Кими ещё рано встречаться

Картодром просыпался вместе с солнцем: ещё чуть сырая от ночной прохлады трасса серела под редкими облаками, в воздухе висел слабый запах бензина и холодного кофе из уже открытого, но почти пустого кафетерия. Оскар стоял у своего карта, привычно разминаясь. Только сегодня все упражнения шли чуть асимметрично. Левую руку он свободно крутил в плечевом суставе, растягивал, сжимал кулак. Правой двигал осторожнее, дозировано. Повязка на запястье — обычный чёрный фиксатор. Сустав под ним ныл при каждом движении, отдавая тупой, тянущей болью. Макс проверял давление в шинах. Манометр, колёса и расписание заездов, зажатое подмышкой. Но стоило Оскару потянуться за шлемом больной рукой, как Макс сразу же отвлёкся от своих дел. — Не напрягай сегодня руку, — бросил он, заметив, как Оскар немного поморщился, взяв шлем. — Будем работать не на время, а на технику. Оскар коротко кивнул. Со стороны въезда на территорию картодрома почти бесшумно подъехал серый автомобиль. Машина остановилась на парковке. Дверца хлопнула, Кими выскочил, перекинул сумку через плечо и помчался по проходу к паддоку. — Доброе утро! — крикнул он на бегу, куда-то сразу всем — в сторону боксов и трибун. — Я быстро! Он пронёсся мимо бокса Оскара, коротко махнув рукой, и исчез в раздевалках. Джордж захлопнул дверь, повесил ключи на палец и неторопливо двинулся за сыном. Макс закончил с последним колесом, убрал манометр и ещё раз глянул на расписание. Через минуту Джордж был у нужного бокса, остановился у входа и только потом подошёл ближе, вставая чуть в стороне от Макса — не близко, но и не так, чтобы это выглядело как демонстративная дистанция. — Кими тоже записал на первую сессию или на вторую? — без приветствий начал Джордж. — На вторую, — ответил Макс куда-то в сторону, — сначала прогоним пару кругов. Посмотрим, как рука, — он кивнул Оскару. — Потом — Кими. Повисла пауза, в которой слышен был только шум компрессора в соседнем боксе. Джордж хотел было начать выяснять, что с рукой, но в это время ему пришла смс по работе, и он отвлёкся. Оскар занял позицию за рулём, готовый выезжать на трассу. Макс, наклонившись ближе к его карту, кивнул на руль: — Давай хват посмотрим, — сказал он. Оскар положил руки как обычно, и запястье тут же отозвалось болью, но он не подал виду. — Не выворачивай кисть внутрь, угол поменьше. Тогда нагрузка уйдёт в плечо, — Макс начал показывать, как лучше взять руль, чтобы снизить нагрузку. — Понял, — Оскар сжал руль, пробуя новую позицию. Запястье всё ещё тянуло, но терпимо. — У меня в машине есть охлаждающий спрей, — Джордж подошел ближе, чтобы понять, чем плохо обычное положение рук на руле и, заметив фиксатор на руке сына, пристально посмотрел на Макса. — Если будет тянуть — скажи, я принесу. Оскар убрал руки с руля и положил их обратно, пытаясь привыкнуть к новому хвату, прислушиваясь к суставу, и только после этого кивнул: — Угу. Макс посмотрел на руку с фиксатором, и где-то в груди что-то неприятно кольнуло. Он считал эту травму по большей части своей ошибкой. Чем-то, что он не учёл. — Если станет хуже — снимаем тебя со второй сессии, — спокойно добавил Макс. — Ок, — ответил Оскар, проверяя хват ещё раз. Трек постепенно оживал: где-то завёлся первый карт, по пит-лейну пробежал мальчишка в шлеме, родители начали подтягиваться к трибунам. Кими вернулся из раздевалки, на ходу натягивая верхнюю часть комбинезона. — Шлем, — почти синхронно сказали Макс и Джордж. И впервые за день переглянулись. Кими закатил глаза. Он так торопился