Daring Truths

      Когда пустой кувшин из-под Улыбки Императора остановился, его горлышко было направлено на Вэй Усяня, а дно наклонено к Не Хуайсану.       Не Хуайсан подбросил арахис в воздух, открыв рот. Арахис ударил его по носу и отскочил бог знает куда. На секунду Не Хуайсан казался немного сбитым с толку, но собрался так быстро, как только могло его пьяное «я».       — Вэй-сюн, правда или действие?       Вэй Усянь на секунду задумался. Играть в правду или действие всего втроём было действительно довольно глупо, поскольку исходов, которые они могли получить, покрутив кувшин между собой, было немного. Вэй Усянь уже сбился со счёта, сколько раз он отвечал на вопрос Не Хуайсана «правда или действие?» за последний шичэнь. До сих пор все его ответы и ему, и Цзян Чэну были «действие». До настоящего времени он переделал уйму вещей: поджарил и съел сверчка, прокрался на кухню Облачных Глубин и украл немного сладкого картофеля, сочинил и продекларировал любовный стих, восхваляющий бороду Лань Цижэня, исполнил соблазнительный танец, притворясь куртизаном, — всё, что заставляло Не Хуайсана и Цзян Чэна покатываться по полу со смеха — и список продолжался.       С каждым новым разом, когда кувшин указывал на него, становилось всё труднее и труднее притворяться, что он не намеренно избегает выбора «правды» в качестве ответа. Причиной этому служило то, что в самом начале их игры, как только кувшин остановился на Вэй Усяне и тот ответил «правда», Не Хуайсан воспользовался возможностью спросить его:       — Ты всё ещё девственник?       Вэй Усянь вздрогнул от вопроса, который ему задали так внезапно, но он предположил, что это имеет смысл. Он, в конце концов, был известен как большой любитель пофлиртовать и действительно хвастался своим большим опытом перед каждым, кто обращал на него внимание, утверждая, что девушки просто не могли устоять перед искушением поцеловать его. Было вполне естественно, что люди предполагали, что тот, кто так много флиртовал и целовался, в конце концов, зайдёт ещё дальше по крайне мере с некоторыми из этих девушек. Это, по крайней мере, если верить словам Вэй Усяня. Чего вам не следовало делать, потому что, если честно, это всё было грёбаной чепухой.       Ну, может быть, не всё. Часть о том, что Вэй Усянь флиртовал с каждой девушкой в радиусе тридцати чи, была правдой. Но это всё. Единственным, что он получил от этих дерзких взаимодействий, в лучшем случае были бесплатные свежие фрукты, брошенные ему, или, в худшем случае, — гнилые, обычно брошенные в него мужскими членами семьи девушки (хотя это произошло всего лишь один раз!). Ни одного поцелуя, ни даже прикосновения ладони. Ни, определённо, секса.       Вэй Усянь решил быть честным и сказать Не Хуайсану правду.       — Не-сюн! За кого ты меня принимаешь? — он драматично ахнул. — Я не настолько беспорядочный. Трахаться — это не то же самое, что и целоваться, понимаешь? Из-за тебя девушка может забеременеть вот так! Представь, что бы сделали со мной её отец или братья, если бы их дочь или сестра забеременела от меня вне брака, что усугубило бы ситуацию! Я бы предпочёл избавить себя от неприятностей и просто сделать это с девушкой, на которой буду готов жениться. А я бы не хотел жениться на ком попало.       К счастью, его отклонение от темы было удовлетворительным и убедило как Цзян Чэна, так и Не Хуайсана, а его шиди сказал что-то вроде: «Так значит ты способен предсказать последствия своих действий, ты просто выбираешь не делать этого большую часть времени, ага», — а его Не-сюн понимающе кивнул.       Но в то время, как Вэй Усяню удалось ответить на этот вопрос правдиво, при этом сохранив лицо, он знал, что не будет способен так продолжать, если его спросят что-то вроде «сколько девиц ты поцеловал?» или «с кем был твой первый поцелуй?». Ему придётся либо унизительно признаться в том, что у него ещё даже не было первого поцелуя, потому что он ждал своей единственной, настоящей любви, либо продолжать лгать об этом.       Он мог сказать, что потерял счёт, со сколькими девицами он целовался, но назвать их имена было бы сложнее: если бы он упомянул девушек, которых Цзян Чэн и Не Хуайсан знали, то они бы расспросили девушек об этом и выяснили, что он солгал; а если бы он просто придумал девушек, его друзья бы заподозрили, что Вэй Усянь удобно целовался только с теми девушками, о которых никто не слышал, и которых никто не видел. Поэтому, обременённый такими заботами, Вэй Усянь продолжал успешно выбирать «действие».       Однако, в конце концов, он осознал, что избегание «правды», как будто от этого зависела вся его жизнь, может быть подозрительно само по себе. Возможно, не для Цзян Чэна, который был не самым проницательным парнем, даже когда был трезв, не говоря уже о пьяном, но брови Не Хуайсана продолжали подниматься немного ближе к линии роста волос каждый раз, когда Вэй Усянь выбирал «действие» снова и снова.       В конечном счёте, Вэй Усянь решил, что ему придётся использовать красноречие в своих интересах и найти способы ответить на вопросы так, чтобы позже не быть пойманным на собственной лжи.       — Ну, действия веселее, но я думаю, что выбирал их уже слишком много раз, у вас, ребята, кажется, уже кончились идеи… — небрежно бросил он. — Думаю, на этот раз я выберу «правду»!       Не Хуайсан несколько секунд обмахивался веером, пока Вэй Усянь наливал себе очередную чашу вина и делал вид, что не нервничает, размышляя о том, что именно будет темой его следующего выдуманного любовного романа. К его удивлению, Не Хуайсан оживился на своём месте и предложил:       — Как насчёт дружеского раунда «переспать, жениться, убить»? Мы с Цзян-сюном играли в это уже минимум единожды, но ты ещё нет.       Вэй Усянь перешёл от попыток скрыть свою нервозность к попытке скрыть своё облегчение.       — Да, конечно! Подумай хорошенько!       Не Хуайсан задумчиво постучал веером по подбородку, сделав преувеличенно вдумчивое выражение лица просто для вида, а затем сказал с хитрой ухмылкой:       — Яо Мэйбин, Су Миншань и Лань Ванцзи.       — Это слишком легко, — пожаловался Цзян Чэн, в то же время как Вэй Усянь спросил:       — Кто такой, чёрт возьми, Су Миншань?       — Ученик Ланей, которого ты спас из бездонного омута в озере Билин на прошлой неделе. Серьёзно, что с твоей памятью? — ответил Цзян Чэн с полным ртом, набитым арахисом.       Вэй Усянь на мгновение нахмурился, но затем уступил:       — А-а, да. Думаю, я вроде как помню парня, пытающегося копировать движение Лань Чжаня, а потом потерявшего из-за этого свой меч, — он схватил горсть арахиса у Цзян Чэна и запихнул его в рот. — Хотя не могу винить себя за то, что забыл про него, он действительно не произвёл на меня особого впечатления. Но я согласен, что это слишком просто!       — Правда? Серьёзно, Хуайсан, это буквально так очевидно.       — Да, абсолютно! — заявил Вэй Усянь.       — Действительно? — спросил Не Хуайсан, выглядя так, как будто он притворялся удивлённым. — Тогда каков будет ответ?       Цзян Чэн и Вэй Усянь, полные уверенности, одновременно выпалили свои ответы:       — Пересплю с Су Миншанем, женюсь на Яо Мэйбин и убью Лань Ванцзи, — объявил Цзян Чэн, звуча чрезвычайно уверенным.       — Пересплю с Яо Мэйбин, выйду за Лань Чжаня, убью Су Миншаня! — был восторженный ответ Вэй Усяня.       Услышав несовпадающие ответы, они оба посмотрели друг на друга, ошеломлённые. После нескольких мгновений молчаливого замешательства, Цзян Чэн с недоверием произнёс, склонившись над столом:       — Ты бы вышел за Лань Ванцзи?       Вэй Усянь моргнул, глядя на своего шиди, пока Не Хуайсан изучал их обоих из-за своего веера.       — Да? Мой ответ более логичный, — невозмутимо ответил он.       — Как чёрт возьми, это может быть логично? — спросил его шиди, хмурясь в замешательстве ещё больше.       — Ну, а как твой может быть логичным? — возразил Вэй Усянь.       Цзян Чэн откинулся назад в своё первоначальное сидячее положение и опёрся о кровать Не Хуайсана. Он всё ещё выглядел взъерошенным, хотя теперь это казалось больше похожим на раздражение из-за того, что ему приходится объяснять что-то очевидное, чем похожим на гнев на шисюна.       — Женюсь на Яо-гуньян, очевидно, потому что она единственная девушка среди всех возможных вариантов, — он объяснил, жестикулируя таким образом, что это могло означать только «да». — И, ну, между грёбанным Лань Ванцзи и Су Миншанем, я думаю, Су Миншань был бы менее ужасающим, поскольку он просто случайный низкопоставленный ученик Лань, что означает, что я вероятно, не увижу его после этого, к счастью. С другой стороны, Лань Ванцзи является одним из наследников клана, поэтому его было бы труднее избегать. И, честно говоря, быть лицом к лицу с этим парнем уже достаточно неловко и неприятно и без какой-то ситуации на одну ночь, словно мы обрезанные рукава, фу. Поэтому да, я бы убил его и остался бы чёртов Су Миншань. Также было бы менее страшно, если бы это дело стало известно общественности, поскольку никто не знает, кто такой, чёрт возьми, Су Миншань. Не могу сказать того же о втором самом завидном господине в мире заклинателей, — указал он, потягивая вино и закатывая глаза.       — Это имеет смысл для меня, — подтвердил Не Хуайсан, почёсывая подбородок.       — Конечно, имеет! И, учитывая все обстоятельства, на самом деле, было бы неплохо убить Лань Ванцзи. По крайней мере, все наши родители и учителя перестанут сравнивать нас со славным Вторым Нефритом клана Лань, — затем он повернулся к Вэй Усяню. — Ну…? Ты объяснишься или просто будешь продолжать притворяться незаинтересованным, как ты делаешь это сейчас?       Вэй Усянь фыркнул.       — Так, для начала я бы убил этого парня Су. Чувак буквально был бы уже мёртв, если бы мы с Лань Чжанем не спасли его задницу на прошлой неделе. Мне, вероятно, даже не пришлось бы ничего делать, он настолько неумелый, что мог бы сам устроить это, попытавшись сделать что-то явно выше его уровня мастерства.       Не Хуайсан фыркнул, в то время как Цзян Чэн пробормотал:       — Разумно, продолжай.       — Насчёт Яо Мэйбин: я бы не убил девушку, особенно ту, чей уровень культивирования намного ниже моего, это было бы слишком трусливо, и я в любом случае уже сбросил со счетов того парня, Су Миншаня. Но я также не хотел бы жениться на ней и стать зятем Яо-цзунчжу, так что, чёрт возьми, это так, и у меня нет другого выбора, кроме как выйти за Лань Чжаня.       — Ты бы лучше хотел стать зятем Лань Цижэня? — отметил Цзян Чэн, нисколько не убеждённый рассуждениями Вэй Усяня.       — Старый козёл Лань ненавидит меня и буквально отворачивается, и идёт в другом направлении всякий раз, когда что-то, что напоминает мою красную ленту для волос, появляется в его поле зрения. Яо-цзунчжу бегает за нами, чтобы поговорить…       — Если ты женишься на Яо-гуньян, то это она будет вынуждена жить в Пристани Лотоса, поскольку она женщина! Ты всё ещё будешь в клане Юньмэн Цзян, ты бы не встречался с Яо-цзунчжу так часто! С другой стороны, если ты вступишь в брак с наследником клана Лань Ванцзи, тебя выдадут Ланям, поскольку он мужчина, чей ранг намного выше твоего! — прервал его Цзян Чэн, закричав в отчаянии.       Вэй Усянь закричал в ответ:       — Яо-гуньян тоже постоянно жалуется, как и Яо-цзунчжу! Она невыносима! По крайней мере, Лань Чжань просто скучный.       — Какая часть насчёт «быть выданным клану Гусу Лань» тебе непонятна? Разве ты не понимаешь, что тебя буквально бы передали им? Ты бы даже больше не смог называть себя Цзяном, ты бы полностью принадлежал клану Лань! Ты бы жил в Облачных Глубинах и ел эту безвкусную пищу вечно! — Цзян Чэн был готов рвать на себе волосы от раздражения. Не Хуайсан всё ещё молча наслаждался шоу.       