в конце они будут вместе.

«Все началось с поцелуя. Как же все закончилось так, блять?» Вопрос висел в воздухе просторной, но до тошноты пустой гостиной в Лос-Анджелесе, смешиваясь с запахом дорогого виски и тишины. Дженна, прижавшись лбом к холодному стеклу панорамного окна, смотрела на огни города, которые когда-то казались ей гирляндами возможностей, но сейчас были лишь мерзкими, до ужаса раздражающими глаза, лампочками.

🖤🖤🖤

Вряд ли вы поняли, что вообще произошло, зная лишь одну вырезанную сцену из жизни молодой голивудской актрисы, поэтому я постараюсь быстро рассказать историю с самого начала: Все началось на съемочной площадке, но не на той, где они стали знаменитыми, а скорее там, где они стали «ими». О чем я? Это был маленький независимый проект сербского режиссера, помешанного на артхауесе. Банальный сюжет: драма о двух девушках, чьи пути пересеклись в самый неподходящий и, конечно, единственный возможный момент. Дженна играла сдержанную, колючую художницу, Эмма — ее полную противоположность: солнечную, открытую и жизнерадостную баристу, по иронии судьбы работавшую в кофейне прямо под домом юной портретистки. Режиссер хотел «химии» между героями. Химии? Серьезно, блять? Он вообще знает, как тяжело показывать чувства, особенно если перед тобой твоя подруга, к которой уж точно не получится испытать что-то подобное. Или получится? День за днем, дубль за дублем. Девушки часами сидели вместе, рассказывая друг другу о своих страхах и смешных случаях из детства, чтобы стены между их персонажами рухнули. Строителям явно чуждо понятие «работать на совесть», ведь все стены, и даже маленькие перегородки, начали быстро ломаться. Слишком неожиданно быстро. Финальная сцена фильма была логически обоснована сюжетом, и вполне ожидаема: Героини, напившись дешевого вина из круглосуточного ларька, танцевали на пустой заправке. На фоне играла музыка, дождь лил как из ведра, вода заливала глаза, стекая с ресниц. Было холодно, пальцы закоченели, но губы согревались касаниями других напротив. — Cut! — донесся голос режиссера. — Отлично, девочки! Замечательно! Это именно то, что нужно! Актрисы не услышали, или сделали вид, что не услышали. Их губы все еще были прижаты друг к другу, мокрые, соленые от дождя и совсем немного сладкие от странного блеска. Эмма медленно отстранилась, ее глаза, обычно сиявшие беззаботной энергией, сейчас озадаченно смотрели на коллегу, потиравшую большим пальцем нижнюю губу. — Просто чтобы стереть капли дождя..— прошептала Дженна, отводя смущенный взгляд в сторону. Это был момент, после которого нельзя отмотать пленку назад. После него изменилось все, но ничего не поменялось: они продолжали сниматься, смеяться на площадке, обедать вместе. Но теперь между ними висели невысказанные вопросы. Взгляд задерживался на секунду дольше, чем было необходимо, палец, случайно касавшийся запястья, обжигал кожу под ним, а смех становился тише, позволяя оставить его только между собой. Первой не выдержала Дженна. Она всегда была смелее в жизни, не только в ролях. Это случилось в ее трейлере. Эмма зашла забрать забытый сценарий, плотно закрыв за собой дверь. Дженна, не говоря ни слова, протянула папку с бумагами, но вместо того, чтобы спокойно отдать листки, взяла девушку за запястье и притянула ближе к себе. Она аккуратно коснулась недоумевающего лица коллеги свободной рукой и поцеловала. Не так страстно и вылизано, как на камеру, но явно с бОльшим смыслом. — Я не могу больше притворяться, что это только для съемок, — выдохнула Дженна, прижимаясь лбом к плечу девушки перед ней. Эмма, всегда контролирующая и всегда все анализирующая, просто обняла в ответ. Вот тут то все и началось, с этого поцелуя. Тайные встречи в отелях за городом. Шепот на ухо, когда все вокруг думали, что они обсуждают фильм. Поцелуи в затемненных углах пустых гримерок, поездки на природу, где они могли держаться за руки, не таясь. Эмма смешила ее до слез. Дженна читала ей вслух мрачные