Когда-нибудь он обязательно скажет

-Мне снился сон — Фремине крепко сжимает одеяло бледными пальцами, не силясь перевести взгляд на знакомую фигуру, восседающую на полу вблизи него — В нем Пер путешествовал по миру — руки дрогнули — Там было светло и ярко, как когда солнечные зайчики появляются на водной глади "Прямо как веснушки на твоем лице" – промелькнуло в голове Лини. Так мимолетно, точно перо, подгоняемое ветром Фремине всегда выглядит отрешенно. Конечно, образ жизни и работа, предстоящая в будущем, подразумевают. Но Лини очень боится однажды потерять его. Эти глубокие льдисто-голубые глаза выглядят так, словно отражают в себе далекие неизведанные глубины. Они особенно завораживают, сочетаясь с бледной кожей их обладателя. Едва заметные веснушки придают этому лицу живости. От него веет холодом, но это не ледяной губительный буран, а маленькие искрящиеся снежинки, дарующие прохладу в знойный день. Возможно, Лини действительно романтик. Эти чувства вызывают в нем некую окрыленность Рука опускается на другую, чуть менее потрепанную суровой реальностью этого мира, но холодную, подобно льду. Подбадривает, хотя у самого внутри склизкий страх растекается с каждым днем все сильнее. Расползается так мучительно, вызывая сомнения. Он привык видеть кровь, слышать крики боли и отчаяния, звуки агонии. Сейчас для него это пугающая обыденность. Жизнь в приюте закалила его. Сам иллюзионист не боится боли, а рваные кровавые раны и переломы разной степени тяжести уже давно не внушают и капли страха. За исключением двух людей, которых он всеми силами старается оберегать Он едва касается прохладной щеки, а Фремине одергивает, как от кипятка. Глаза в глаза пристально смотрят, общаются безмолвно. Каждый раз, когда Фремине подходит к нему неловко, по-детски переминаясь с ноги на ногу, он просто не может сдержать улыбку. Лини пытается успокаивать его каждую ночь, так, как они делали это давно, будучи еще совсем детьми. Отдает все силы, что есть у него, а на себя их попросту не хватает. Когда охрипший сонный голос каждый раз задает ему один и тот же вопрос, он бессовестно лжет Но Лини сам понимает, что это неизбежно, они уже начали отдаляться. Он хорошо умеет играть на публику, но ощутимая стена между ними давит все сильнее. Стена из фантазий и лжи, изначально казавшаяся прекрасным дворцом. Фремине всегда остро реагировал на многие вещи. Кажется, его организм просто не может иначе отвечать на стресс, и это абсолютно не поддается контролю. И парня самого это раздражало неимоверно. Лини каждую ночь говорит ему, что эта тревога пройдет, изо дня в день, из ночи в ночь Лини кажется, что голос дайвера стал глубже, проникновеннее. Его трогает чужая нечитаемая улыбка, заметная лишь по глазам. Трогает оттого, что далеко не все удостоены такой чести, чтобы разглядеть ее Они сидят в полумраке, разговоры пусты, но ведя их, Лини определенно чувствует умиротворение. Тепло разливается по телу и это вновь убеждает его в этих чувствах. Будто прямо сейчас он незамедлительно взлетит, стоит лишь оторвать ноги от пола. Безграничная любовь к Фремине помогает видеть свет в этом мире. Да, он сделал его центром своей вселенной, хорошо это или плохо, не желает рассуждать Где-то за дверью звонко цокают каблуки. Они оба понимают, что приближение рассвета – предзнаменование нового поручения. Так всегда. Сломать эту систему для них просто не представляется возможным Сонные глаза напротив заставляют Лини утонуть в них, даже если глупо, даже если наивно. Сегодняшняя ночь сияет искрящимся отражением в этих глазах. Фремине устало опускает голову. А Лини вновь удаляется, унося за собой целый шлейф недосказанностей *** Фремине возвращается со своего поручения поздним вечером. Его руки залиты кровью, но в этот раз только чужой. Однажды он научится выполнять