Возможно, вся Улыбка Императора добралась до его системы, потому что Вэй Усянь действительно был настроен на то, чтобы изложить свою точку зрения, несмотря на то, что он видел долю правды в словах своего шиди. Всякий раз, когда они спорили, именно Вэй Усянь решал отказаться от этого спора ради мира, даже если он был полностью уверен в своей правоте. Тот факт, что он был настолько непреклонен и не изменил своего мнения, даже когда Цзян Чэн привёл действительно хороший аргумент, был удивителен даже для него самого. Может быть, он всё-таки был немного пьян, поскольку продолжал настаивать, несмотря на то, что у него заканчивались аргументы, начиная чувствовать себя очень раздражённым.       — Послушай, я согласен, что и брак с Яо-гуньян, и брак с Лань Ванцзи имеют ужасные последствия, но ты сосредоточен только на этом. Тебе нужно подумать о других вещах! Я думаю, что брак с Лань Ванцзи всё ещё лучше! Типа, будь серьёзным, он намного сексуальнее.       Все слова, которые должны были сорваться с языка Цзян Чэна, забылись, когда он уставился на Вэй Усяня, шокированный, безмолвный, с широко раскрытыми глазами и сведёнными бровями в выражении чистого недоверия.       — Какого хрена, — в конце концов прошептал он.       Глаза Не Хуайсана, единственная его черта, которую Вэй Усянь мог видеть над бумажным веером, также слегка расширились. Вэй Усянь почувствовал, как его лицо по какой-то причине начинает гореть.       Цзян Чэн закрыл глаза, сделал несколько медленных вдохов и выдохов, проявляя огромную силу воли, чтобы не сорваться. После нескольких минут тишины он снова посмотрел на Вэй Усяня хмурым взглядом.       — Хорошо, давайте на минуту забудем, насколько это было чертовски странно, — сказал Цзян Чэн, игнорируя попытки Вэй Усяня защититься, указывая на предполагаемое, лёгкое, но поразительное сходство между Яо-гуньян и чисто выбритым Яо-цзунчжу в женских одеждах. Он махнул руками, словно пытаясь отогнать изображение, и продолжил: — Даже если весь твой смысл заключается в том, что Лань Ванцзи, как ты говоришь, «намного сексуальнее», так почему бы тебе тогда не переспать с ним?       — Я имею в виду, если вы женаты, то вы, возможно, спите минимум несколько раз в неделю, в то время как «переспать» в «переспать, жениться, убить» подразумевает только единичный опыт и… — начал объяснять Вэй Усянь, но был прерван Цзян Чэном, закричавшем в скандальном возмущении.       — Какого чёрта??? Так ты искренне хочешь переспать с ним?! И одного раза для тебя недостаточно?! Ты хочешь сделать это несколько раз?! — завыл он, но потом, казалось, остановился в середине кризиса, потёр переносицу и вздохнул. — Почему я в ярости из-за этого? Как будто я забыл, что разговариваю с самим мистером Несу-Странное-Дерьмо-Ради-Внимания. Ты правда говоришь это, только чтобы вывести меня из себя. Но на самом деле, утверждение, что ты хотел бы выйти замуж за Лань Ванцзи, чтобы много заниматься с ним сексом, просто слишком нелепое, даже если ты говоришь это просто шутки ради.       Вэй Усянь попытался прервать его, всё ещё с горящим щеками, но Цзян Чэн продолжил.       — Это просто так, так нереалистично. Я сомневаюсь, что Лань Ванцзи занимался бы сексом со своей супругой помимо брачной ночи, возможно, вообще бы не стал этого делать. Честно говоря, я не удивлюсь, если у этого парня никогда в жизни не было стояка! — Не Хуайсан начал смеяться и подавился вином после этого. Цзян Чэн просто продолжил: — Он, вероятно, трахался бы только для того, чтобы размножаться, и только потому, что его семья ожидает этого от него, а он делает всё, что ему говорят. А поскольку ты не можешь иметь детей, и Лани тебя ненавидят, даже если бы ты вышел за него замуж по какой-либо чёртовой причине, Лань Ванцзи даже не прикоснулся бы к тебе.       — Ты позволишь мне закончить? — потребовал Вэй Усянь, чувствуя переполняющий жар со смесью гнева и смущения. — Боже, ты становишься таким болтливым, когда пьянеешь! Серьёзно, Цзян Чэн, это не про секс. Это совсем не то, к чему я хотел подвести! Дело не в том, что я хочу заняться сексом с Лань Чжанем, я не обрезанный рукав. Я просто думаю, что выйти за него лучше, чем иметь ребёнка от Яо Мэйбин. Если бы я переспал с ней только один раз, возможно, я смог бы избежать этой судьбы, но, если бы мы поженились, это обязательно бы случилось. И то, что я имею в виду под тем, что Лань Чжань сексуальнее, так это то, что на него, по крайней мере, приятно смотреть.       — Хм, я думаю, что ребёнок от тебя и Яо Мэйбин действительно был бы слишком раздражающим. Ты мог бы просто сказать об этом, — он выпил немного вина, чтобы прочистить горло, а затем усмехнулся: — Приятно смотреть… ты всё ещё странный, но забудем, — произнёс Цзян Чэн, наконец, оставив эту ситуацию.       Вэй Усянь потянулся к кувшину, его гнев немного ослаб, но руки всё ещё дрожали от спора. Он закрутил его, и они втроём наблюдали, как кувшин остановился, указывая на Цзян Чэна, а дно наклонилось к Вэй Усяню.       — Правда или действие? — спросил он со всё ещё кислым настроением.       — Правда, — ответил Цзян Чэн.       — Кто тогда, по-твоему, самый сексуальный парень? — спросил Вэй Усянь, раздражённо скрестив руки на груди, всё ещё обиженный на то, что его назвали странным. «По-видимому, только у меня есть глаза», — подумал он про себя.       Если у них не хватает смелости признаться вслух, что Лань Чжань желанный, хорошо, они трусы. Но вести себя так, словно я сумасшедший из-за этого? Называть меня странным за то, что я озвучиваю мысли всех? Нелепо. Отвратительно. Лицемерие в чистом виде.       Цзян Чэн сразу же раскусил намерение Вэй Усяня, задавшего этот вопрос. Так же, как и Не Хуайсан, который начал смеяться.       — Вэй Усянь! Ты, блядь, серьёзно? Я не собираюсь отвечать «Лань Ванцзи»!       — Как ты можешь не ответить «Лань Ванцзи»? — огрызнулся Вэй Усянь, полный возмущения. — Какой существующий парень может быть сексуальнее его? Я? Мой сексуальный куртизанский танец был настолько очаровывающим?       Не Хуайсан к этому моменту покатывался по полу от смеха.       — Как бы не так! — Цзян Чэн скорчил недовольную гримасу. — Я не знаю? Не все такие сумасшедшие, как ты! Мы, нормальные парни, не тратим время на размышления о том, привлекательны ли другие мужчины.       «Ты не тратишь много времени на размышления», — хотел возразить Вэй Усянь, но придержал язык. Он не знал, почему занял сегодня такую оборонительную позицию.       — У него острые, но гармоничные черты лица! Светлая, безупречная кожа! Шелковистые волосы! Широкие плечи! Сильное, но стройное телосложение! Подтянутые, мужественные мускулы! Пронзительный взгляд! Низкий голос! — начал он перечислять. — Ты что, слепой? Как ты можешь не заметить, что он сексуальный? Не-сюн, пожалуйста, подтверди!       — Я бы сказал, что Лань-эр-гунцзы обладает многими хорошими качествами, которые, безусловно, должны сделать его желанным для тех, кому нравятся такие качества, — подал голос Не Хуайсан, звуча позабавленным.       «Такой уклончивый ответ», — раздражённо подумал Вэй Усянь.       — Как бы то ни было! — он выбросил руки в воздух, уставший от спора и решивший просто бросить это дело. — Тогда перестань медлить и ответь что-нибудь, мистер Я-Нормальный.       — Хм-м-м, я не знаю насчёт сексуальности, но Чифэн-цзюнь самый крутой, я думаю.       «Чифэн-цзюнь хорошо выглядит, я полагаю. Весь такой высокий и мускулистый. Но Лань Чжань тоже высокий и сильный, и кроме того, он выглядит как бессмертный, который только что спустился с небес с его лицом, похожим на нефрит. Я думаю, некоторые люди просто не знают, как распознать элегантность и грациозность, когда видят это», — Вэй Усянь угрюмо задумался, потягивая вино. Он даже не заметил, как Цзян Чэн снова прокрутил кувшин, пока он не остановился, указав на самого Вэй Усяня и показывая, что Не Хуайсан должен задавать вопрос.       «Ах, чёрт. И вот мы снова здесь», — он внутренне содрогнулся, когда его друг спросил, выбирает он правду или действие. «С действиями у меня не было никаких проблем. Если я буду их придерживаться и время от времени выбирать правду, чтобы отделаться от них, то всё будет в порядке».       — Действие! Давай!       Не Хуайсан не упустил шанс.       — Я хочу, чтобы ты поцеловал Лань-эр-гунцзы.       Вэй Усянь разинул рот. Он лишь смутно заметил, как Цзян Чэн выплюнул полный рот вина куда-то влево.       Не Хуайсан ухмыльнулся.       — В губы, — уточнил он.       — Ты сошёл с ума?! — Цзян Чэн вышел из себя уже, возможно, третий или четвёртый раз за последние пятнадцать минут.       — Я никак не могу этого сделать! — запротестовал Вэй Усянь, поражённый.       — Трусишь, Вэй-сюн? — ответил Не Хуайсан с осуждающим взглядом.       — Дело не в трусости! Предполагается, что ты должен загадать мне что-то, что возможно выполнить. Как, чёрт возьми, я могу это сделать?       — Лань-эр-гунцзы сегодня ночью патрулирует, не так ли? Тебе просто нужно подкрасться к нему и-и-и, — он вытянул губы трубочкой, — муа!       Вэй Усянь был рад, что эти двое не могли знать, насколько холодными и потными были его ладони, или как его сердце казалось колибри, застрявшим в горле. Цзян Чэн всё ещё был занят потерей самообладания.       — Не Хуайсан, послушай меня, это смертельное задание! Он и так ходит по тонкому льду с этим старым козлом Лань с момента этого тупого разговора про тёмную энергию в классе! Как ты думаешь, что произойдёт с этим идиотом, если он ко всему прочему решит запрыгнуть на племянника Лань Цижэня? Его исключат и вышвырнут из Облачных Глубин! Ты хоть представляешь, насколько Орден Юньмэн Цзян потерял бы лицо, если наш лучший ученик был исключён за сексуальные домогательства Лань Ванцзи?!       Не Хуайсан не выглядел обеспокоенным.       — Я думаю, что это маловероятно, — просто заявил он.       — Почему? — спросил Вэй Усянь. Он думал, что предсказание Цзян Чэна звучало довольно реалистично.       — Не мог бы ты поподробнее рассказать об этом? — попросил Цзян Чэн насмешливым тоном.       Не Хуайсан неторопливо осушил чашу, причмокнув губами, а затем начал объяснять, словно он разговаривал с малышом:       — Лань Ванцзи — ответственный за дисциплину, поэтому он отвечает и за наказание в Облачных Глубинах, вы, ребята, это знаете. Так что именно он накажет Вэй-сюна за это… нарушение. Однако единственный человек, который может выгнать кого-то из Облачных Глубин, это Лань-сяньшэн. Теперь, даже если бы он пылал от гнева, вы, ребята, правда думаете, что Лань-эр-гунцзы удастся преодолеть своё смущение и рассказать своему дяде, что его поцеловал в губы Вэй Усянь? — спросил он, подняв брови.       Вэй Усянь и Цзян Чэн уставились на него в тишине.       — Но что если он так и сделает? — спустя мгновение настоял Цзян Чэн. — Я имею в виду, что он назначил себе наказание за пребывание за стенами Облачных Глубин во время комендантского часа, когда он оказался там из-за того, что Вэй Усянь перетащил его через стену, пока тот просто выполнял свою работу. Чувак сумасшедший. Он уже доказал, что готов унизить себя, просто чтобы следовать правилам, наказывать остальных и делать жизнь каждого несчастной. Срывание вечеринок — это его образ жизни. Я не думаю, что он заботился бы о своей репутации, если бы это означало получение более тяжёлого наказания для Вэй Усяня.       Не Хуайсан пожал плечами.       — Ладно, да. Может, Лань Ванцзи не будет заботиться о влиянии этого инцидента на его имидж. Но Лань Цижэнь определённо будет.       — Я не понимаю, как это помогает твоей точке зрения? — Цзян Чэн пребывал в замешательстве.       — Это помогает моей точке зрения в том смысле, что даже если бы Лань-эр-гунцзы рассказал своему дяде, Лань-сяньшэн не исключил бы Вэй-сюна, потому что ему бы пришлось сообщить всем причину этого, а он не хотел бы публично оглашать, что его драгоценный племянник был осквернён бесчестными губами Вэй-сюна. Он также не смог бы солгать, поскольку это запрещено, поэтому какое бы наказание он ни решил назначить для Вэй-сюна, это должно быть что-то гораздо более сдержанное, чем исключение. С этого момента Вэй-сюну просто придётся вести себя оче-е-е-ень хорошо, потому что старый козёл Лань будет дышать ему в затылок, ожидая, когда тот сделает что-то, что могло бы быть использовано в качестве оправдание исключения.       Интерес Цзян Чэна заметно возрос после части про перспективу сдерживания Вэй Усяня, когда тот будет вынужден прекратить своё озорство. Мозг Вэй Усяня отказывался работать с тех пор, как слова «Лань-эр-гунцзы» и «поцеловал в губы Вэй Усянь» были произнесены Не Хуайсаном в одном предложении, поэтому он лишь смутно осознавал, что обсуждение продолжается.       — Да, ладно, хорошо, — сказал Цзян Чэн, усаживаясь на своём месте, в основном убеждённый, но всё ещё немного неуверенный. — Но я имею в виду, заставить Вэй Усяня поцеловать другого мужчину в губы просто из-за игры в правду или действие… разве это не слишком?       — Это действие, Цзян-сюн, а не прогулка по дворцовым садам. Это должно быть подло. Если бы это была девушка, то в чём бы заключался бы вызов? Это не было бы действием для него, он всегда делает это, даже если его не просят. Так ведь, Вэй-сюн? — позвал он, а Вэй Усянь только кивнул, всё ещё не желающий признаться, что никогда раньше никого не целовал, и слишком ошеломлённый, чтобы сделать что-то, кроме как выразить своё молчаливое согласие.       — Ну, я думаю, что тогда всё решено, — наконец согласился Цзян Чэн, одобрив эту идею, а затем повернулся к своему шисюну. — Так тебе и надо! Ты думал, что ты такой забавный, восхваляя внешность Лань Ванцзи и говоря о браке с ним, а? Ну, тогда готовься быть уморительным! Надеюсь, это научит тебя думать дважды, прежде чем нести бредовое дерьмо!       — Будешь выделываться — узнаешь, — добавил Не Хуайсан, почёсывая свою несуществующую козлиную бородку с философским видом.       Видя, что эти двое так жаждут, чтобы он поцеловал Лань Ванцзи, Вэй Усянь вышел из ступора и наконец осознал своё затруднительное положение. Он не знал, как выбраться из этой ситуации, не паникуя, поэтому надавил ещё немного.       — А это не слишком подло по отношению к Лань Чжаню? Он не играет в эту игру и ни на что не соглашался. Что если он почувствует себя оскорблённым? — он чувствовал себя обязанным напомнить этим двум, испытывая искреннее беспокойство по поводу этой ситуации.       Не Хуайсан начал слегка размахивать своим бумажным веером в направлении Вэй Усяня, пытаясь подуть на него свежим воздухом, как это можно было бы сделать с легкомысленной девушкой.       — Расслабься, Вэй-сюн. Это просто поцелуй. Он не станет менее чистым из-за этого. Не похоже, что вы двое будете раздеваться и переживать из-за этого, — а затем он добавил незаметнее, понизив голос: — и всегда есть вероятность, что Лань-эр-гунцзы может это понравиться.       — Да, верно, — вмешался Цзян Чэн, саркастически смеясь. — Конечно, ему понравится обмен слюной с самым частым посетителем Павильона Дисциплины. Возможно, он даже будет так вне себя от радости, что начнёт колотить кулаками по воздуху в знак празднования и в конце концов, возможно, один или два раза совершенно случайно заденет ими лицо Вэй Усяня.       Вэй Усянь осушил свою чашу Улыбки Императора в один глоток и с ужасом вздохнул.

***

      Им троим потребовалось всего лишь около одной палочки благовоний, чтобы придумать план засады для Лань Ванцзи.       Для всех Лань Ванцзи был грозным заклинателем — Вэй Усянь видел это своими глазами в ту первую ночь, когда они встретились, сила клинка Бичэня, встречаясь с Суйбянь во время боя, заставила его задыхаться от волнения — того было удивительно легко одурачить.       Будь то подкрадывание к нему в Холодных Источниках или отвлечение его портретом, чтобы подсунуть порнографические рисунки в буддистский текст, который тот читал, всё это было чрезвычайно легко из-за его наивности и настойчивости по отношению к соблюдению правил. Это делало его полностью предсказуемым.       «Ещё одна причина, по которой ему повезло бы быть моим другом», — ворчливо подумал про себя Вэй Усянь. «Да, иногда я могу его обмануть, но если бы он был моим другом, он мог бы повестись только на мои шутки, а не других людей, потому что я бы присматривал за ним. Отказ от моих предложений дружбы не только не избавит его от моих розыгрышей, но и не поможет ему в том случае, если другие люди тоже захотят его одурачить».       Хотя это была хорошая мысль, Вэй Усянь предположил, что это больше не будет иметь значения. Он был на сто процентов уверен, что то, что он собирается сделать, исключит даже самый минимальный шанс того, что они с Лань Ванцзи смогут когда-нибудь стать друзьями, если эта возможность вообще существовала. Это немного расстроило его.       «Ну, не похоже, что мои усилия куда-то меня привели», — сделал он вывод. «И я уже здесь, теперь нет пути назад».       Под «здесь» он имел в виду «посреди тёмного открытого коридора Облачных Глубин, посреди ночи, оставаясь совершенно неподвижным, глядя на потолочные балки прямо над собой, ожидая, когда Лань Ванцзи будет патрулировать эту область, пока Цзян Чэн и Не Хуайсан спрятались неподалёку, наблюдая». Потому что вот, что происходило там прямо сейчас.       Их план, как они решили, будет следующим: Вэй Усянь будет стоять там совершенно неподвижно, подняв взгляд, притворяясь чрезвычайно заинтересованным чем-то, спрятанным между потолочными балками в открытом коридоре между двором и стенами одного из многих учебных зданий Облачных Глубин. Эти здания часто посещались учениками только в течении дня и были всегда пусты по вечерам, за исключением ночного патруля Ланей — в этом конкретном случае, Лань Ванцзи. Вэй Усянь должен был привлечь внимание Лань Ванцзи к таинственной вещи на потолке, заставить его подойти достаточно близко и взглянуть, чтобы Вэй Усянь мог схватить его и прижаться поцелуем к губам. Цзян Чэн и Не Хуайсан спрятались бы за декоративными вазами, которые стояли во дворе, предоставляя хороший обзор.       — Постарайся удержать поцелуй хотя бы несколько секунд, — потребовал Не Хуайсан, прежде чем занять своё место за вазой вместе с Цзян Чэном. — Никакого лёгкого прикосновения губ и побега! Не делай этого в режиме супер скорости! Мы должны иметь возможность увидеть, как ваши губы соприкасаются, чтобы действие считалось выполненным.       — Да, да, я знаю, я знаю, — немного раздражённо повторил Вэй Усянь. — Ты уже говорил это, я понял.       Однако теперь, когда он ожидал появления Лань Ванцзи, его раздражение снова сменилось нервозностью. Он не мог поверить, что согласился на это действие. Даже стоя там, уставившись в потолок, в то время как два друга выжидающе наблюдали за ним, он всё ещё не мог поверить в то, что у него будет первый поцелуй. С Лань Ванцзи.       «И, вероятно, смерть от клинка Бичэня сразу после этого», — сетовал он, неуверенный в прогнозе Не Хуайсана, что его всего лишь отругают, чувствуя пот, выступающий на висках. «Я так, так обречён. Если мне каким-то образом удастся выжить этой ночью, я буду зажигать благовония для Гуаньинь каждый день. Я подмету пол ближайшего храма и…»       — Вэй Ин? — эхом разнёсся голос из конца коридора, нарушая абсолютную тишину ночи, а также бешеные мольбы в сознании Вэй Усяня.       Сердце Вэй Усяня ушло в пятки, и он лишь слегка опустил голову, чтобы бросить быстрый взгляд на фигуру в белом в нескольких чи от него, идущую в его направлении.       «Красивый», — была первая мысль Вэй Усяня, когда он увидел его.       Лань Ванцзи стоял, положив одну руку на меч и держа другую за спиной, с идеально ровной осанкой. Его чёрные шелковистые волосы слегка развевались вдоль тянущихся концов его вышитой облаками лобной ленты из-за ночного бриза. Мягкий, голубоватый свет луны отражался от его белых одежд и бледной кожи таким образом, что он казался неземным, как будто светился. Он не выглядел человеком, будучи прекраснее, чем луна, слишком божественным, чтобы быть реальным.       «Если бы я был простым крестьянином, незнакомым с совершенствованием», — задумался Вэй Усянь, заворожённый, — «я бы, несомненно, подумал, что сплю, и он какой-то небожитель, пришедший в мой сон, чтобы доставить сообщение от богов».       — Уже прошло время хай-ши. Прогулки ночью запрещены в Облачных Глубинах, — таким, по-видимому, было сообщение.       «Да, должно быть, я записал что-то в этом роде несколько сотен раз, поэтому я уже хорошо знаком с концепцией, спасибо», — хотел возразить Вэй Усянь, но сдержался, когда Лань Ванцзи приблизился изящными, но решительными шагами и остановился недалеко от него. У него был план, которому он должен был следовать. Он снова задрал голову и уставился в потолок.       — Нарушение комендантского часа запре… — начал Лань Ванцзи, но был прерван Вэй Усянем.       — Чш-ш-ш, — прошипел он, не глядя на Лань Ванцзи, ведя себя так, словно будучи загипнотизированным чем-то над собой.       Лань Ванцзи действительно прекратил говорить, даже не сказав «перебивать других запрещено», что, вероятно, было оправдано. Хотя Вэй Усянь не видел его лица, он чувствовал недоверие и недоумение, исходившие от существа Лань Ванцзи. Наверное, его никогда не заставляли замолчать за всю свою жизнь, и он, конечно, не ожидал, что из всех людей это сделает Вэй Усянь. Вэй Усянь рассмеялся бы, если бы так сильно не беспокоился о том, что последует дальше.       — Что Вэй Ин делает? — нерешительно спросил Лань Ванцзи, прошептав так тихо, что перо, упавшее на пол, издало бы больше шума.       «Должно быть, Цзян Чэну и Не Хуайсану тяжко приходится, пытаясь сдерживать хихиканье», — подумал Вэй Усянь. Он просто указал на потолок и продолжил прожигать взглядом одну точку.       — Там ничего нет, — тихо объявил Лань Ванцзи, проследив взглядом за указательным пальцем Вэй Усяня и некоторое время наблюдая за потолком.       — Ты не можешь увидеть оттуда. Балки заслоняют обзор, — ответил Вэй Усянь так тихо, как только мог, всё ещё не глядя на другого юношу.       Лань Ванцзи посмотрел на него с подозрением. Он был очень доверчив, но не до такой степени, чтобы слепо доверять Вэй Усяню после всего, что произошло между ними с начала гостевых лекций. В течение некоторого времени, которое ощущалось вечностью, Вэй Усянь просто продолжал пялиться наверх, пока Лань Ванцзи изучал его взглядом, явно пребывая в состоянии внутренней борьбы между желанием либо вытащить Бичэнь из ножен и затащить Вэй Усяня в гостевые комнаты с лезвием у горла, либо подойти ближе к тому месту, где стоял Вэй Усянь, чтобы осмотреть потолок под этим углом.       Однако, наконец, казалось, любопытство Лань Ванцзи взяло верх над ним, и хотя он всё ещё выглядел недоверчивым, он медленно приблизился, сокращая дистанцию между ними от нескольких шагов до расстояния вытянутой руки.       Он в последний раз бросил на Вэй Усяня пристальный взгляд, как будто ожидал прочесть ложь на его лице, а затем поднял глаза, нахмурившись, ища то, что привлекло внимание нарушителя спокойствия.       Сейчас или никогда, понял Вэй Усянь и собрал всё мужество, прежде чем его нервозность могла бы взять верх.       — Я всё ещё не вижу ничего…— отметил Лань Ванцзи, когда Вэй Усянь начал действовать.       