прибежать в бокс побыстрее, что забыл шлем в раздевалке. Оскар медленно перевёл взгляд с одного взрослого на другого, всё ещё считая, что если бы они окончательно разошлись, то всем было бы проще. Через несколько минут Макс собрал обоих мальчишек перед планшетом. — Так, быстрый брифинг, — сказал он. — Первая сессия. Пальцем ткнул в схему трассы. — Оскар, ты работаешь на стабильность. Тормози чуть раньше, чем хочется. Отметка — этот конус. Не вылетай на поребрики. Береги руку. Понял? — Понял, — отозвался Оскар, защёлкивая шлем. — Кими, — Макс перевёл взгляд, — во второй сессии постарайся набрать максимальное количество чистых кругов подряд. Без попыток угнаться за временем Оскара. С тренировками время придёт само. — Как скажешь, — ответил Кими, но глаза на секунду скользнули в сторону — туда, где он привык видеть Олли последние дни, хотя сейчас там было пусто. — Иди разминайся. Оскар, можешь выезжать на старт, — Макс оглянулся туда же, куда секунду назад смотрел Кими, но, не увидев там ничего, вопросительно посмотрел на Джорджа. Тот только пожал плечами. Через пару минут моторы загудели по-настоящему. Первая сессия прошла без сюрпризов: ровные круги, проверка запястья, привычные команды Макса по рации. Оскар отработал свои круги чисто, ощущая, как на каждом повороте руль немного отдаёт в кисть. Когда серия кругов закончилась и жар от двигателя начал спадать, Оскар заехал в бокс, освобождая трек для Кими. Тот, как и обещал, постарался пройти круги чисто, не гонясь за временем, но на одном из кругов всё же сделал ошибку, когда ему показалось, что на одном из поворотов в соседнем карте был Олли. Но ему только показалось. Настало время перерыва, и Кими, который обычно всегда рвался обсудить ошибки с Максом, убежал куда-то, провожаемый внимательным взглядом Джорджа. В боксе было прохладнее, чем на солнце. Вентилятор лениво гонял воздух, но толку от него было немного. Кими и Олли сидели прямо на ящике с инструментами, болтая ногами. — Ты видел, как я во втором повороте зашёл? — Кими широким жестом изобразил траекторию в воздухе. — Прямо по апексу. Почти как Хэмилтон. — Почти, — Олли потянулся за бутылкой воды, смеясь, задел локтем ключ, тот стукнулся о бетонный пол. — Но всё равно круто. Олли казался Кими неуклюжим: то перчатку уронит, то шлем поставит слишком близко к краю стола, то забудет, где оставил балаклаву, и через секунду находит её же у себя на коленях. Но почему-то Кими всё это казалось милым, хотя в других людях его это обычно отталкивало. Смеялись они громче, чем требовала любая из шуток. Смех у Кими рядом с Олли был другим — чуть более высоким, свободным, как будто он разрешал себе выпустить то, что обычно сдерживал. Оскар стоял у своего карта, облокотившись плечом о стену, лениво листая что-то в телефоне. С расстояния в пару метров он видел всё почти так же, как видел траекторию на трассе: угол головы, когда Кими краем глаза косится на Олли; жест, от которого у Олли вот-вот снова упадёт шлем. Взрослых рядом не было. Макс ушёл разбираться с инженерами, Джордж говорил по телефону в коридоре. В боксе — только дети, пара чужих родителей на заднем плане и глушёный шум трассы снаружи. — Ты опять забыл датчик включить, — заметил Кими, кивая в сторону карта Олли, где должна была мигать пара датчиков. — Если так выйдешь на тренировку с Максом… Мне тебя жаль… — Он не заметит, — легко отмахнулся тот. — А если и заметит, скажу, что выключилось во время заезда. Техническая неисправность. — Это не так работает, — фыркнул Кими, но уже