Связанные

Пологий серый асфальт тянулся в перспективу, распадаясь на две линии по обе стороны от машины. День был ясный, редкие облака лениво плыли по голубому небу, а лёгкий ветер шелестел в кроне деревьев. Дорога уходила в высокие поля, которые уже начали золотиться — конец лета всегда приносил в эти края ощущение спокойствия, будто мир сам пытался замедлить ход времени. И это настроение идеально сочеталось с тем, что происходило в салоне автомобиля. Анна держала руль уверенно, почти не глядя на него — не потому что была безрассудной, а потому что за рулём она чувствовала себя естественно. Небольшая машина слушалась её мягко, будто ценила заботливость хозяйки. Русые волосы Анны были собраны в лёгкий хвост, несколько прядей выбивались и едва колыхались от воздуха который просачивался через чуть приоткрытое окно. Её зелёные глаза постоянно двигались: дорога, зеркала, и снова дорога. Привычка. Ответственность. Рядом сидела Мария — брюнетка с глубокими голубыми глазами, лёгкой улыбкой на губах и тем тембром в голосе, от которого любая беседа казалась серьёзнее. Она смотрела вперёд, но мысли её вились где-то далеко. Плечи слегка опущены, руки сложены на коленях — она умела держать себя спокойно, даже когда внутри бурлили эмоции. Они ехали в небольшой морской городок, который Мария нашла на карте случайно — пальцем, который скользнул чуть в сторону от маршрута, и неожиданно задержался на крошечной точке. Там должна была быть уютная набережная, пара обшарпанных кафе и бесконечный простор воды. Девушки решили, что это идеальный способ сбежать от большого города хотя бы на пару дней — выдохнуть, отключиться от обязанностей и дать себе время подумать о будущем, которое в последние месяцы давило на них тягучей неопределённостью. — Всё-таки удивительно, — сказала Мария, не отрывая взгляда от горизонта. — Как иногда жизнь сама указывает, куда свернуть. Я ведь не планировала отдых у моря. — Ну да, — улыбнулась Анна, посмотрев на подругу боковым зрением. — А теперь ещё скажи, что это знак. — А разве нет? — Мария чуть вскинула бровь, её голос был спокойным, но с долей вызова. — Может, нам и нужно оказаться именно там. Анна хмыкнула. — Если судьба — это ты с картой, то ладно. Но вообще… Не знаю. Я стараюсь не верить в такие вещи. — Потому что страшно, — заметила Мария. — Судьба — это ответственность, которая не всегда наша. А ты у нас человек, который любит всё держать под контролем. Анна хмыкнула снова, но уже тише — задело. Она хотела было что-то ответить, но передумала. Мария была права. Она всегда была права, когда дело касалось Анны — как будто видела её изнутри, лучше, чем сама Анна могла видеть себя. — Думаешь, у меня всё должно быть под контролем? — спросила Анна, на этот раз неуверенно. — Но иногда… Иногда я сама не понимаю, куда иду. — Ты не обязана всё понимать, — сказала Мария мягко. — Это нормально. Мы взрослеем — и чем старше становимся, тем меньше понимаем. Забавно, да? Анна улыбнулась. Немного грустно, но всё же улыбнулась. — Да уж. Ирония судьбы. — Кстати о судьбе… — задумчиво начала Мария. — Ты ведь знаешь, что иногда чувство… ну, будто что-то вот-вот случится… оно не просто так приходит? Анна не успела ответить. Пока они разговаривали, тема постепенно становилась тяжелее, глубже, словно они шаг за шагом подходили к грани, за которой начинались настоящие признания — те, что редко могут произноситься вслух. Но именно такие разговоры и втягивают настолько, что мир вокруг исчезает. Вот так сейчас: Анна была настолько поглощена их диалогом, что на несколько минут перестала смотреть вперёд так пристально, как обычно. Она ещё держала руль ровно — на уровне автоматизма, — но взгляд её скользил по лицу Марии, её словам и выражениям. В машине стало тише. — Ты не боишься перемен? — тихо спросила Анна, и в её голосе проскользнула уязвимость. Мария повернулась к ней, и в этот момент Анна тоже на секунду перевела взгляд на подругу. Этой секунды было достаточно. Мария увидела первой. Лицо её побледнело, голубые глаза расширились от ужаса. — Анна! — выкрикнула она, но было слишком поздно. Анна резко повернулась к дороге. На них неслась другая машина. Огромная. Быстрая. Неправильно, нелепо быстро. Слишком близко. Слишком мало времени. Анна дёрнула руль в сторону — но траектория уже была бесполезной. Ноги инстинктивно ударили по тормозу. В ушах зазвенело. Воздух стал плотным, как вода. Мир сжался. И удар. Ослепительный, всепоглощающий. Реальность взорвалась чёрно-белым криком металла. Ремни врезались в грудь. Подушки безопасности раскрылись, но уже не имело значения. Тело и сознание разлетелись на куски. А затем — тишина.