Быстрым движением Вэй Усянь схватил юношу перед собой, впиваясь пальцами в затылок, а большими пальцами упираясь в щёки этого бесстрастного лица.       Взгляд Лань Ванцзи устремился к нему, но, прежде чем он мог бы как-то отреагировать, Вэй Усянь заговорил, его голос звучал неловко дрожащим в собственных ушах:       — Прости меня, Лань Чжань, — и быстро сократил оставшееся расстояние между ними, притягивая лицо Лань Ванцзи к себе, наклоняясь вперёд, чтобы соединить их губы. Он сразу же закрыл глаза, почувствовав резкий контраст и резкий вдох Лань Ванцзи, прекрасно зная, что он, скорее всего, потеряет сознание, если будет вынужден смотреть в эти пронзительные золотые глаза, прижимаясь губами к губам их владельца.       Не имея возможности ничего видеть, казалось, что все остальные его чувства обострились в геометрической прогрессии. Он прекрасно осознавал, насколько мягкими и слегка влажными ощущались губы Лань Ванцзи. Это нефритовое лицо, которое всегда выглядело ледяным на ощупь, казалось обжигающим под пальцами, а запах сандалового дерева немедленно окутал его. Он также был осведомлён о других вещах, таких странных, как, например, насколько молчаливым и неподвижным оставался Лань Ванцзи; то, как он, казалось, не дышал; или тот факт, что прошло больше фэня с момента, как их губы встретились, и ещё не было никаких толчков или ударов в сторону Вэй Усяня.       Когда его страх начал переходить в замешательство, в голове у Вэй Усяня стало немного легче, и он снова обрёл способность к полусвязным мыслям.       «Я думаю… эм, Цзян Чэн и Не Хуайсан уже увидели достаточно…? Это должно быть, хм, засчитанным», —он предположил. Он ожидал, что ему придётся яростно цепляться за Лань Ванцзи, пока его будут толкать и колотить, чтобы получить мало-мальский поцелуй. Ему никогда не приходило в голову, что Лань Ванцзи будет просто стоять, пока его целуют, не пытаясь остановить это. «Следует ли мне отстраниться…?», — задумался он.       Опасаясь, что ученик на смене патруля найдёт их в таком положении, Вэй Усянь медленно отстранился, разъединяя их губы и осторожно приоткрывая глаза.       Лань Ванцзи пялился на него, полностью парализованный. Его глаза были величиной с блюдца, розовый румянец распространялся от шеи к ушам и уголкам глаз, а его руки неловко висели по боками, как будто он собирался оттолкнуть Вэй Усяня, но замер в середине движения.       С этого момента Вэй Усянь оказался в полном замешательстве. В то время, как он был рад, что все его зубы всё ещё находятся во рту, и он не истекает кровью, реакция Лань Ванцзи каким-то образом смутила его ещё больше. Он мог чувствовать, как всё его лицо горит, и он знал, что должен быть невероятно покрасневшим, его дыхание сбилось, а руки ощущались ватными. Он почти хотел, чтобы Лань Ванцзи просто с силой оттолкнул его и начал яростно перечислять правила клана Лань в отношении публичных поцелуев и так называемых «нападок на честь».       Он знал, что должен что-то сказать, но, наверное, впервые за всю свою жизнь Вэй Усянь действительно потерял дар речи. Он отчаянно пытался придумать, что сказать, и в конце концов то, что вышло из его рта, хриплое и жалкое, было:       — Л-Лань Чжань? Я только что п-поцеловал тебя.       Лань Ванцзи моргнул, как будто испугался, услышав голос Вэй Усяня. Его взгляд устремился ко рту Вэй Усяня, и Вэй Усянь бессознательно и нервно облизнул губы. Затем Лань Ванцзи снова посмотрел ему в глаза, когда Вэй Ин продолжил:       — Ты… н-не злишься?       Как только он произнёс эти слова, Вэй Усянь чуть не вскрикнул от шока, когда его внезапно оттолкнули назад с огромной силой, его спина врезалась в стену позади него с достаточной силой, чтобы весь воздух вырвался из его лёгких.       «Ага, вот оно», — подумал он, а затем внезапно укорил себя: «Тупой, тупой, тупой! Конечно, он злится! Что это вообще за вопрос?»       Он снова открыл рот, на этот раз собираясь умолять Лань Ванцзи пощадить его жизнь, но мольбы не получили шанса сорваться с языка, потому что тёплое тело прижалось к его, губы врезались в его собственные, а язык оказался в его рту. Язык другого человека.       Язык Лань Ванцзи.       Вэй Усянь мог только издать удивлённый вздох, когда тот погрузился в его рот и обернулся вокруг его собственного языка, горячий, влажный и отчаянный. Он издал позорное задушенное нытьё, когда почувствовал, как кончик его языка пососали, что вызвало дрожь по всему телу.       В идеальном случае он, вероятно, был бы смущён тем, что происходило, зная, что у Цзян Чэна и Не Хуайсана были места в первом ряду в этом шоу. Однако в сложившейся ситуации у Вэй Усяня было уже довольно много забот, все его усилия были направлены на то, чтобы вдохнуть немного воздуха между тем, как его губы и язык облизывали, покусывали и посасывали, пытаясь изо всех сил не отключиться, пока Лань Ванцзи жадно впивался в его рот.        Но Лань Ванцзи не отступал. Вэй Усянь ахал и издавал беспомощные стоны, чувствуя, как ниточка их смешанной слюны скользит из уголка его рта к подбородку, и начинал чувствовать настоящее головокружение от недостатка воздуха, голова была слишком тяжёлой и слишком лёгкой одновременно, а его и без того трясущиеся ноги начали сдаваться.       Как раз в тот момент, когда он был уверен, что вот-вот потеряет сознание по-настоящему, Лань Ванцзи оторвался от его губ с влажным звуком и провёл носом вниз по шее Вэй Усяня, начав с энтузиазмом оставлять там синяк. Внезапное ощущение воздуха, наконец наполнившего его лёгкие, а также губ и зубов, играющих с его чувствительной кожей на горле, стало последней каплей для способности Вэй Ина, переполненного чувствами, стоять на ногах, когда его колени полностью согнулись под ним.       Он немного соскользнул вниз по стене, но был остановлен от падения на пол сильными руками Лань Ванцзи, одна обвила его талию, а другая прижалась к спине, предплечье давило на позвоночник, пока Лань Чжань использовал ладонь, чтобы придержать затылок Вэй Усяня, притягивая их ещё ближе, чем они были. Вэй Усянь задрожал, когда почувствовал себя ещё крепче прижатым к телу Лань Ванцзи. Он мог чувствовать, как грудные мышцы другого юноши двигались и растягивались, когда он поддерживал Вэй Усяня в объятиях. Но не только это.       Когда колени Вэй Усяня решили разомкнуться и попрощаться, он слегка соскользнул по стене, его ноги несколько (позорно) раздвинулись, и в итоге Лань Ванцзи прижался к нему, бросившись, чтобы остановить падение. Они были полностью прижаты друг к другу. Так что, когда бы Лань Ванцзи не двигался, Вэй Усянь чувствовал трение между их телами. В том числе и между ног.       Из его рта вырывались смущающие стоны и нытьё, пока он чувствовал вспышки удовольствия каждый раз, когда бёдра Лань Ванцзи проезжались по его собственным. Сам Лань Ванцзи издавал низкие стоны на ухо Вэй Усяня с каждым движением, покусывая мочку его уха. Именно во время одного из этих движений Вэй Усянь осознал, что что-то твёрдое прижималось к его промежности.       Открытие было достаточно шокирующим, чтобы разум Вэй Усяня прояснился. За несколько полученных секунд ясного мышления он заметил две вещи:       Во-первых, у Лань Ванцзи была эрекция. И, во-вторых, мягкие движения бёдер Лань Ванцзи были слишком ритмичными, чтобы быть просто непроизвольными подёргиваниями.       «Он имитирует половой акт», — понял Вэй Усянь, поражённый, чувствуя, как душа покидает его тело. «Лань Чжань трётся об меня».       Возможно, это было следствием того, что его мозг слишком долго был лишён кислорода, или, может быть, он мог на самом деле быть «малолетним развратником» (как выразился Лань Цижэнь во время своей последней проповеди). Возможно, это алкоголь всё ещё циркулировал по его венам. Или, что более вероятно, это было из-за того, что Вэй Усянь наслаждался реакцией Лань Ванцзи и был зациклен на идее заставить такого чопорного и правильного юношу перестать сдерживаться. Он всегда хотел увидеть, как Лань Ванцзи теряет контроль. Возможно, в этом и крылась причина.       Потому что, в то время как любой парень на месте Вэй Усяня испытал бы чувство глубокого ужаса и унижения, не желая ничего другого, кроме как извиниться перед Лань Ванцзи за то, что когда-либо осмелился прикоснуться к нему, а затем исчезнуть навсегда, Вэй Усянь на самом деле был в восторге от мысли о том, что Лань Ванцзи пришёл в такое состояние из-за него. Знание того, что Лань Ванцзи действительно был способен возбудиться, было похоже на то, что ему поведали самый большой и хорошо хранимый секрет в мире.       «Посмотри на себя, Лань Чжань», — усмехнулся он, думая про себя. «Вся эта работа, заключавшаяся в игнорировании меня и убеждении, что я не могу на тебя повлиять, теперь вылилась в то, что ты трёшься об меня таким непристойным образом, да? Потому что мне не только удалось заставить твою кровь кипеть, но и спуститься туда, и теперь твой член встал, ха! Ох, как всё меняется!» — он наслаждался собой практически до безумия.       Хотя он был способен думать, нельзя было сказать, что Вэй Усянь мог делать это в полной мере. С каждой секундой к нему на ум приходило всё больше и больше глупостей, и поскольку его рот, к сожалению, не мог оставаться закрытым дольше нескольких секунд, и он просто не мог упустить возможность подразнить Лань Ванцзи, в конце концов, он сказал с глупой ухмылкой:       — Эр-гэгэ, это Бичэнь упирается в моё, ох, моё бедро, или ты просто, ах, р-рад меня видеть?       Бёдра Лань Ванцзи замерли. Его зубы отпустили мочку уха Вэй Усяня, и он повернулся, чтобы посмотреть ему в глаза.       Вэй Усянь был в полном восторге, увидев лицо Лань Ванцзи, с радостью заметив опухшие губы юноши и глаза, наполненные смесью возмущения и желания. Вэй Усянь продолжал улыбаться, как самодовольный идиот, удовлетворённый своей работой, и даже издал тихое «хи-хи», пока Лань Ванцзи продолжал пристально смотреть на него.       Однако так было до тех пор, пока Лань Ванцзи не схватил его за воротник и бесцеремонно не потащил к ближайшей двери в нескольких шагах от них. Как только Лань Ванцзи распахнул её, он бросил Вэй Усяня в комнату, быстро шагнул внутрь и запер за собой дверь.       Комната оказалось маленьким классом, вероятно, предназначенным для уроков игры на гуцине, с местами только для четырёх учеников и одного учителя. Не то чтобы Вэй Усянь мог видеть что-то из этого, потому что в классе даже не было окон — вероятно, по соображениям акустики и звукоизоляции. Лунный свет не мог попасть внутрь, поэтому там стояла кромешная тьма. Этого и грубого толчка хватило, чтобы Вэй Усянь потерял равновесие, споткнулся об учительский помост и свалился на него на спину, издав удивлённое «ой». У него даже не было возможности попытаться встать, прежде чем Лань Ванцзи уже склонился над ним, снова яростно целуя его.       Вэй Усянь ненадолго растерялся, его голова кружилась без остановки, пока он не почувствовал, что его дёргают за пояс. Он прервал поцелуй, и Лань Ванцзи поднялся, безумной, но твёрдой хваткой распахивая одежды Вэй Усяня.       Оставшись только в штанах, Вэй Усянь почувствовал, как Лань Ванцзи слез с него и начал работать над завязками. Вэй Усянь воспользовался возможностью зажечь несколько свечей в комнате взмахом духовной энергии, чтобы он мог видеть, что происходит. Когда комната залилась мягким, тёплым светом свечей, он бросил взгляд вниз, где ладони Лань Ванцзи работали над узлами, и с лёгким изумлением заметил выпуклость в собственных штанах. Каким-то образом, из-за всего, что произошло, между шоком от эрекции Лань Ванцзи и осознанием, что он тёрся об него, Вэй Усянь полностью упустил из виду тот факт, что он сам был твёрдым.       