Невзаимность.

***

Темное, мрачное место, еще совсем недавно бывшее райским садом, с цветущими жизнью растениями и сладко пахнущими любовью цветами. Серые глаза безразлично смотрят на оставшийся после всего выжженный мрак. Черная жилетка как всегда плотно облегает белоснежную рубашку и твердый стан. Он едва хмурится, осматривая пепелище оставшееся после очередного огненного урагана чувств и тяжело выдыхает, прикрыв металлические холодные глаза. Рука сжимает переносицу так, будто хочет сломать ее, но резкий выдох заканчивается острым взглядом дымных глаз, что тут же бросаются исследовать пожарище, пока руки уже расстегивают рукава рубашки, чтобы закатать их до локтей. Когда последний штрих был подправлен и рукава были идеально-ровно и красиво закатаны, оголяя сильные, испещренные шрамами руки, он отправился на поиски. Без труда разгребая завалы и откидывая ошметки некогда живого царства в стороны, он размеренно и методично искал что-то. Наконец, приподняв тяжеленную бетонную плиту, он услышал тихий плач. Отбросив часть стены, он пригляделся внимательней и за грудой обломков увидел знакомый силуэт. Быстро осмотревшись, он скорее завернул назад рукава, пряча шрамы, и застегнул все до последней пуговички, вновь выглядя гордо и статно. Разобрав обломки, он увидел перед собой то, что так отчаянно искал, пусть и скрывал это ото всех. Маленький, совсем щупленький и едва дышащий подросток плакал, лежа в обломках и пепле, извалявшим его всего с ног до головы и сделавшим полностью серым. — Вот ты где. — выдыхает мужчина, заметно расслабляясь, когда видит слабое вздрагивающее тельце перед собой. Подросток громко всхлипывает и открывает свои небесные глаза, испуганно всматривась в мужчину перед ним. Знакомые острые черты лица, прежняя серьезность и легкая шаль безразличности быстро считываются подростком и тот кое-как привстает, усаживаясь на пыльном полу, пока побежденно опускал глаза вниз. — Это… Это снова случилось… — всхлипывает усыпанный пеплом и гарью паренек, пока мужчина тяжело выдыхает. — Я же предупреждал тебя. — на это перепачканный болью только нахмурился и отвернулся от мужчины. Обняв свои ноги руками, он уткнулся перемазанным копотью лицом в колени и отчаянно всхлипнул. — Уходи. Ты снова сделаешь мне больно. — сухие губы мужчины поджались, а глаза пристально пилили взглядом худую спину в безразмерной толстовке. — Не я сделал тебе больно. Я всего лишь передал информацию. — мальчик резко разворачивается и кричит, брызнув слезами из небесных глаз, пока злобно смотрел на мужчину. Пара блондинистых прядок упала на лоб подростка, но тот даже не подумал их убрать, пока серые волосы мужчины были коротко подстриженны и даже не развевались на ветру, гуляющем по обломкам мира. — Зачем ты вообще сказал мне об этом! — мужчина сложил руки за спиной и железным голосом произнес, принимая снова безразличное выражение лица. — Потому что должен. У меня в отличии от тебя есть обязанности. — подросток только отвернулся, буркнув мужчине и вновь обняв себя руками. — Не говори так, будто я не играю никакой роли. Благодаря мне ты вообще существуешь тут. — мужчина тяжело выдохнул, он хотел что-то сказать, но вдруг передумал и вместо этого только сделал шаг к перемазанному мальчонке. Осторожно присев рядом с парнем, он уперся одним коленом о пыльный бетонный пол и положил руку на плечо подростка, что скосил на него устланные слезами глаза. — Ты не виноват в этом. — только и сказал мужчина, глядя на миловидное личико подростка, еще не до конца потерявшего детскую округлость. — Виноват. Я начал все это. Позволил этому разрастись до… до этого. — мужчина прикрыл глаза. Он знал, что подросток не мог управлять этим, в отличии от него. Мужчина корил себя за то что вновь дал слабину и позволил этому наивному созданию бушевать в любовной страсти, вместо того чтобы задушить чувства еще в зачатке. — Ты вновь зарываешься. — только и сказал сероглазный, пока подросток рядом с ним всхлипнул. — Потому что мне больно. Если бы ты только умел чувствовать, то понял бы меня. — подросток сбросил руку мужчины со своего плеча и вновь всхлипнул. Некогда красная толстовка была полностью перепачкана в пыли, а голубые глаза медленно теряли свой небесный блеск. Обладатель сигаретных проблесков в глазах только выдохнул и встал, отряхивая испачканное колено