***

Анну окружала белизна. Настолько чистая и гладкая, что казалось — она не цвет, а отсутствие всего. Она лежала или стояла? Трудно было понять, где верх, где низ. Звуков не было. Ни боли. Ни холода. Ни тепла. Потеря времени, потеря пространства — ощущение, будто она зависла между вдохом и выдохом. Потом рядом возник силуэт. Тонкий, хрупкий. Мария. — Ты… — голос Анны дрогнул, и она сама удивилась тому, как он звучит. Глухо, будто не через рот, а сквозь сознание. — Я здесь, — сказала Мария так же тихо. Но прежде чем они успели осознать, насколько мало смысла в этих словах, пространство перед ними дрогнуло. Как будто кто-то провёл рукой по невидимой ткани. Белизна начала сгущаться, формироваться в очертания фигур. Семеро людей, странно одетых... Кого то они напоминали... Не условные образы, не статуи, которые они видели когда-то в сериалах или в книгах. Не упрощённые иконографические символы. А живые, величественные сущности, каждая из которых была одновременно человеком, идеей и чем-то гораздо большим. Отец — фигура силы и справедливости. Его глаза были серьёзными, но не жестокими. Матерь — тёплая, сияющая мягким золотистым светом. Дева — юная, чистая, но неподвижная, словно хранит тайну. Старица — согбенная, но взгляд её пронизывал насквозь, мудрость веков отражалась в зрачках. Кузнец — мощный, от него будто исходил жар кузни, в воздухе дрожал металл. Воин — высокий, прямой, с решительностью, которая ощущалась даже на расстоянии. И Неведомый — тень среди света. Не лицо, а пустота в форме лица. Не присутствие, а ощущение присутствия. Анна с Марией застыли. Их сердца — или то, что заменяло сердце здесь — сжались. Было ли это страхом? Отец заговорил первым. Голос его был глубоким, как подземный гул. — Анна. Мария. Ваш путь оборвался в том мире. Матерь продолжила мягко: — Но не случайно. Ничто не бывает случайным, когда сплетены нити судеб. Дева выступила вперёд, и её голос прозвучал юно, но уверенно: — Вашу смерть подстроили. Вы нужны нам. Слова отозвались где-то в глубине сознания девушек. Подстроили? Кем? Зачем? Мария нахмурилась, выпрямляясь чуть смелее: — Простите… но это звучит как… Как минимум странно. Мы умерли, и теперь вы хотите… чего? — Служения? — спросила Анна сухо, саркастически. Она не могла сдержать себя — это была её защитная реакция. Воин повернулся к ним, и его голос был подобен стали: — Мы не требуем служения. Мы требуем выбора. И верности тому, что вы сочтёте правильным. Кузнец ударил невидимый молот. В пространстве эхом разошёлся металлический звук. — Мир, который вы знали, не единственный. В другом, далёком, где мы властвуем, назревают беды. Старица подняла посох, её голос был дребезжащим, но каждое слово — кристаллически чётким: — Танец драконов. Брат против сестры. Огонь против огня. Разрушение, которое поглотит династию Таргариенов. Дева добавила: — И Восстание Баратеона. Мятеж, что уничтожит последний шанс мира избежать хаоса. Судьба должна быть переписана. Неведомый шагнул ближе. Свет вокруг него меркнул. Арктическая пустота его присутствия заставила девушек инстинктивно отступить. — Вы… исправите то, что должно быть исправлено, — прошелестел он. Анна сглотнула. Её голос был натянут, но она всё же спросила: — А почему мы? Мы обычные. Самые обычные. Психологи? Стратеги? Воины? Нет. Мы просто… девушки, которые ехали на море. На этот раз ответила Матерь. Её улыбка была печальной и светлой одновременно. — Обычные. Именно такие люди способны менять мир. Ваша решительность, спокойствие, рассудительность — не случайны. Ваш разум, ваша способность видеть не только что есть, но и что будет — это дар. Отец продолжил: — Анна. Ты переместишься во время правления Визериса Первого, в тело Алименты Хайтауэр. У Анны перехватило дыхание. Имя она знала. Достаточно, чтобы понять масштаб. Мария обернулась к ней резко: — Подожди. Алисента? Это же… Но Семеро не дали договорить. Воин сказал: — А ты, Мария, окажешься в теле Элии Мартелл во время правления Эйриса Первого Таргариена. В ином месте, иной эпохе. Но вы будете связаны. Кузнец поднял руку, и между девушками возникла тонкая, сияющая нить света. — Связь эта — телепатическая. Вы будете слышать друг друга, даже находясь в веках, разделённых кровью, войнами и временем. Старица покачала головой: — Но помните — знание опасно. Оно может ранить. И исцелять. Мария сжала пальцы Анны, как будто боялась, что её разорвут. Её голос сорвался: — Но… Как? Мы даже не знаем, что делать! Как изменить историю, о которой вы говорите? Отец ответил: — Сердцем. Умом. И выбором. Мы лишь даём путь. Остальное зависит от вас. Семеро начали растворяться в свете. Медленно. Неведомый — последним. Матерь произнесла напоследок: — Идите. Ваши новые судьбы зовут вас. Мир снова начал белеть. Ярче, ярче, пока свет не стал обжигающим. Мария прошептала: — Анна… я… — Я тоже, — ответила Анна. — Держись рядом. Даже если рядом — это другое столетие. Белый свет поглотил всё. И девушки потеряли сознание.