Когда Лань Ванцзи, наконец, удалось развязать узлы, он стянул штаны с Вэй Усяня и отбросил их в манере, очень неподходящей члену клана Лань. Он посмотрел на покрасневший член Вэй Усяня, как будто это была какая-то священная реликвия, его взгляд был прикован к нему, а рот слегка приоткрыт. На Вэй Усяня никогда не смотрели в таком состоянии, не говоря уже об оценивании. Из всех людей Лань Ванцзи так пристально смотрел на полностью обнажённого него, на эрекцию, тяжело покачивающуюся над животом, и это было унизительно. Что ещё хуже, как будто подбодрённый таким вниманием со стороны Лань Ванцзи, его член даже решил дёрнуться и выпустить немного предэякулята на кончике. При этом его уровень смущения взлетел до небес, до такой степени, что он почувствовал, что может умереть прямо там.       Однако у Вэй Усяня не оказалось подходящего момента, чтобы погрузиться в унизительное испытание, будучи лежащим на помосте полностью обнажённым и с твёрдым членом перед Лань Ванцзи, потому что вскоре его наполнило чувство полнейшего шока, потрясающее до глубины души, когда он увидел, как Лань Ванцзи опустился на колени между голыми ногами Вэй Усяня.       На самом деле Вэй Усяня шокировало не само действие. Это была сцена, с которой он уже был довольно хорошо знаком, потому что видел её довольно часто в весенних книжках Не Хуайсана: красавица стоит на коленях, готовая взять мужчину перед ней в рот и доставить ему удовольствие с помощью языка и губ, пока он больше не сможет это выносить и не изольётся.       Вэй Усянь много раз представлял себя на месте мужчины в этих иллюстрациях, задаваясь вопросом, каково это — быть тем, кто получает такое наслаждение. Он представлял, что однажды, возможно, у него тоже будет красавица, которая будет стоять перед ним на коленях, желающая взять его губами, языком и ртом.       Он просто никогда не представлял, что красавицей в этой ситуации окажется Лань Ванцзи. Вот, что было шокирующим.       Вэй Усянь сел и, ошеломлённый, увидел, как Лань Ванцзи обхватил основание его члена одной рукой, наклонился и провёл розовым языком по всему стволу до головки, обхватывая его губами и пробуя пососать головку.       Вэй Усянь сильно вздрогнул и пробормотал удовлетворённое «ох, чёрт» с придыханием, а затем томно застонал, когда Лань Ванцзи взял его немного глубже и начал покачивать головой, покручивая языком и посасывая с каждым движением.       Вид такой нетронутой и незапятнанной фигуры, как Лань Ванцзи, всегда такого уважаемого и надлежащего, склонённого над бёдрами Вэй Усяня в этой непристойной позе, с покрасневшим лицом и бровями, нахмуренными в концентрации, когда он насаживался на его член, сопровождаемый грязными хлюпающими звуками, которые казались такими громкими в пустом классе, сводил Вэй Усяня с ума. Это и тот факт, что, казалось, его пронзали электрические разряды удовольствия.       Вэй Усянь чуть не закричал, когда Лань Ванцзи попытался взять ещё глубже, подавился несколько раз, но затем сумел насадиться и заглотил его до основания, прижимаясь носом к нижней части живота Вэй Усяня, пока член скользил по его горлу.       Руки Лань Ванцзи отпустили Вэй Усяня и упёрлись в пол. Он стоял на четвереньках, когда открыл глаза и установил зрительный контакт с Вэй Усянем, глядя через полуприкрытые веки с выражением лица, которое могло означать только «используй меня».       Вэй Усянь не мог осознать полную непристойность этой сцены. Конечно, он знал, что минет по своей сути был непристойным, но Лань Ванцзи, делающему минет, удалось вывести всё совершенно на новый уровень. И тот факт, что он делал это в классе Лань, пока Вэй Усянь лежал обнажённым на помосте учителя? Это казалось кощунством.       Тем не менее, Вэй Усянь уже был глубоко в горле Лань Ванцзи, и его мозг, одурманенный удовольствием, на самом деле не был заинтересован в идее прекращать всё это прямо сейчас, когда он так отчаянно хотел кончить, независимо от того, насколько неуважительно греховным было то, чем они занимались. Поэтому он просто молча принёс извинения духу Лань Аня от своего имени и от имени Лань Ванцзи, вплетаясь пальцами в волосы Лань Ванцзи и начиная направлять его голову, неглубоко толкаясь в его горло и рот.       Вскоре Вэй Усянь напрочь позабыл о каких-либо сожалениях по поводу порядочности, полностью завороженный зрелищем своего члена, скользящего между мягких розовых губ Лань Ванцзи, погружающегося в его горло и потом выходящего, потирающегося головкой о его нёбо. Всё это время Лань Ванцзи продолжал смотреть на него, что только ещё больше завело Вэй Усяня, к его ужасу.       Он изо всех сил старался быть нежным, но по мере того, как он приближался к кульминации, его бёдра начинали неконтролируемо дёргаться, заставляя его стать немного грубее. Пытаясь успокоиться, он переместил руки, чтобы лучше схватиться за волосы Лань Ванцзи. То, что оказалось под рукой, вплетённым в пальцы Вэй Усяня, было налобной лентой Лань Ванцзи. Почувствовав натяжение, Лань Ванцзи задрожал и издал задыхающийся стон вокруг члена Вэй Усяня, как будто этот поступок доставил ему сильнейшее удовольствие. Вэй Усянь не слишком задумывался об этом, потому что вибрация возбуждённого стона Лань Ванцзи, проходящая прямо через весь его член, была последней каплей перед тем, как он достиг пика. Ему даже не удалось предупредить Лань Ванцзи, что он собирается кончить, прежде чем он уже излился в его горло и рот.       Он отдалённо слышал свой собственный голос, повторяющий «Лань Чжань, Лань Чжань», задыхаясь, когда оргазм настиг его, прежде чем он просто снова упал на помост, чувствуя лакированную холодную древесину обнажённой и потной спиной.       Ему потребовалось довольно много времени, чтобы восстановить дыхание и осознать, где он находится. Когда он снова смог соединять слова в голове, первой его мыслью стал ряд пятнадцати последовательных «вау», а второй: «Ах, чёрт, я слишком долго приходил в себя. Лань Чжань, должно быть, уже привёл себя в порядок». Затем он слегка фыркнул, мечтательно улыбаясь. «Какая жалость, я действительно хотел увидеть его с моим семенем, капающим изо рта, как у дам в тех весенних книжках».       Слишком потерявшийся в своих бредовых послеоргазменных фантазиях, Вэй Усянь не заметил, как Лань Ванцзи зачерпнул семя изо рта пальцами, только осознав, что Лань Ванцзи вернулся к делу, когда эти смазанные пальцы оказались между его ног и начали притираться к его дырочке.       — … Лань Чжань? Что…? Ах! — сказал он, не понимая, что происходит, когда почувствовал, как один палец входит и проникает внутрь него.       Он совершенно потерял дар речи когда палец начал двигаться, сначала круговыми движениями, затем — скользя туда и обратно несколько раз, хотя ему удалось выйти из ступора, чувствуя, что второй палец проталкивается внутрь, на этот раз с бóльшим усилием.       Вэй Усянь приподнял голову, чтобы с трудом взглянуть на Лань Ванцзи, собираясь спросить: «Какого чёрта ты делаешь?», но остановился, когда заметил выражение лица другого юноши. Лань Ванцзи смотрел на свои собственные пальцы, скользящие вперёд и назад в отверстии Вэй Усяня, с таким напряжением, которое заставляло его выглядеть чуть ли не очарованным, его зрачки были расширены, а рот приоткрыт, уши покраснели и всё такое. Даже его дыхание было немного сбито.       «Он… наслаждается этим, я думаю?» — заметил Вэй Усянь, застигнутый врасплох.       Честно говоря, после этого минета, Вэй Усянь был на сто процентов уверен, что Лань Ванцзи захочет, чтобы он ответил ему взаимностью и отсосал в ответ. И Вэй Усянь не был из тех парней, которые не возвращают долги, так что, конечно, он бы это сделал. Он был покорным молодым господином, правда, поэтому после того, как Лань Ванцзи так хорошо позаботился о его эрекции, желание сделать то же самое для него в ответ было естественным.       Также, учитывая, как сильно Вэй Усянь наслаждался тем, что Лань Ванцзи потерял контроль и бросил своё пуританское монашеское поведение, главным призом было заставить того кончить. Если Лань Ванцзи уже выглядел таким диким с эрекцией, Вэй Усянь не мог представить, как бы он выглядел во время оргазма. И быть тем, кто стал его причиной? Даже более захватывающе.       «И занять второе место после Ланя в сексе? Ни за что. Я лучше утоплюсь в Холодных Источниках», — подумал он. И хотя, меньше ке назад, он бы никогда не подумал, что однажды ему сделает минет другой парень, сейчас он был уверен, что мог бы хорошо справиться. Он, в конце концов, читал всё это порно не просто так!       Поэтому он был полностью готов встать на колени и посвятить себя делу ублажения Лань Ванцзи.       Однако, увидев, каким восхищённым выглядел Лань Ванцзи, делая… что бы он ни делал там своими пальцами… Вэй Усянь подумал, что, возможно, он мог бы позволить ему и дальше продолжить получать это странное удовольствие. Может, он на самом деле предпочёл бы это, а не минет? И хотя чувство растяжения там было неудобным, Вэй Усянь предположил, что член в горле — также не самая удобная штука, так что это казалось справедливым.       Лань Ванцзи заметил, что Вэй Усянь поднял голову с помоста и наблюдал за ним. Он отвёл глаза от того места, где его пальцы погружались в Вэй Усяня, и, не услышав никаких жалоб, просто проинструктировал:       — Расслабься.       Вэй Усянь снова опустил голову на помост, фыркнув.       — И это говорит тот, у кого нет пальцев в заднице, — пробормотал Вэй Усянь, а затем услышал, как Лань Ванцзи издал тихий звук, который мог быть только фырканьем.       «Я заставил Лань Ванцзи рассмеяться», — осознал он, удивлённый и переполненный гордостью. «Не могу в это поверить. Лань Чжань показывает мне так много реакций сегодня».       Пока Лань Ванцзи продолжал двигать пальцами, они оба погрузились в тишину. Вэй Усянь поморщился и вздрогнул, почувствовав, как его дырочка всасывает ещё третий скользкий палец с небольшим трудом, но через некоторое время он привык к ощущениям.       Это однозначно не было плохо, но это также и не ощущалось приятно. В основном это было очень, очень неловко, особенно, учитывая, насколько тихим был Лань Ванцзи, нависший над помостом между раздвинутыми ногами Вэй Усяня, работающий пальцами внутри него. Вэй Усянь задавался вопросом, стоит ли ему сказать что-то, чтобы нарушить тишину. Он немного поспорил с самим собой, стоит ли ему просто выпалить: «Посмотри на нас. Кто бы мог подумать?» — но в итоге решил остаться тихим, так как светская беседа с Лань Ванцзи никогда не приносила свои плоды.       Как бы то ни было, он начал медитировать, что для него означало тупо пялиться в потолок и позволять своим мыслям блуждать.       Большинство его мыслей было о том, что он не понимал, какое именно наслаждение получал Лань Ванцзи от его текущего занятия.       «Это то, что присуще Ланям?» — размышлял он, но не мог представить Лань Цижэня, который отреагировал бы на это любым другим способом, кроме искажения ци.       «И я думаю, что вспомнил бы, если бы на стене с правилами клана Лань было что-то о пальцах в задни…», — он был в середине напоминания себе, когда его мыслительный процесс был резко прерван Лань Ванцзи, сгибающим пальцы и задевающим местечко внутри Вэй Усяня, которое чуть не заставило его забиться в конвульсиях от удовольствия.       «Какого хрена???» — только удалось ему подумать, а затем Лань Ванцзи продолжил безжалостно массировать эту точку, превращая его в полный извивающийся беспорядок. Вэй Усянь почувствовал, что сходит с ума от ощущений, и не мог удержаться от плача и стонов, выгибая спину и приподнимая бёдра, чтобы бесстыдно потереться о пальцы Лань Ванцзи, одновременно убегая и ища удовольствие, которое они дарили. Прошло немного времени, прежде чем его член снова сильно покраснел и начал истекать, капли предэякулята стекали на его живот, когда эрекция покачивалась во время бешеных движений бёдер.       