смеясь. Оскар тоже еле заметно усмехнулся. Он сменил опору, перенеся вес с одной ноги на другую, и чуть сжал пальцами повязку на запястье. Сустав отозвался знакомой ноющей болью. Снаружи прозвучал сигнал к следующей сессии, прервав смех. По пит-лейну начали выкатывать карты, кто-то выкрикнул список номеров — в том числе их. — Пошли, — сказал Оскар Кими, выпрямляясь. Он потянулся за перчатками одной рукой, другой немного придерживая кисть ниже фиксатора. Перчатки надевались медленнее обычного. И это его раздражало. — Давай потом ещё один сплит прогоним, — крикнул Кими Олли, уже на ходу. — Чтоб Макс отстал. — Сначала этот выживи, — бросил Оскар, зная, что это было сказано не ему. Стартовая зона жила отдельным ритмом. Моторы рычали на разных частотах, бензин стоял в воздухе густым слоем. Разметка, механики, которые до последнего держали карты, чтобы те не подползали вперёд, зелёный флаг где-то на краю зрения. Кими сидел в карте, визор шлема был поднят. Оглядывался он не на трибуну с Максом и Джорджем, как обычно, — взгляд цеплялся за фигуру Олли, втиснувшегося между взрослыми у края пит-лейна. — Эй! — Олли поднял вверх большой палец. — Только тормози там, где надо. А не как «профи» — где-то уже за поворотом. Кими хмыкнул и опустил визор. Оскар, в соседнем карте, посмотрел в ту же сторону, закатил глаза, увидев в толпе Олли. Секунды бежали, флаг взмахнул, колонна выкатилась на трассу. С первых кругов было заметно: Кими едет иначе, чем утром. Не быстрее — смелее. Чуть позже поворот руля, чуть агрессивнее апекс, поребрик берётся так, словно это не кромка, а трамплин. Круг не разваливался, но в рисунке появилась отдельная линия — линия «для зрителя». Оскар шёл позади на несколько корпусов. Держался в рамках своего «ограничителя»: тормоз чуть раньше, гладкий выход, минимум лишних движений рулём. Запястье каждый раз отзывалось аккуратной болью, как маленькая лампочка «ошибка» на панели. Скорость получалась не хуже, чем у Кими, но если у того были вспышки, у Оскара — контролируемое постоянство. На третьем круге, перед тем самым поворотом, про который дома Макс вечно повторял «без глупостей», Кими всё-таки дотянул торможение. Карт прошёл, не улетел, но траектория вышла шире, чем было нужно. — «Профи», — Оскар мысленно передразнил Олли. Серия кругов всё же закончилась без инцидентов. Они вернулись в пит-лейн, моторы стихли, воздух стал чуть легче. В паузе между выездами картинка знакомо развалилась на бытовые детали: ремни, которые стягивали с плеч, шлемы, поставленные на стол; кто-то тащил ящик с колёсами, кто-то искал потерянную перчатку. В этом ворохе движений чётко выделялось ещё одно — как Кими бежит к телефону. Олли отошёл за энергетиком. Макс задержался у монитора с временем. Джордж разговаривал с кем-то из организаторов. А Кими стоял, уткнувшись в экран так, будто основная гонка была именно там. Большой палец быстро пролистывал сообщения. Когда Олли рядом — телефон лежал в сумке, но когда его не было поблизости — прилипал к руке. Оскар тем временем помогал механику ставить карт на козлы. Металл тихо скрипнул, когда он толкнул раму плечом, стараясь лишний раз не задействовать кисть. Макс подошёл первым — с планшетом и кабелем. — Смотри, — сказал он и подсоединил систему. На экране побежали линии. — В первом секторе ты стабильнее, чем утром. Это хорошо. Но перед третьим поворотом всё равно дёргаешь рулём. Постарайся перенаправить нагрузку на плечо. Меньше движения — меньше нагрузка на кисть. — Понял, — Оскар кивнул и чуть встряхнул руку, проверяя, насколько