работу чисто, как лучшие Фатуи. Его мышцы гудят от веса меча, пока сломленная уверенность оседает внутри. "Отец" похвалит его, он знает. Пригладит выбившиеся пряди светлых волос, возьмет за руку и, склонясь вблизи уха, шепнет что-нибудь. Похвалу, но ту, от которой ком к горлу подкатит Дверь открывается, наполняя пространство тусклым светом. Половицы скрипят под весом меча, бренно тянущегося за измотанным телом. Оконная рама подхватывает эту симфонию, впуская холодный ветер. Дверь закрывается плотно. Парень стягивает с себя одежду, отбрасывая на пол, и падает на жесткую поверхность старой кровати -Сегодня ты пришел, кажется, позже — бросает Фремине силуэту, возникшему в дверном проеме. Тонкие губы сомкнуты плотно. Он понимает и видит гораздо больше, чем тому кажется. Совесть гложет оттого, что не дает спать не только себе. Если бы Лини мог быть с ним каждый миг, если бы он мог осязать его каждой клеточкой своего тела. Если бы они не были фатуи, если бы не попали сюда однажды, все было бы проще. Каждый, кто здесь находится, запятнан пожизненно и от этого не очиститься никакими оправданиями и глупыми бессмысленными утешениями. Но, по-правде сказать, иногда он хотел бы слышать эти утешения. Противоречия и замалчивание в их взаимортношениях становились все большей преградой. Лини задерживается все чаще, а Фремине уже не зовет его первым  Лини понимает, что легко может сорваться, прямо сейчас. Он соврет, если скажет, что не раздражен, однако душевные терзания выматывают больше физических. Сейчас он похож на оголенный провод. Он на взводе, но держит себя как только может. На кого угодно, только не на сестру или этого парня. А Фремине уже не так уверенно держит голову Постепенно и Лини начинает засыпать. Дождавшись, пока сон окончательно унесет парня куда-то в мир его грез, где он по-настоящему счастлив, Лини сидит рядом еще какое-то время. Он оглядывает комнату, будто видя ее впервые. Она не имеет и капли уюта, так в этом месте со всем. Холодно, и даже темнота здесь иная. Светлые ресницы трепещут на едва различимом ветру. Россыпь веснушек слабо заметна, а бледная кожа подчеркнута тусклым светом луны. Восхитительный Лини мрачнеет, стоит мыслям сменить направление. Возможно, ему стоит рассказать, признаться. Вот только не хочется рушить чужое доверие к нему. Пусть лучше Фремине не знает, но будет всегда приходить за советом, за теплыми словами и взглядом, смысл которого ясен лишь им двоим. Это ему дороже, чем какие-либо мечтания. Как бы ни хотелось тешить себя сладкими грезами, нужно быть реалистом. Когда-нибудь они отдалятся окончательно и этого не избежать, как ни пытайся. Они выходцы приюта. Когда-нибудь может случиться так, что кто-нибудь из них просто не вернется домой. Правда в том, что когда ты рискуешь своей жизнью, сразу начинаешь ценить ее больше, даже такие моменты неоднозначности. Каждый момент счастья может стать для них последним, потому Лини так отчаянно борется за них. Иногда этот бесконечный поток мыслей вызывает в конечном итоге чувство опустошения и изводит его Так или иначе, для него важно лишь то, что Фремине здесь, жив и здоров, остальное уходит далеко на задний план. Но что, если он признается? Не рухнет ли тот теплый мирок, каким окружили себя они оба? Несмотря на активные взаимодействия с другими людьми, Лини тоже мысленно прибывает в нем. Не отстранятся ли от него еще больше? Не разобьет ли он свой образ в этих глазах? С такой волной печали он пока не в силах совладать. Лишь заботливо поправляет одеяло и отбрасывает прядь непослушных волос от любимого лица. Оглядывает, без слов желая доброй ночи, и уходит. Выходит из темной комнаты в слабоосвещенный коридор, тихо закрывая дверь. Обхватывает себя руками и оседает у стены, опустив голову на острые колени Когда-нибудь, он обязательно скажет...