Потом, внезапно, к облегчению и ужасу Вэй Усяня, Лань Ванцзи убрал пальцы с того места, где они мучали его, оставив только странную пустоту. Вэй Усянь чувствовал, что сходит с ума. Он чувствовал себя настолько расстроенным из-за того, что его удовольствие было прервано, что ему даже удалось сформулировать предложения.       — Л-Лань Чжань! Почему ты о-остановился? Именно тогда, когда я начал этим наслаждаться! — упрекнул он, приподнимаясь на локтях, но затем замолчал, увидев Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи раздевался.       Белый шёлк упал, чтобы обнажить не только невероятно скульптурное тело с широкими плечами и тонкой талией, всеми твёрдыми мышцами и мягкой бледной кожей, но также и твёрдую выпуклость, которую Вэй Усянь почувствовал, когда они целовались раньше.       Глаза Вэй Усяня сильно расширились, когда его разум попытался воспринять размер этого члена.       «Чёрт возьми. И подумать только, что, когда я перечислял его качества, мне стоило добавить член, размером с лошадиный, в список!» — восхитился он, когда Лань Ванцзи погладил себя, распределив предэякулят с головки по всему члену.       Вэй Усянь даже не помнил, чтобы ему было стыдно за то, что он пялился. Эрекция Лань Ванцзи была больше, чем его собственная, не с ужасной разницей, но достаточной, чтобы это было заметным, если обращать внимание — что и делал Вэй Усянь.       Хотя Вэй Усянь никогда раньше не видел эрегированных членов, кроме своего собственного, он видел других обнажённых юношей в Пристани Лотоса, когда он и его братья-ученики прокрадывались, чтобы искупаться, и он мысленно сравнивал свой размер с их, поэтому знал, что сам не маленький. Он даже был больше Цзян Чэна, хотя никогда не указывал и никогда не укажет на это своему шиди, на самом деле изо всех сил стараясь скрыть этот факт, так как он действительно ещё не был готов для очередного раунда горьких восклицаний: «Я всегда уступаю тебе во всём, ага». Особенно, если это касалось размера мужественности, потому что ему правда приходилось сдерживаться, чтобы не выпалить что-то вроде: «не похоже на то, что ты когда-нибудь используешь свой, ты, отталкивающий девиц хронический раздражитель людей». Он также немного побаивался, что Юй-фужэнь выйдет из себя, если узнает об этом, хотя предполагал, что наказывать его за то, что его член больше, чем у её сына, будет слишком даже для неё.       Вэй Усянь ещё бы долго размышлял над этой темой, если бы что-то большое внезапно не попыталось войти в его дырочку, возвращая его в реальность.       Он вздрогнул, выходя из оцепенения, и понял, что происходит, только когда увидел Лань Ванцзи со смазанным членом, приставленным к его отверстию, начинающего медленно проталкиваться.       — Подожди! Подожди, подожди, подожди! Нет, нет, нет, Лань Чжань, ты не можешь, нгх-а-а-А-АХ! — он запаниковал, но уже было слишком поздно, и Лань Ванцзи уже медленно проникал в него.       — Он не поместится! Он слишком большой, Лань Чжань, пожалуйста, я не могу принять его! — он жалко икнул, головка почти полностью оказалась поглощена его дырочкой.       — Да, ты можешь. Вэй Ин принимает меня очень хорошо, — похвалил Лань Ванцзи спокойным голосом, хотя и тяжело дыша, а затем наклонился к Вэй Усяню, чтобы соединить их губы.       Поцелуй был нежным, как бы чтобы успокоить Вэй Усяня, но на этот раз Лань Ванцзи был другим на вкус, по сравнению с их предыдущими поцелуями. Вэй Усянь на несколько секунд растерялся, прежде чем понял, что это потому, что он мог чувствовать себя на губах Лань Ванцзи. Абсолютная грязь ситуации дошла до него, и он полностью обмяк. После того, как каждая мышца в его теле расслабилась, Лань Ванцзи проскользнуть внутрь целиком всего одним плавным движением. Вэй Усянь взвизгнул от чувства заполненности до краёв, раскрытый и насаженный на член Лань Ванцзи.       — Т-ты в-внутри м-меня, — с трудом выдохнул Вэй Усянь, когда Лань Ванцзи более удобно устроился между его ног. Каждое мельчайшее движение заставило Вэй Усяня осознать, где именно были соединены их тела.       — Мгм, — просто ответил Лань Ванцзи, по мнению Вэй Усяня, звуча слишком спокойно. Как будто они снова были в библиотеке, он следил за наказанием Вэй Усяня, отказываясь реагировать на любые шутки, исходящие от него. Вэй Усянь задавался вопросом, не очнулся ли Лань Ванцзи от своего возбуждённого безумия.       — Ты… мы… мы двое… мы… — попытался сказать Вэй Усянь, но не мог заставить себя произнести эти слова.       — Трахаемся? — закончил за него предложение Лань Ванцзи и начал медленно двигаться обратно.       Да, нет, одержимый сексуальный зверь Лань Чжань, похоже, всё ещё с нами в одной комнате, сделал вывод Вэй Усянь, его глаза закатились, когда он почувствовал, как сводящий с ума член Лань Ванцзи упирается в его внутренние стенки.       Учитывая, насколько смазанными были и дырочка Вэй Усяня, и член Лань Ванцзи, не прошло много времени, прежде чем скольжение стало легче, и Лань Ванцзи смог толкаться по-настоящему. Пока они трахались, маленький класс наполнился непристойными звуками, один хуже другого: шлепки бёдер Лань Ванцзи по заднице и задней стороне бёдер Вэй Усяня, влажное хлюпанье, доносящееся из того места, где они были соединены, задыхающиеся и высокие «ах-ах-ах» Вэй Усяня каждый раз, когда они сталкивались, стоны удовольствия Лань Ванцзи, звуки его губ, оставляющих синяки на шее и груди Вэй Усяня.       «Вау. Ох, чёрт, вау, это безумие. Лань Чжань… Лань Чжань такой страстный любовник», — ошеломлённо подумал Вэй Усянь, пока его руки исследовали мышцы рук, груди и спины Лань Ванцзи. Затем он испугался собственного выбора слов.       Любовник.       Был ли Лань Чжань его любовником?       Был ли он любовником Лань Чжаня?       Вэй Усянь почувствовал, как всё его тело потеплело от этой мысли. Лань Ванцзи прошёлся языком по любовным укусам, которые оставил под челюстью Вэй Усяня, кожа там приятно покалывала, резко контрастируя с его разбитой нижней частью тела, и Вэй Усянь влюблённо вздохнул.       «Лань Чжань… он такой удивительный… Я не могу поверить, что он настолько хорош в занятиях любовью… И что мне посчастливилось встретить его сегодня ночью… Иначе я бы просто выпил больше алкоголя и напился в стельку… а он бы… он бы…» — он мысленно бредил, но потом внезапно остановился.       Лань Чжань делал бы что?       Патрулировал, да, очевидно. Но что бы он делал во время патрулирования? Типа, на самом деле делал? Потому что, технически, он патрулировал прямо сейчас. Это было официальное его занятие. На самом деле он в тайне занимался Вэй Ином в пустом классе.       Сознание Вэй Усяня было размытым, неспособным правильно определить причину и следствие, и в этот момент он забыл, что всё их занятие любовью произошло из-за украденного поцелуя у Лань Ванцзи, и, следовательно, по его собственной инициативе, из-за того, что никто кроме него не осмелился бы сделать. Поэтому он начал сходить с ума от подозрений о личной жизни Лань Ванцзи.       «Это… это обычное для него явление? Он пользуется тем фактом, что его ночное дежурство даёт ему право разгуливать по ночам, чтобы изнасиловать беспомощных, ничего не подозревающих учеников, которых он находит бродящими в одиночестве? Он ведёт двойную жизнь? Ответственный за дисциплину днём, развратный негодяй ночью? Оказался ли я просто в нужном месте в нужное время, такой удобный для него? Я просто тот, кого он имеет сегодня ночью? Ещё один в его списке «был там, занимался этим»?» — начал накручивать себя он. Его злое сознание даже начало представлять Лань Ванцзи, хватающего безликих учеников и наклоняющего их над столами, использующего свою поражающую силу рук Ланей, чтобы удержать их одной рукой, и приставляющего член к их входу другой рукой, прижимаясь и толкаясь в них, чем он и занимался с Вэй Усянем в данный момент.       Мысленный образ Лань Ванцзи в муках страсти с другим человеком под ним, подпрыгивающим на его члене, заставил Вэй Усяня кипеть от ревности. Он впился в шею Лань Ванцзи и начал со злостью оставлять там синяки, отчаянно желая таким образом пометить Второго Нефрита как своего. Если бы у него было время и навыки, он бы обязательно оставил «Вэй Усянь был здесь» на шее Лань Ванцзи с помощью засосов в форме иероглифов. Однако такие усилия пропали бы даром, осознал Вэй Усянь, так как золотое ядро Лань Ванцзи было достаточно сильным, чтобы за ночь синяки исчезли.       Это только подлило масла в новую теорию заговора Вэй Усяня «Лань Чжань — плейбой». По его мнению, наличие такого золотое ядра, способного так быстро избавиться от засосов, было действительно подозрительным!       Он вытянул руки и обхватил лицо Лань Ванцзи, в то время как его губы начали осыпать его щёки отчаянными, умоляющими поцелуями. Ему нужно было выяснить, поэтому он решил прощупать почву:       — Эр-гэгэ всегда такой с-свирепый в постели? Или т-только со своим В-Вэй Ином?       — Только с Вэй Ином, — ответил Лань Ванцзи, целуя лицо Вэй Усяня в ответ. — Никогда не было никого другого. Хочу иметь только… хочу иметь только моего Вэй Ина.       То, как задрожал Лань Ванцзи, когда произнёс «мой Вэй Ин», заставило Вэй Усяня почувствовать головокружение от волнения. Признание в том, что он никогда не занимался сексом ни с кем другим до него, также сотворило чудеса с нынешним состоянием безумия Вэй Усяня.       — Да! Я твой! Я твой Вэй Ин! Ты можешь иметь меня, как только ты захочешь, Лань Чжань, в любое время! Я весь твой!       — Весь мой? — спросил Лань Ванцзи, замедляя движение бёдрами, полностью сосредоточив внимание на лице Вэй Усяня, едва не прожигая его глазами, похожими на расплавленное золото.       Открытое желание на лице Лань Ванцзи, похоже, только подлило масла в огонь Вэй Усяня. Он так нервничал, что, прежде чем смог остановиться, начал выпаливать все те вещи, которые отчаянно пытался сохранить в секрете ото всех всю ночь.       — Весь твой! Только твой! Эр-гэгэ — первый у меня. Мой первый поцелуй тоже. Я был только с Эр-гэгэ!       Лань Ванцзи полностью остановился, прямо перед новым толчком. Внутри осталась только головка, которую отчаянно всасывала дырочка Вэй Усяня, как будто цепляясь за него, отказываясь расстаться.       — Ты никогда ничем не занимался с кем-то другим до этого?       — Н-нет, я… я хотел, чтобы это было особенным, — признался Вэй Усянь, пытаясь притянуть бёдра Лань Ванцзи ближе, чтобы ствол мог проскользнуть обратно внутрь. Несмотря на его усилия, Лань Ванцзи даже не сдвинулся с места, всё ещё застывший и пристально смотрящий на него.       — Ты берёг себя для меня? — спросил он, словно это было самым важным делом во вселенной.       От вопроса кожа Вэй Усяня покрылась мурашками и бабочки закружились в его животе. Его сердце забилось так быстро, что он испугался, что упадёт в обморок прямо здесь.       — Д-да, — наконец удалось ему ответить, задыхаясь и чувствуя, как его румянец превратился в ещё более глубокий оттенок розового. — Да, я хранил себя для Лань-эр-гэгэ.       Вэй Усянь никогда не любил признаваться в этом себе, но в глубине души он действительно хранил себя для единственного человека, который, как он надеялся, однажды окажется любовью всей его жизни. Несмотря на то, что все о нём думали, он в тайне был романтичным парнем. Его сердце трепетало от мысли о том, чтобы найти свою судьбу и быть вместе с этим человеком, но он никогда не имел представления о том, кто мог бы быть этим человеком, и всякий раз, когда пытался представить его, в его голове всплывал просто набор очертаний в смутной форме женщины. Ещё палочку благовоний назад он правда не думал, что этим человеком может оказаться Лань Ванцзи, но теперь его ответ казался невероятно правильным.       