя Майка полностью обнаженным.       – Ты... – начал Майк, но Уилл прикрыл его губы ладонью, склонившись вниз и коснувшись языком ключицы. Затем он опустился ниже, пальцы другой руки уверенно сжали член Майка, начав медленно двигаться вверх-вниз, как будто настраивал инструмент перед игрой.       – Тише, – прошептал Уилл, поднимая голову и встречаясь взглядом с Майком. Его глаза горели смесью насмешки и сосредоточенности. Он начал ускорять темп, добавляя легкие вращения запястьями, а большим пальцем ласкал набухшую головку. Майк облокотился руками на стол, падая головой на его плечо. Тело напряглось, спина прогнулась. Уилл же, будто чувствуя каждое его движение, стал использовать другой ритм: иногда замедляясь до едва заметных прикосновений, а затем снова набирая скорость так, что кончики пальцев пощипывали.       – Боже... – выдохнул Майк, когда Уилл внезапно остановился и провел рукой по внутренней стороне бедра, царапнув ногтем. Затем он снова взялся за член, но теперь его ладонь двигалась в такт с глубокими выдохами Майка, который уже не мог сдерживать стонов.       Когда напряжение достигло предела, Уилл ускорил движения до тех пор, пока Майк не издал тонкий, похожий на девчачий, стон. Он кончил в ладонь Уилла и задрожал всем телом.       Уилл продолжал держать его, мягко массируя кончики пальцами член. После этого он отстранился, провел языком по тыльной стороне своей ладони и улыбнулся.       – Ты вкусный... – хихикнул он. Майк рассмеялся сквозь дрожь остатков оргазма, и они снова прижались лбами, слушая, как за стенами церкви шумел ветер. – Кстати, я тоже тебя люблю.       Парни слились в поцелуе, воздух между ними дрожал от тепла. Майк провел рукой по его спине, ощущая каждый изгиб мышц, и притянул тело еще ближе. Уилл ответил с таким же нежным пылом, проводя пальцами по шее Майка.       – Останемся здесь… – прошептал Уилл в паузе между поцелуями. Майк кивнул, не размыкая губ, словно боялся, что слова разрушат этот момент. Они опустились на скамейку, где обычно сидели прихожане, и обнялись. Радио едва слышно шумело помехами, но теперь это звучало как белый шум. Уилл положил голову на плечо Майка, а тот провел рукой по его волосам, ощущая каждый завиток.       – Как странно… – выдохнул Уилл, глядя на оконные стекла, где тени деревьев колыхались от ветра. – Всегда думал, что церкви пугают. А здесь… чувствую себя, как дома.       Майк кивнул, не находя слов. Они не торопились говорить - достаточно было дотронуться пальцами до ладони или встретится взглядом в темноте. Внезапно Уилл рассмеялся тихим, сбивчивым смехом.       – Слушай… если завтра нас найдут здесь, я скажу, что ты учился молиться, – его голос дрогнул от шутки, но глаза светились искренностью. Майк ответил тем же смешком, и эхо их голосов прокатилось по пустому пространству церкви. Ночь обволакивала их теплом, которое не могли дать ни свечи, ни огоньки за окнами. Только они - двое в мире, где вокруг обитали монстры. Но монстры подождут, по крайней мере сегодня.