« Поцелуй после тишины »

Вечер. В одной из квартир новостройки слышна громкая музыка. Слишком громко. Черновласый парень, Нам Гю, вышел на балкон. Прохлада ночного воздуха ударила в лицо, по которому пробежала лёгкая дрожь. В тишине, нарушаемой лишь приглушённой музыкой, послышался щелчок зажигалки, а следом — выдох. Нам Гю облокотился на перила, смотря на город. Улицу освещали лишь фонари и свет из окон соседнего дома. Тишина была обволакивающей, умиротворённой, но её разрезал тихий скрип двери балкона, а после — такие же тихие шаги. Нам Гю чуть вздрогнул, когда на его плечо легла чужая рука. Он обернулся, ожидая увидеть кого угодно, но только не его. — Есть закурить? Голос низкий, хриплый... как тогда, два года назад. Гю опешил, смотря в когда-то голубые глаза, что теперь выцвели, став более серыми. Он медленно вытащил пачку сигарет из кармана, после — протянул её ему. Су Бон взял, закурил. Он встал рядом, почти касаясь плечом Нам Гю. Он смотрел вниз. На этот раз тишина давила, напрягала. Была полна невысказанных слов. Нам Гю глянул на фигуру, стоящую рядом. Всё такое родное, до боли в сердце знакомое, но теперь будто... чужое. Когда стало уже невозможно находиться в тишине, Нам Гю решил её прервать: — Почему ты ушёл? — внезапный вопрос заставил собеседника немного резко повернуть голову. — В чём причина? У нас же было всё хорошо. Мы были счастливы, а в один день ты просто взял и исчез. Испарился, блядь. Заблокировал меня везде, чтобы я не мог связаться с тобой. Ты оставил меня одного. Оставил меня страдать. Почему? Тишина. Су Бон не мог ничего ответить. Он и сам до конца не понимал, что тогда сподвигло его всё бросить и уехать. В горле застрял ком. Нам Гю тем временем ждал. Он прожигал шатена взглядом, ожидая, что тот что-то скажет. Но его терпение было недолгим. Он будто взбесился, начиная приближаться к Бону. — Ты просто бросил меня! Ты бросил всё, что мы создавали годами, Бон! А теперь ты, блядь, пришёл сюда и делаешь вид, что мы не знакомы! Ты просто моральный урод! На глазах стали появляться кристаллики слёз. Они обжигали бледную кожу, скатываясь вниз горькой струйкой. Губы задрожали, плечи затряслись, а руки сжались в кулаки. Гю опустил голову, и пара капель упала на холодный пол. — Почему?.. Послышались всхлипы. Тихие, едва слышные. Су Бон посмотрел на Гю — сейчас такого беззащитного, отвергнутого, поникшего... Сердце сжалось так сильно, что стало тяжело дышать. Хотелось прижать к себе этот маленький комочек и обнять так крепко, как только возможно. Су Бон, постояв немного, медленно кладёт руки на плечи Гю и аккуратно прижимает его к себе. Он кладёт его голову себе на плечо, и футболка тут же намокает от слёз. Он чувствовал, как черныш дрожит, как быстро и сильно бьётся его сердце, как сжимаются его руки. Он прижимал его всё ближе, будто пытаясь стать с ним единым целым. Пальцы брюнета крепко впились в футболку Су Бона, хватаясь как утопающий за спасательный круг. Когда всхлипы стали слышаться реже, Су Бон всё же нарушил молчание: — Прости меня... Тогда мне нужно было разобраться в себе. Я был счастлив рядом с тобой, но что-то не давало мне покоя. Какое-то чувство, которое обжигало, словно раскалённый нож. Я правда не хотел так бросать тебя, не хотел делать тебе больно, но мне было это необходимо. За эти два года я наконец смог разобраться в себе, в своих загонах и решить некоторые проблемы. И я вернулся за тобой. Надеялся, что ты всё ещё здесь и помнишь меня. Может... ждёшь. После этого Су Бон вновь замолчал. Всхлипы полностью прекратились, сменившись редким шмыганьем. Нам Гю поднял голову. В уголках глаз всё ещё блестели слёзы, но он, кажется, уже не плакал. Он смотрел Су Бону в глаза. Такие же родные, как тогда, когда он видел их в последний раз. Он сам не заметил, как потянулся ближе. Их губы слились в поцелуй. Такой долгожданный, полный невысказанных слов, обид и недоговорённости. Су Бон не отстранился. Наоборот — приблизился, углубляя поцелуй. Руки медленно сползли со спины на талию. Руки Гю легли на плечи шатена, а сам он вплотную прижался к нему. В поцелуе не было пошлости, но было желание. Мир вокруг них исчез. Не было звуков музыки за дверью балкона, не было шума моторов снизу, не было слышно даже сверчков в траве. Мир полностью растворился, оставив два воссоединившихся сердца биться в унисон. Они снова вместе. Они снова любят.