Когда Вэй Усянь осмелился поцеловать Лань Ванцзи, он совсем не злился и не расстраивался, что его первый поцелуй, который он оберегал всё время, был подарен второму молодому господину Ордена Лань. Его единственным беспокойством была мысль о том, возненавидит ли его за это Лань Ванцзи. Несмотря на то, что он всегда говорил себе, он жаждал внимания и одобрения Лань Ванцзи. Лань Ванцзи был праведным, трудолюбивым, грациозным, элегантным и хорошим человеком, совмещая в себе всё то, чем восхищался Вэй Усянь. Все комплименты его внешности были искренними, и Вэй Усянь правда был высокого мнения о нём во всех отношениях. С момента их первой встречи Вэй Усянь считал Лань Ванцзи равным себе. Подобным себе. Им суждено было быть вместе.       «Суждено было оказаться в объятиях друг друга», — осознал Вэй Усянь, ответив Лань Ванцзи.       На Лань Ванцзи, казалось, глубоко повлияло признание Вэй Усяня. В один момент он пялился на него, всё ещё подобный каменному изваянию, потрясённый словами, которые только что услышал, а в следующий — уже врезался бёдрами в задницу Вэй Усяня так сильно, что даже помост под ними задрожал.       — Эр-гэгэ — такой н-негодяй! Я п-просто сказал ему, что я девственник, и вместо того, чтобы быть помягче со мной, нгах, о-он лишает меня невинности ещё более ж-жестоко! — захныкал Вэй Усянь, пока в уголках его глаз собирались слёзы.       Хотя он жаловался, на самом деле он наслаждался грубым обращением. Когда Лань Ванцзи попытался умерить силу своих толчков после возражений Вэй Усяня, Вэй Усянь обхватил его и начал умолять:       — С-сильнее, гэгэ, н-не сдерживайся. Т-ты выглядишь таким сексуальным, когда т-ты зол. Т-трахни меня так, как будто ты сошёл с ума. Если я умоляю тебя сжалиться, значит это и-идеально!       Лань Ванцзи, всегда такой хороший мальчик, сделал так, как он просил. Вскоре Вэй Усяня трахали до безумия.       Когда головка члена Лань Ванцзи снова ударила по этому волшебному местечку внутри Вэй Усяня, тот дёрнулся и громко застонал, обхватив его талию ногами, чтобы удержать его под этим конкретным углом и начал умолять:       — Эр-гэгэ… п-пожалуйста, будь хорошим для с-своего Вэй Ина… т-трахни меня так, трахни в эту т-точку, м?       Лань Ванцзи ничего не сказал, просто послушно сделал так, как его попросили, агрессивно двигая бёдрами, вбиваясь членом в приятное местечко Вэй Усяня. Вэй Усянь яростно извивался, стонал и непрерывно задыхался, пока слёзы скатывались по его щекам. Лань Ванцзи просто продолжал жёстко трахать его, оставляя синяки своими сильными руками на внутренней стороне бёдер, где он удерживал их открытыми.       Вэй Усянь начал царапать спину Лань Ванцзи, пытаясь ухватиться за что-то изо всех сил, но Лань Ванцзи не желал с этим мириться. Его ладони покинули бёдра Вэй Усяня и обхватили его запястья, прижав их к помосту над головой.       Вэй Усянь отчаянно зарыдал, измученный удовольствием, слишком интенсивным для него, и попытался сомкнуть ноги, прижав их к бокам Лань Ванцзи. Он не зашёл слишком далеко в этом, поскольку Лань Ванцзи, по-видимому, хотел быть тем, кто полностью контролирует их занятие любовью:       — Держи свои ноги раздвинутыми для меня, — прохрипел властный голос Лань Ванцзи ему на ухо.       Услышав приказ, Вэй Усянь слабо проскулил, но немедленно подчинился, тело было послушным и податливым под Лань Ванцзи. Если бы он был способен соображать, он был бы шокирован тем, насколько он был покорным.       Он был совершенно не в своём уме, и его рот начал двигаться сам по себе, извергая абсурд между непристойными криками:       — Эр-гэгэ… т-так грубо по отношению к т-твоему к Вэй Ину… ты порвёшь м-меня, ах, этим т-твоим огромным членом… ннргах… Тебе нравится? В-видеть меня в с-своей власти? Ах, ах, ох, моя д-дырочка достаточно у-узкая, ч-чтобы Э-Эр-гэгэ нра-нравилось? Тебе х-хорошо вну-внтури меня?       — Д-да. Идеально. Вэй Ин выглядит таким очаровательным, принимая мой член так послушно, — ответил Лань Ванцзи между затруднёнными вздохами, играясь языком с одним из сосков Вэй Усяня.       Это стало переломным моментом для Вэй Усяня. Если можно было бы покраснеть ещё сильнее, он бы это сделал. Слышать, как Лань Ванцзи хвалит его за то, что он раздвинул ноги для него, за то, что позволил ему погрузиться в него, было уже слишком. Лань Ванцзи, ведущий себя властно и очевидно наслаждающийся смиренно подчиняющимся его приказам Вэй Усянем, — это было уже слишком. Быть названным «очаровательным», пока в него вбивались на помосте, и член Лань Ванцзи наполнял его дырочку, было уже слишком. Трение зубов Лань Ванцзи о его затвердевший сосок, как он уже сказал, было уже слишком. Это всё было уже слишком.       Вэй Усянь дико содрогнулся, выгибая спину и откидывая голову назад, пока его член извергал белую жидкость между их животами. Сила оргазма заставила всё его тело задрожать, и его дырочка сжалась вокруг члена Лань Ванцзи, из-за чего тот издал задушенный стон и тоже начал дрожать, его бёдра двигались хаотично, пока он наполнял Вэй Усяня своим семенем, повторяя «Вэй Ин, Вэй Ин», как молитву.       Вэй Усянь был измотан. Он рухнул и остался лежать неподвижно на помосте, пытаясь снова перевести дух. Лань Ванцзи присоединился к нему несколько секунд спустя, падая на него, измученный собственной кульминацией. Он был липким, горячим и, прежде всего, тяжёлым.       — Лань Чжань… ты раздавишь меня… моя задница и спина слишком болят… — пожаловался Вэй Усянь, изо всех сил пытаясь говорить под угнетающим весом другого.       Лань Ванцзи обхватил Вэй Усяня руками и осторожно перевернулся на спину так, чтобы Вэй Усянь лежал на его животе, наполовину сверху него.       Они оба некоторое время молча обнимались, наслаждаясь посткоитальным блаженством. Вэй Усянь держал глаза закрытыми, удовлетворённо обнимая торс Лань Ванцзи, пока тот выводил успокаивающие круги на его спине. Несмотря на боль в заднице, всё его тело казалось тёплым и расслабленным, его разум был спокойным, а сердце лёгким, как пёрышко.       Ему было хорошо.       «Это было… удивительно. Лань Чжань… он заставил меня почувствовать себя так, так хорошо. Он не был холоден по отношению ко мне сегодня, нет, совсем наоборот», — мечтательно вздохнул Вэй Усянь. «Он кажется таким тёплым, таким приятным. Он назвал меня очаровательным. Он поцеловал меня, обнял меня. Он занимался со мной любовью», — хихикал он про себя, чувствуя, что его щёки все ещё тёплые.       Когда он почувствовал, как рука поглаживает его волосы, Вэй Усянь медленно открыл глаза. Лань Ванцзи восхищённо смотрел на него с нежным выражением лица.       Вэй Усянь нерешительно улыбнулся ему, но не своей обычной дерзкой, очаровательной, самоуверенной улыбкой, а необычно застенчивой. Лань Ванцзи стал выглядеть ещё более нежным и улыбнулся в ответ, уголки его губ слегка приподнялись, а глаза наполнились любовью.       Улыбка Вэй Усяня стала шире, более сияющей, его сердце казалось слишком большим в груди.       — Лань Чжань? — тихо позвал он.       — Мгм? — немедленно ответил Лань Ванцзи, ни на секунду не отводя взгляд от Вэй Усяня, его восторженное выражение лица всё ещё было на месте.       — Лань Чжань, Лань Чжань! — захихикал Вэй Усянь, как влюблённая девица.       — Вэй Ин? — позвал его в ответ Лань Ванцзи, любопытный, но нежный.       — Лань Чжань, ты не отводишь взгляд, когда я зову тебя! Ты уделяешь мне своё внимание! — восхитился он.       — У Вэй Ина всегда оно было.       Вэй Усянь почувствовал, как его сердце затрепетало от ответа, но ему показалось, что Лань Ванцзи был чуточку обольстителен. Хотя, как он помнил, Ланям не разрешалось лгать. Но опять же, Лань Ванцзи, вероятно, сегодня нарушил все правила, касающиеся распущенности.       — Ты всё время меня игнорировал, — напомнил ему Вэй Усянь. — Все думали, что ты меня ненавидишь.       — Никогда. Всегда хотел тебя.       Брови Вэй Усяня удивлённо поднялись из-за этого, а сердце заколотилось в груди.       — Тогда почему ты так много раз отвергал меня? Я постоянно пытался приблизиться к тебе, но ты всегда отталкивал меня. Ты даже отказался, когда я пригласил тебя навестить меня в Юньмэне, — спросил он, широко раскрыв глаза.       Лань Ванцзи выглядел смущённым. Он несколько секунд собирался с мыслями, а затем тихо начал говорить, как будто признаваясь:       — Сначала я… не понимал своих чувств. Когда я понял, что они собой представляют, мне стало страшно. Ты так сильно повлиял на меня, и я не хотел, чтобы ты это заметил. Я… боялся, что мои чувства были безответными, и что ухаживания Вэй Ина были только для того, чтобы посмеяться надо мной. Я боялся твоей реакции, если ты узнаешь, что я чувствую к тебе, — выдохнул он, а затем издал дрожащий вздох. — Более того, я боялся, что твои провокации ослабят мою сдержанность и что… что я бы…       Он замолчал, но Вэй Усянь заметил, что кончики его ушей снова порозовели.       — Наклонишь меня над ближайшей поверхностью и возьмёшь меня против моей воли? — мурлыча, предположил Вэй Усянь, восхищённый идеей, что он мог соблазнить Лань Ванцзи до такой степени, что тот боялся потерять контроль над своими сексуальными порывами.       Лань Ванцзи не смотрел ему в глаза и просто согласился кивком головы, слишком смущённый. Вэй Усянь был очень доволен. То, что Лань Ванцзи находил его неотразимым, было чем-то, о чём он никогда не смел мечтать, думать или хотеть. Но теперь, когда он знал, что это реальность, Вэй Усянь чувствовал, что больше не может жить в мире, где это по-другому.       — Но с какого времени? — спросил он, очень любопытный, лаская гладкую грудь Лань Ванцзи. Он прижался к ней маленькими поцелуями, ожидая, пока его застенчивый Лань Чжань соберётся с силами, чтобы раскрыть эту информацию.       — С нашего сражения на крыше, — наконец, признался тот, к восторгу Вэй Усяня. — Когда ты столкнул меня со стены и свалился на меня сверху. Если бы я просто сделал так, как хотел… Я бы прижал тебя к земле и взял тебя прямо там, — выдохнул он, как будто это признание сняло с его плеч огромный груз.       Вэй Усянь удовлетворённо хмыкнул, когда потянулся, чтобы снова поцеловать Лань Ванцзи в губы. Некоторое время они с любовью целовались, а затем Вэй Усянь прервал поцелуй, чтобы заговорить, посасывая мочку уха Лань Ванцзи:       — Возможно, тебе следовало. Ты мог бы просто связать меня своей налобной лентой и заткнуть меня своим заклинанием молчания. Сначала я бы пытался сопротивляться, но как только ты бы закончил делать это со мной, я бы не донёс на тебя. Я бы вернулся в поисках тебя на следующий день и попросил о большем.       Лань Ванцзи вздрогнул и пристально посмотрел на Вэй Усяня с выжидающим выражением лица:       — Ты придёшь ко мне завтра, прося о большем?       — Пока Эр-гэгэ хочет меня, я позволю ему иметь меня в любое время, — ответил Вэй Усянь, уже пребывая в режиме соблазнителя.       — Тогда я буду иметь тебя каждый день, — объявил Лань Ванцзи, не упуская шанса. Вэй Усянь был на седьмом небе от счастья, его сердце было полно чистой, безудержной радости.       