сильно этот «дёрг» на самом деле отдаёт в запястье. Щелчок по экрану — и поверх его данных легла другая линия, жёлтая. — Что мне не нравится… — произнёс Макс уже себе под нос, но достаточно громко. — Он начинает тормозить позже, чем мы договаривались. И шире выходит. Джордж заглянул через плечо, отвлекаясь от разговора по работе, но всё ещё держа в руке телефон. — Он просто поймал ритм, — попытался он мягко сбить скепсис Макса. — Круги не разваливаются. Немного эмоциональнее, да. Но ты же сам говорил, что ему надо почувствовать машину. Макс поднял взгляд. — Я говорил — почувствовать машину, а не нестись сломя голову в поворот, — уточнил он, почти не меняя интонации, но осуждающе глядя на Джорджа. Оскар перевёл взгляд на Кими. Олли уже вернулся, что-то показывал на экране своего телефона Кими, смеясь с очередным слишком широким взмахом руки. После ещё одной сессии и ещё одной порции телеметрии день, как это бывает на треке, незаметно сдвинулся к середине. Моторы на какое-то время стихли, гонщики разошлись по кафетерию и более тихим углам паддока. После обеденных часов кафетерий был почти пуст. Большая стеклянная стена глушила шум трассы, делая его похожим на далёкий ровный гул двигателя. Несколько родителей, пара механиков, бариста, зевающий над кофемашиной. Оскар сидел за круглым столом у окна с бумажным стаканчиком какао. Пластик был чуть тёплым, пальцы правой руки обжимали его осторожно. Левой он время от времени массировал запястье через повязку, нащупывая границу боли. Напротив — Джордж с чёрным кофе, который он пил на удивление быстро, отхлёбывая короткими глотками. Макса здесь не было: его всё ещё держали у механиков с какими-то вопросами по картам. Кими запихнул в себя обед за пять секунд и куда-то убежал, из-за чего сегодняшний обед вышел на редкость странным. — Как запястье? — Джордж прервал тишину. — Нормально, — ответил Оскар. — Если не дёргать. Он сделал глоток какао, поставил стакан ближе, чтобы каждый раз не тянуться далеко. — Я принёс тебе охлаждающий спрей — он в боксе, — мягко сказал Джордж. — Поможет немного снять напряжение. И если почувствуешь, что становится хуже — просто скажи. Не нужно доезжать до конца только потому, что так сказал Макс. Оскар кивнул, глядя на пену на какао. Он и сам знал, что можно остановить тренировку. Можно было и не начинать её. Но он не хотел. За стеклом несколько картов проходили по прямой, оставляя на асфальте тёмные полосы. Шум доносился мягко, как ненастоящий. Пару секунд они молчали, слушая этот фон, и только потом Джордж снова начал разговор: — Тебе не кажется, что он стал… странно себя вести? — Кими? — уточнил Оскар, хотя это было очевидно. — Да, — Джордж повёл пальцем по краю стакана. — Макс рассказал мне… Просто хочу понять, ты тоже так думаешь или Максу просто кажется… В голове у Оскара сначала всплыли свежие воспоминания. Визор, опущенный после взгляда на Олли перед стартом. Поздний тормоз в третьей связке. Телефон, который каждый раз становился продолжением руки, когда Олли не было рядом. — Он чаще с телефоном, — наконец ответил Оскар. — Особенно когда рядом нет Оливера. Он постучал суставами левой руки по картону стакана, отвлекаясь от запястья. — В некоторых поворотах, — продолжил он чуть позже, — он будто хочет выглядеть профессиональнее, чем есть. Будто… выделывается напоказ. Джордж поднял взгляд. — Почему? — спросил он без иронии. — Перед выездом он оглядывался на Олли, — пожал плечами Оскар. Джордж переплёл пальцы, опёршись локтями о стол. Несколько секунд он смотрел