стихи, которые та слушала, затаив дыхание, как будто это были самые романтичные строки на свете. Они были счастливы. По-настоящему, одуряюще, безумно счастливы. Это было как в кино, только лучше, потому что это было их. Настоящее. А потом началась промо-кампания. Пресс-туры, интервью, фотосессии. Их «химия» стала товаром. Их заставляли держаться за руки, смотреть друг на друга, отвечать на вопросы о «силе женской дружбы» и «глубине связи». Сначала это было забавно — их маленький секрет, их личная шутка над всем миром. Но шутка быстро надоела. Эмма, уставшая от постоянного внимания, начала сжиматься. Ее природная интровертность и осторожность стали восприниматься как холодность. Дженна, наоборот, расцветала под лучами софитов, но ее естественная открытость начала граничить с безрассудством. Она слишком долго задерживала взгляд, слишком нежно касалась Эммы на глазах у всех, слишком прозрачно намекала в интервью. — Дженна, пожалуйста, осторожнее,— Эмма наклонилась к девушке, и прошептала. —На нас смотрят. — Пусть смотрят! — улыбнулась та, сияя— Разве это не прекрасно? — Нет. Это опасно. Ссоры начались тихо: из-за пустяков, из-за опоздания, из-за не того тона, из-за желания одной провести вечер наедине и нежелания другой сидеть в четырех стенах. — Ты прячешь нас, как какой-то постыдный секрет, — бросила как-то Дженна, когда Эмма отказалась идти с ней на вечеринку, где будет полно папарацци. — Я защищаю нас! Ты живешь в какой-то сказке, где все принимают тебя такой, какая ты есть. Мир так не работает. Особенно для нас. — Может, это ты живешь в страхе? И прикрываешь его «заботой»? Слова ранили, глубже, чем они думали. Кульминацией стала премия. Триумф. Их фильм получил награду. Они стояли на сцене, держа статуэтки, улыбались в ослепительные вспышки камер. Это был пик. Апогей. И как следует после любого апогея — началось падение. На афтерпати, в душной атмосфере дорогих духов, алкоголя и притворства, Дженна увидела, как Эмма флиртует с известным режиссером-мужчиной. Слишком открыто, слишком вызывающе. Это была игра, часть их общего промо, но в глазах Дженны, затуманенных ревностью и усталостью, это выглядело как предательство. Они уехали рано. В номере отеля, пахнущем хлоркой от бассейна и дорогим бельем, грянул шторм. — Ты что, ревнуешь? К этому павлину? — смеялась Эмма, снимая туфли на высоченных каблуках. — Это же работа, Джен! — Работа? А твои руки на его груди? Это тоже работа? — голос дрожал от ярости —О боже, да хватит тебе! —Может, хватит уже хоронить наши отношения в четырех стенах? Может, пора уже перестать бояться? — Я не хочу, чтобы мы стали сплетней для таблоидов! Чтоб наши отношения разобрали по косточкам, выставили на показ и выбросили, как мусор! — А что, лучше так? — крикнула Дженна— Лучше таить это в себе, пока мы не задохнемся от этой тайны? Пока мы не превратимся в двух чужих людей, которые встречаются украдкой, как в плохом шпионском романе? Они кричали друг на друга, выплескивая месяцы накопленного страха, давления и непонимания. Выпуская наружу весь яд, который копился под масками «идельной пары» и «счастливых влюбленных». Вот так наступила тишина, горькая и тяжелая. Эмма стояла у двери, держа чемодан в руке. Ее глаза были пустыми. — Я не могу так больше, Джен. Я не могу жить в твоем беспечном мире. Дженна не стала ее останавливать. Она просто смотрела, как дверь закрывается. Тихий щелчок, эхо которого еще долго било по вискам девушки. Прошло три месяца. Фильм сошел с афиш, ажиотаж утих. Они больше не общались. Соцсети Эммы пестрели фотографиями с новых проектов, вечеринок, улыбок. Она двигалась дальше. Как всегда. А Дженна стояла у окна в своей пустой гостиной и смотрела на огни. Она подняла стакан с виски, ее взгляд упал на запылившуюся рамку с фото со съемок. Они обе, мокрые и смеющиеся, за секунду до того самого первого поцелуя. Она отхлебнула виски, и горьковатый вкус заполнил рот. Это был просто поцелуй, как же все, блять, закончилось вот так?