Эффект Сириуса-5 или как посадить комету

Супруги Селезнёвы (да-да, Иветт с гордостью взяла эту фамилию месяц назад) отмечали свою первую «месячницу». Втайне от всех, конечно. Для внешнего мира 18-летняя кадет Тейз была всего лишь перспективной ученицей и подопечной великой Селезнёвой. Но в этих стенах царили запах дорогого вина, смех и полная, абсолютная идиллия. Вернее, царила. До определенного момента. Кира, чье обоняние, отточенное годами в космосе, улавливало ноты кардамона и грейпфрута даже сквозь запах пороха, сейчас явственно чувствовала аромат чего-то терпкого, ягодного и… глупого. «Моя дорогая, — произнесла она, отставляя в сторону планшет с докладом о патрулировании Пояса астероидов. — Ты выпила весь этот… «Нектар Сириуса-5»? Весь?» Иветт, сидевшая на полу у дивана, грациозно (как ей казалось) повернула голову. Её каштановые волосы растрепались, зелёные глаза блестели неестественным блеском, а язык с серебряной штангой, казалось, жил своей собственной жизнью. «Не весь, — с достоинством сообщила она. — Полторы бутылки. Остальное… вылилось. Немного. На меня. Но это мелочи!» Кира вздохнула, но в уголках её глаз заплясали смешинки. Вид её юной, пьяной и абсолютно счастливой жены был до глупости мил. Иветт встала, пошатнулась, нашла равновесие и приняла позу, которую, видимо, считала невероятно соблазнительной. Одной рукой она оперлась о спинку кресла, другой попыталась небрежно распахнуть воротник своей пижамы (который, впрочем, уже был расстёгнут до пупка). «Кира Людвиговна… — голос Иветт снизился на октаву, что в её состоянии звучало как шипение протекающего двигателя. — Генерал… Жена… Я хочу сказать… Ты знаешь, какой сегодня день?» «День, когда твоя печень объявила мне забастовку, — сухо констатировала Кира, поднимаясь с кресла. Она была в шелковистом халате, и её рыжие кудри, распущенные по плечам, казались огненным ореолом. — Иветт, милая, пора спать». «Спать? — Иветт сделала шаг вперед, споткнулась о ковёр, но героически удержалась. — Нет! Мы не отметили! Надо… продолжить! Я сегодня… я сегодня как та самая комета! Пылаю!» Она попыталась обнять Киру, но её движения были настолько неточными, что она в итоге просто уперлась лицом ей в грудь и обвисла. «Ты пахнешь так вкусно… — пробормотала она. — Как грейпфрут… и перец… Я хочу тебя съесть…» Кира не могла сдержать смех. Она мягко, но неумолимо взяла Иветт за плечи и отстранила. «Ты, моя комета, сейчас больше похожа на спутник с неисправной системой навигации. А я — на наземную службу, которая должна тебя посадить. Причём немедленно». «Но я же твоя жена! — заныла Иветт, пытаясь придать своему лицу обиженное выражение, что вышло скорее комично. — У меня есть права! Право на… на супружеский долг!» «Право на сон и регидратацию, — поправила её Кира, легко взяв на руки (Иветт слабо и бесполезно запищала). — Долг подождёт до утра, когда должник будет в состоянии его оплатить. А сейчас — операция «Дезинтоксикация»». Она отнесла Иветт в спальню и с ловкостью, достойной полевого хирурга (или очень терпеливой жены), принялась её раздевать. Это был не соблазнительный стриптиз, а скорее комическая борьба с невменяемым осьминогом. «Не хочу эту футболку! Она мне мешает любить тебя!» — бормотала Иветт, пытаясь засунуть руку в рукав, который уже был наизнанку. «Рука не в ту дыру, дорогая, — спокойно комментировала Кира, распутывая конечности. — Вот эта дыра — для головы. Давай-давай, ныряй». Когда Иветт, наконец, оказалась в пижаме (правильной стороной наружу) и под одеялом, она уже почти не сопротивлялась. Её глаза слипались. «Ты… ты злая, — прошептала она, уже наполовину во сне. — Я тебя так… так сильно… обожаю…» «Я знаю, — Кира поцеловала её в лоб, поправляя одеяло. — Спи. Утром будешь меня ненавидеть». Утро стало для Иветт личным апокалипсисом. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь смарт-стёкла, казался ей оружием массового поражения. Каждый звук — жужжание климатизатора, тиканье часов — отдавался в её черепе раскалённым гвоздём. Её язык ощущался как кусок старого ковра, а желудок предпринимал робкие попытки к мятежу. Она лежала неподвижно, боясь пошевелиться, и думала о том, как несправедливо устроен мир, где можно быть бессмертной (о чём она, впрочем, пока не догадывалась) и при этом так смертельно страдать от похмелья. Вдруг её ноздри уловили знакомый, божественный аромат. Кардамон, имбирь, мускус… и что-то ещё. Кофе? Нет, слишком резко. Бульон? Кира вошла в спальню, держа в руках поднос. Она была уже одета в удобные лосинсы и просторную рубашку, её рыжие кудри были собраны в небрежный пучок. Она выглядела свежо, бодро и чертовски привлекательно, что в текущих условиях Иветт сочла откровенным издевательством. «Живая? — спросила Кира, присаживаясь на край кровати. Голос её звучал неприлично звонко. — Или мне вызвать санитаров с антигравитационными носилками?» «Умри, — хрипло выдавила Иветт, прикрывая глаза ладонью. — Или говори тише. Моя голова… она полна шумных пчёл. Злых пчёл». Кира рассмеялась, и этот звук, такой любимый в обычное время, сейчас причинял физическую боль. «Я принесла тебе противоядие. Во-первых, это «Эликсир „Утро после“» от лучших военных фармацевтов. Гарантированно ставит на ноги за 20 минут. Пей. Не нюхай, просто пей». Она поднесла к губам Иветт небольшой шот с мутной зеленоватой жидкостью. Иветт сделала глоток и скривилась. «На вкус как… как поражение и сожаление». «Так и есть, — согласилась Кира. — А это — куриный бульон с имбирём и перцем чили. По бабушкиному рецепту. Точнее, по рецепту моей прабабушки из XXI века». Иветт с благодарностью приняла чашку. Тёплая, пряная жидкость казалась бальзамом для её измученной души и тела. После нескольких глотков она осмелилась открыть глаза. «Я… я вчера не очень себя вела?» «О, ты была восхитительна, — с абсолютно невозмутимым лицом заверила её Кира. — Настоящая богиня соблазна. Ты пыталась соблазнить меня, споткнувшись о собственные ноги, потом назвала меня «вкусным грейпфрутом» и потребовала выплатить тебе «супружеский долг», после чего немедленно уснула, пока я пыталась надеть на тебя пижаму. Очень романтично». Иветт застонала и натянула одеяло на голову. «Убей меня. Пожалуйста. Используй служебное оружие. Я всё подпишу». Кира мягко стянула одеяло. «Ничего страшного. У каждого должен быть хотя бы один такой случай, о котором потом будешь вспоминать со смехом. Через пару лет. А сейчас тебе нужно встать. У тебя через два часа тренировка по тактике». Иветт посмотрела на неё с немым ужасом. «Ты садистка». «Я твоя жена, — поправила Кира, и её глаза теплели. — И я знаю, что тебе станет лучше, когда ты начнёшь двигаться. А ещё я заказала нам на вечер суши с той самой планеты Океания, которую ты так хотела попробовать. Безалкогольные. И фильм про космических котов-пиратов». Иветт слабо улыбнулась. Голова ещё раскалывалась, но мир потихоньку возвращался в свои краски. Её бессмертное, ледяное тело медленно восстанавливалось, а сердце, которое принадлежало этой невыносимой и совершенной женщине, отогревалось окончательно. «Ладно, — сдалась она, делая ещё глоток бульона. — Но если на тренировке я умру, виновата будешь ты. И на памятнике напиши: «Погибла героически, от любви и „Нектара Сириуса-5“». «Обязательно, — пообещала Кира, целуя её в макушку. — А сейчас, герой, вставай. Война с пиратами сама себя не выиграет, а академия — не подождёт».