сквозь стекло, туда, где трасса уходила за поворот. — Понятно, — выдавил наконец Джордж. — Ты думаешь… — он посмотрел Оскару в глаза, — нам стоит вмешиваться? В смысле, говорить ему что-то конкретно про Олли? Или… Фраза повисла в воздухе. Оскар чуть подвинул стакан здоровой рукой. — Если он продолжит так ездить… — тихо сказал он, глядя на ладонь, — не думаю, что это хорошо закончится. Слова прозвучали сухо, почти как замечание в инженерном отчёте, но Джордж кивнул так, будто услышал под этим что-то большее. Он потянулся рукой, чтобы поправить воротник худи на плечах Оскара, но на полпути остановился: сын смотрел спокойно, но взгляд был слишком закрытым, чтобы Джордж решился сделать то, что хотел. Рука опустилась обратно к пустому стакану. В этот момент в дверях появился Макс: — Десять минут до следующей сессии, — сообщил он. — Пора выдвигаться. Кофе, какао, стекло, за которым шумела трасса, сразу снова сложились в привычный фон. День возвращался в свой рабочий режим. К вечеру трек выдохся. Последние моторы смолкли, тележки с колёсами откатили вглубь боксов, кто-то закрыл роллету, и день тихо перебрался домой. Макс с Оскаром вернулись, и вечер продолжился на кухне, которая с каждым днём всё больше походила на паддок. На столе лежала разделочная доска: овощи, сыр, хлеб, что-то тёплое в духовке. Макс в своём привычном ритме собирал составляющие ужина, как часть плана тренировок на сезон. Из окна тянуло прохладой, за окном темнел двор и тусклые огни соседних домов. Оскар сидел за столом с планшетом. На экране — схемы подвески. Пальцы правой руки машинально повторяли жесты, которые он делал бы на руле, и каждый раз он вовремя останавливал их, чтобы не провоцировать запястье. Левую он держал на планшете, анализируя данные. — Как он сегодня на трассе? — спросил Макс, не поднимая взгляда от ножа. Оскар опустил планшет чуть ниже. — Утром — мягче, чем вчера, — сказал он. Макс чуть приподнял бровь. — Но есть места, где он делает шаги… не по готовности, — добавил Оскар после короткой паузы. — В некоторых поворотах. Как будто специально берёт круче, чем может. Макс повернулся к Оскару, опершись ладонями о край стола. — Где именно? — уточнил он. — Второй сектор? Четвёртый? Торможение или выход? — Третья связка, — ответил Оскар. — Перед тем поворотом, где ты всё время просишь «без глупостей». Он тормозит позже, чем надо. Выходит шире. — На кого он, говоришь, оглядывается перед выездом? — Макс знал, что Оскар не говорил ничего подобного. Это была глупая манипуляция, но голос оставался ровным. — На Олли, — ответил Оскар. — Не на табло. И не на вас. Макс тихо выдохнул. — Телефон? — спросил он после короткой паузы. — Постоянно в нём, — ответил Оскар. — Особенно между сессиями. Когда Олли рядом — не так часто лезет в телефон. Он проговорил это тем же протокольным тоном, в котором обычно разговаривал Макс. Макс вернулся к доске, нарезая хлеб чуть резче, чем до этого, и кивнул: — Будем думать, как это… скорректировать. Оскар потянулся за кружкой правой рукой по привычке. Запястье тут же отозвалось, боль ударила короче и ярче, чем днём. Кружка чуть качнулась. Макс поймал движение краем глаза. — Левой, — спокойно сказал он, продолжая нарезать хлеб. — Или не бери вообще. Если болит — завтра отменим тренировку. Оскар сменил руку, обхватил кружку левой, правую положил на колено и большим пальцем невольно очертил круг по краю повязки. — Посмотрим утром, — ответил он. Макс кивнул, понимая, что этот ответ тоже во многом на его совести — как и ситуация с запястьем.