Несправедливость

      Больно. Люцифер не представлял, что может испытывать подобные страдания. Тело пробивает током каждую секунду его существования, но падший ангел не может даже дёрнуться. Оковы на руках и ногах слишком крепкие, к тому же, совершенно невозможно сосредоточиться, когда в плоть всё глубже и глубже вгрызаются провода. Вокс, должно быть, окончательно обезумел и решил вытянуть из бессмертного существа абсолютно всё. Разумеется, это невозможно, но сколько ещё нужно времени чтобы кошмар закончился?       Сквозь пелену боли Морнингстар отдалённо чувствует, что наверху происходит самая настоящая бойня. Но он абсолютно ничего не может с этим сделать. Он даже не может сосредоточить взгляд хоть на чём-то: перед глазами рябит от постоянно вспыхивающих ярких всполохов энергии чудовищной силы. Из уголков рта начинает течь тонкая струйка крови. Возможно, быть бессмертным не так уж и хорошо...       Из-за своего состояния Люцифер не сразу замечает, как становится жарко. Температура растёт стремительно, но это не такая большая проблема для того, кто пережил падение. Однако с каждым градусом усиливается боль, которой в какой-то момент становится так много, что король Ада перестаёт что-либо ощущать. Всё поглощает бесконечная тьма, в которой Люцифер когда-то появился вместе с другими ангелами. В те времена ещё не было Рая. Не было ничего, за что стоило бы сражаться. Тихая безмятежность и бесконечное ничто. А потом Бог создал свой уголок жизни, больше похожий на зоопарк. На серафимов была возложена миссия оберегать первых людей от великого зла, что хотело извратить всех и каждого. Но было ли оно на самом деле? Ведь без действия одного конкретного серафима никто бы не пострадал... Так ведь?       Когда мир вновь возвращает себе краски, Люцифер лежит на полу. Всё то, что его удерживало, расплавилось, оставив на руках и ногах жуткие ожоги. Провода больше не терзают тело, но кровь из ран не останавливается до сих пор. Сколько он провёл без сознания? Неизвестно. Нет никакого источника света, но королю Ада это и не требуется.       Люциферу нужно несколько мучительно долгих минут, чтобы собраться и приподнять голову. И тут же уронить обратно, ведь люк, ведущий на свободу запаян и открыть его теперь невозможно. Если та подружка Чарли не скажет о нём, то падший ангел будет обречён лежать здесь, пока не восстановится. А это не произойдёт быстро — ран слишком много, а потеря крови такая, что на полу уже скопилась лужа цвета золота.       Почему все забыли о нём? Неужели он настолько... не важен даже собственной дочери? Она ведь так ругалась в прошлый раз... Это было по-настоящему больно. Но ведь сейчас он пострадал и никто даже не пытается ему помочь. По крайней мере снаружи не доносится никаких признаков борьбы.       — Почему? — слабый голос прерывается кашлем, а на пол падает ещё несколько капель крови.       Тишина. Взгляд Морнингстара вновь поднимается вверх, но надежда гаснет быстрее, чем хотелось бы. Никто не придёт. Всем плевать. Это ведь грешники, глупо ожидать от них чего-то иного, верно? А Чарли поддалась их чарам и стала такой же. Неудивительно, стоило отцу впасть в депрессию после исчезновения жены, как дочь сразу в нём разочаровалась. Иначе как объяснить её поведение? Как объяснить злость, с которой она прогоняла родное существо вон из отеля? Между прочим он, Люцифер, помогал восстановить здание. Он его построил целиком на самом деле, но об этом, очевидно, все забыли. Удобно.       При попытке сесть тело пробивает волной боли и Люцифер хрипит, зажимая рукой раны на груди. Но влага в уголках глаз вызвана не только этим. Ему обидно. Он знает, что сделал много лет назад, но разве Бог настолько несправедлив, чтобы карать своё дитя столь жестоким образом? Разве падший ангел недостаточно страдал для искупления? Не то чтобы Люцифер верит в возможность исправиться, но... Это несправедливо. А несправедливость вызывает лишь одно чувство.       Гнев.       Глаза короля Ада вспыхивают красным. Хвост упирается в пол, а крылья с силой бьют по воздуху, помогая телу принять стоячее положение. Когти на изуродованных руках впиваются в стену, оставляя на ней глубокие борозды. Но сверху по-прежнему никто не хочет его замечать.       — Вот значит как? — Люцифер не помнит, когда в его собственном голосе было столько льда. — Хорошо.       Адское пламя лечит раны мгновенно, но даже оно не способно сделать так, чтобы шрамов не осталось. Они будут напоминать о случившемся, но сейчас Люциферу плевать на это.       — Они увидят... — нервный смешок перерастает в злобный смех, в котором чётко проступают истерические нотки. — Они поймут, но будет уже слишком поздно.       Во внезапном порыве паники Люцифер хватает себя за волосы, но это не отрезвляет. То немногое, что осталось от ангела, умирает окончательно. Остаётся лишь демон, жаждущий мести. Слишком долго он пытался быть лучше, чем есть на самом деле. Ради дочери. Но раз она не оценила, то... Что ж. Она сделала свой выбор.       Безумный оскал застывает на лице, пока король Ада исчезает в пламени. Пора начать зачистку. И он знает, кто ему в этом поможет.