и руки. Обойдя мальчишку, он встал перед ним и, поправив галстук, сказал, протягивая ему руку. — Вставай, я помогу тебе. — паренек поднял на него взгляд, в котором промелькнул страх. Резко дернувшись, он скорее отполз назад, отнимая колени от груди и мужчина увидел огромную дыру, зияющую вокруг сердца подростка. — Ннет, ты снова подавишь меня. — отползал парень, пока мужчина убрал руку, хмуро выдыхая. — Ты снова ослушался меня и нырнул слишком глубоко. — сухо констатировал он и подросток скорее бросил взгляд на дыру в своей груди. Быстро подтянув колени, он спрятал огромную рану от пристального взора асфальтовых глаз и пробормотал. — Я не подчиняюсь тебе. — седовласый только выдохнул и уже мягче сказал, делая шаг к замеревшему подростку. — Я знаю. Но этот уговор был создан нами ради твоей же безопасности. — мальчонка только выкрикнул, вновь заструив по щекам слезы. — А я не хочу быть в безопасности! Я хочу жить, чувствовать! Я хочу любить и быть любимым! — мужчина сделал еще один шаг к подростку и вновь протянул ему руку. — Я хочу того же, понимаешь? Но чтобы это случилось, нам нужно привести тебя в порядок. — паренек опустил взгляд на его руку и шмыгнул носом. Протягивая в ответ ладошку, он пристально вглядывался своими лазурными глазами в глаза мужчины, от чего у последнего боязно сжалось что-то внутри. — Ты снова заткнешь меня, пока я не перестану чувствовать хоть что-то? — мягкая рука подростка почти коснулась грубой руки мужчины, пока сероглазый отвечал. — Ты знаешь, по другому никак. — руки соприкоснулись и по всему мраку пробежал золотой импульс, волнами разошедшийся по поверхности. Мужчина подтянул парня, помогая ему встать и стал отряхивать безнадежно опустившего голову мальчишку. — Со временем все пройдет, все уляжется. Ты отпустишь это и забудешь. Вот увидишь, это место еще зацветет всеми красками, когда ты встретишь любовь снова. А пока, пока нам нужно чтобы ты просто пережил это. — мужчина обошел парня и стал отряхивать спину. За легкими размашистыми взмахами проглядывалась ярко-красная толстовка, пока мужчина крепко стискивал челюсть. На его спине пролегали новые раны, причиняя адскую боль, но сероволосый молча терпел, слушая всхлипы подростка. — А если все снова повторится? Если я снова все выжгу? Я не переживу следующего пепелища. — боль немного отпустила мужчину, позволяя ему разжать челюсть и беззвучно выдохнуть. Собравшись с силами, он ответил, сохраняя спокойствие в голосе, пока продолжал отряхивать парня. — Переживешь. Пока рядом я, ты со всем справишься. Обещаю, я не дам тебе снова разгореться, если любовь будет не взаимна. — мужчина крепко сжал плечи парня, пока смотрел в блекло-голубые глаза. Паренек все больше становился похожим на мужчину, даже желтизна волос стала пропадать. — Ты уже обещал мне это и не сдержал слово. — тихо выдал подросток, пока мужчина болезненно поджал губы. Ему не хотелось смотреть на то как подросток превращается в него, поэтому он скорее поднял руку и взлохматил непослушные блондинистые волосы, заставляя паренька испуганно вспыхнуть красками. — Знаю. И я уже понес наказание за это. Но сейчас, сейчас все будет по другому. — мужчина достал из ниоткуда бинты и стал заматывать грудь парню, закрывая дыру в груди и совершенно игнорируя тот факт, что наматывает бинт прямо на толстовку. — Ты справишься с этим. Я помогу тебе. — неожиданно, когда мужчина закончил перевязку и завязал бинт, подросток резко прижался к черной жилетке, стискивая сероглазого в объятиях. — Спасибо тебе. Спасибо что помогаешь мне, даже если это губительно для меня. — подросток сильнее всхлипнул и закрыл глаза, шепча в грудь мужчине. — Спасибо что пытаешься. — седовласый быстро прикрыл глаза, сдерживая болезненный выдох, и ответно обнял подростка, положив подбородок на вспыхнувшую маленькими цветочками блондинистую макушку. Посреди мрачных развалин серого царства стояли двое. Пыльно-красный мальчонка с перебинтованной грудью и черно-белый мужчина с бесчисленным множеством шрамов, скрытых одеждой. Оба сжимали друг друга в объятиях, одинокие в этом мрачном месте. Ни солнца, ни луны, ни звезд. Никакого света вокруг. Кроме, разве что, одного. Того, что крепко сжимал в объятиях седовласый мужчина. Того, что едва живым угольком теплилось в зияющей дыре в груди подростка. Слабого, едва живого света.