Он испытывал огромную эйфорию и также облегчение от того, что Лань Чжань чувствовал то же самое и жаждал большего. Если, после всего, что они сделали, после того, как Вэй Усянь развалился в его руках и отчаянно жаждал его любящих ласк, даже признавшись, что хранил свою девственность для него, Лань Ванцзи заявил бы, что это был просто ничего не значащий для него секс на одну ночь, применив ход с «никто тебе не поверит» и притворившись, что между ними ничего не было, Вэй Усянь даже не мог представить, как бы он справился с этим, говоря с точки зрения психологии. Он, вероятно, остался бы в состоянии неконтролируемой истерии и преследовал бы Лань Ванцзи голым на четвереньках, умоляя снова войти в него. Каждый Лань в радиусе десяти ли пострадал бы от искажения ци от этого вида, а Лань Цижэнь наконец-то навсегда выгнал бы его из Гусу, зайдя так далеко, что развесил бы по всей области под контролем Ордена Лань плакаты с его изображением и подписью «Вы видели этого заклинателя? Если да, то немедленно свяжитесь с Лань Цижэнем». Он стал бы официально считаться сумасшедшим, и либо Юй-фужэнь осуществила бы свои мечты, выгнав его из Ордена Юньмэн Цзян, либо он был бы заперт в забытом уголке Пристани Лотоса, где никто не смог бы услышать, как он играет грустные, тоскливые мелодии на бамбуковой флейте днём и рыдает в подушку ночью, зовя Лань Ванцзи.       Ладно, да, возможно, это было слишком драматично, но вот в чём была суть: он правда, правда был рад любви Лань Ванцзи.       Они лежали там некоторое время, просто греясь в любящем взгляде друг друга, пока импульс энергии не раздался откуда-то из одежд Лань Ванцзи на полу. Вэй Усянь вопросительно посмотрел на него.       — Пульсация этого талисмана означает, что моя смена скоро подойдёт к концу, — пояснил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь понимающе кивнул, когда Лань Ванцзи начал двигаться, немного надувшись от осознания, что они должны расстаться на ночь. Он вздрогнул, когда Лань Ванцзи поднял их обоих и вышел из него. Ощущение, как теперь мягкий член Лань Ванцзи покидает его, а семя вытекает из его дырочки и стекает по бёдрам, заставило его снова покраснеть, застенчивость одолела его, когда он прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Он стоял так некоторое время, просто вслушиваясь в звуки шелеста ткани, пока Лань Ванцзи одевался и приводил себя в порядок.       Вэй Усянь вздрогнул от удивления, когда почувствовал, что его трогают в нижней области, и открыл глаза, чтобы увидеть, как Лань Ванцзи вытирает его платком.       Он смущённо улыбнулся, но позволил Лань Ванцзи очистить себя как можно лучше, просто спокойно наблюдая. Размазывание спермы по всей его заднице, животу и ногам и вытирание её платком с вышитыми облаками было ещё одним дополнением к его бесконечному списку вещей, которые не входили в планы сегодня ночью, но он не жаловался.       Когда Лань Ванцзи закончил вытирать и убрал платок, Вэй Усянь заметил, что, хотя он уже выглядел практически безупречно, его налобная лента съехала. Будучи единственным с чистыми руками, Вэй Усянь наклонился ближе и поправил её так, чтобы она снова сидела идеально прямо над бровями Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи оживился и посмотрел на Вэй Усяня немного мечтательными глазами.       — Что? — спросил Вэй Усянь. — Что-то не так, когда я прикасаюсь к ней?       Лань Ванцзи выглядел немного позабавленным этим.       — Помимо родителей и потомства, только супругу разрешено прикасаться к священной ленте.       — О, — Вэй Усянь замер. Теперь, когда он подумал об этом, он действительно читал что-то подобное в правилах Ланей, но был слишком ошеломлён, чтобы думать об этом в течение последнего ке. Теперь, когда ему напомнили об этом, намёк ударил в его голову со всей силы. Он искал знаки смирения на лице Лань Ванцзи, но их не было. Вместо этого его глаза светились надеждой.       — Традиция требует брака, — сообщил Лань Ванцзи.       Сердце Вэй Усяня забилось как сумасшедшее в миллионный раз за эту ночь. Он начал опасаться, что у него появятся проблемы с сердцем. Если это будет продолжаться.       — Я… о-обручён с тобой?       Лань Ванцзи слегка пошевелился. Вэй Усянь никогда не видел, чтобы он так сильно нервничал.       — Как правило, ты можешь прикоснуться к налобной ленте своего партнёра только после того, как вы вступите в брак. Но я предполагаю, что в случае, если это происходит между незамужними сторонами, ожидаемый курс действий по исправлению этого правонарушения заключается в том, чтобы они поженились, — осторожно объяснил он. — Находиться в браке с кем-то другим после того, как один человек прикоснулся к твоей ленте, было бы крайне неуместно.       Вэй Усянь был потрясён. Всё происходило очень быстро. Меньше шичэня назад он был девственником, который никогда не целовался и не держал ничью руку, который на самом деле не думал, что влюблён в кого-то, но надеялся однажды найти настоящую любовь и жениться, хотя это казалось частью далёкого будущего.       Но во внезапном повороте судьбы, в течение последнего ке, он обнаружил, что подавлял свои чувства и был подсознательно влюблён в другого юношу. Обнаружил, что он, по-видимому, был обрезанным рукавом. У него был первый поцелуй, а затем и первый раз с тем юношей, в которого он был влюблён. Обнаружил, что ему нравится раздвигать ноги и быть грубо взятым тем самым юношей. Признался ему в чувствах, и ему ответили взаимностью.       И теперь, вдобавок ко всему, у него, по-видимому, ещё и попросили руки.       Это было слишком, Вэй Усянь не знал, сможет ли его мозг так быстро обработать так много изменений. У него кружилась голова, и он был немного пьян, чтобы как следует обдумать все последствия того, что произошло этим вечером, и того, что будет происходить дальше.       Однако, в то время как все «что если» рикошетили внутри его одновременно слишком полной и слишком пустой головы, одно конкретное предложение, которое вышло из уст Лань Ванцзи, привлекло внимание самой примитивной части разума Вэй Усяня, его рептильный мозг дико цеплялся за него:       Находиться в браке с кем-то другим после того, как один человек прикоснулся к твоей ленте, было бы крайне неуместно.       «Быть в браке с кем-то другим?» — внутренне вскричал Вэй Усянь, уже представляя Лань Ванцзи в брачную ночь, одетого в роскошные красные одежды, стоящего перед своей кроватью, покрытой красными простынями, лицом к завуалированной фигуре, сидящей на ней, также одетой в красное. Когда воображаемый жених Лань Ванцзи подходит, чтобы поднять вуаль своей воображаемой невесты, голос, который произносит: «мы консумируем наш брак, дорогой муж» совсем не звучит, как голос Вэй Усяня.       Вэй Усяня чуть не стошнило, неспособного больше смотреть на сцену, разворачивающуюся в его голове.       — Я не буду давить, если это не то, чего хочет Вэй Ин. Ты мне ничего не должен. Это правило Ордена Лань, и ты не связан им, я тот, кто должен был быть более осторожным. Несправедливо заставлять тебя страдать от каких-либо последствий за то, что явно является моей виной, и… — Лань Ванцзи немного отчаянно отступал, принимая зеленоватый цвет лица и расстроенный взгляд Вэй Усяня за нежелание, когда Вэй Усянь вдруг прыгнул в его объятия, отчаянно лепеча и держась за него, как обезьяна, карабкающаяся по дереву.       — Лань Чжань, Лань Чжань, ты должен пообещать, что женишься на мне, хорошо? Если я пообещаю тебе себя, ты пообещаешь себя мне, верно? Это я должен поклониться тебе в красном, хм? Хорошо? Эр-гэгэ, ты можешь любить только меня всю свою жизнь!       Лань Ванцзи покачнулся как от удара, так и от удивления, но сумел восстановить равновесие и крепко удержать Вэй Ина сильными, но нежными руками за голые бёдра.       — … Вэй Ин действительно это имеет в виду? Это то, чего ты действительно хочешь? Ты говоришь это по собственной воле или…? — начал он задавать вопросы, выглядя немного неуверенным.       — Я хочу этого! Поверь мне, я правда хочу этого! Лань Чжань, давай будем партнёрами в совершенствовании! Пожалуйста, женись на мне! — настаивал Вэй Ин, крепко обнимая и тревожно извиваясь напротив него. Он был рад крепкой хватке Лань Ванцзи на своих бёдрах. Шёлк одежд Ланей был очень скользким, и без его поддержки Вэй Усянь соскользнул бы по торсу и ногам Лань Ванцзи, как крыса, пытающаяся взобраться на смазанный маслом столб. Это полностью испортило бы момент.       Губы Лань Ванцзи слегка изогнулись в его версии сияющей, солнечной улыбки, и он поцеловал Вэй Усяня в лоб.       — Тогда мы обещаны друг другу.       Вэй Усянь улыбнулся ему и соединил их губы в обжигающем поцелуе. Они целовались ещё некоторое время, пока Лань Ванцзи снова не вспомнил, что его смена заканчивается, и он должен идти.       После очередного раунда разглаживания одежд до идеального состояния и детального инструктирования, как найти его личные покои — Цзинши — и как украдкой избежать ночных патрульных, пытаясь туда добраться, Лань Ванцзи, наконец, был готов уйти.       — Подожди несколько минут после моего ухода и потом иди в свою комнату. Я сделаю всё возможное, чтобы ненадолго задержать следующего патрулирующего ученика, — объяснил Лань Ванцзи, а затем кивком указал на талисман, который теперь был в руках Вэй Усяня. — Скоро он снова запульсирует, в чоу ши, когда моя смена подойдёт к концу. Талисман превратится в пепел, когда я передам патрульный пост следующему ученику. Ты должен добраться до комнат до того, как это произойдёт. До тех пор здесь никого не будет.       — Хорошо, Эр-гэгэ! Твой Вэй Ин сделает всё в точности, как ты говоришь! — ответил Вэй Усянь, приблизившись, чтобы поцеловать в губы Лань Ванцзи, который уже был у двери.       — Не одевайся слишком долго, — предупредил Лань Ванцзи, пробежавшись взглядом сверху вниз по всё ещё обнажённому Вэй Усяню, а затем более тихо добавил. — Хотел бы я иметь время, чтобы самому привести Вэй Ина в порядок.       — Оно будет, завтра. Ты сможешь позаботиться обо мне так, как захочешь, — напомнил Вэй Усянь, переместив вес с одной ноги на другую, наклонившись ближе и рассмеявшись, когда Лань Ванцзи отвернулся с выражением лица, которое раньше Вэй Усянь счёл бы раздражённым или презрительным, но теперь он знал, что это означало, что Лань Ванцзи пытался подавить собственное возбуждение.       — Веди себя хорошо, — упрекнул он, а затем добавил, убрав прядь волос Вэй Усяня за ухо, — до завтра, Вэй Ин.       — До завтра, Лань Чжань.       Вот так Лань Ванцзи отвернулся и, с последним разглаживающим движением уже и так безупречно сложенных лацканов, открыл дверь и ушёл, быстро закрыв её за собой и идя, как достойный молодой господин, которым все его знали.       Вэй Усянь мечтательно вздохнул и уселся на помост. Он думал обо всём, что произошло этой ночью, от любящего взгляда и слов Лань Ванцзи до умопомрачительно секса, и он начал бы кружиться по комнате от радости, если бы не был так измотан. Поэтому вместо этого он просто раскинулся на помосте, глупо улыбаясь в потолок.       «Не могу поверить, что Лань Чжань хочет жениться на мне! Он хочет заниматься парным совершенствованием вместе! Со мной! Потому что он любит меня! Лань Чжань такой сексуальный и идеальный, он как будто самый красивый человек в мире, он мог бы иметь кого угодно, но он выбрал меня! Меня! Я буду тем, кто назовёт его «мой»! Это я буду тем, с кем он займётся любовью в брачном ложе!» — восхищался он, мысли снова возвращались к их общим моментам. «Вау, не могу поверить, что у меня правда будет это каждый день! На самом деле, у меня будет это завтра!»       Он хихикал и пинал ногами воздух, размышляя о том, как он, безусловно, получит шанс взять Лань Ванцзи в рот и отсосёт ему в ответ, как он хотел сделать раньше, уже сходя с ума, думая обо всех этих маленьких звуках, которые тот издаст, когда будет смотреть, как Вэй Усянь отсасывает ему. Просто от образа, как Лань Ванцзи смотрит на него, когда он это делает, как будто он является целым его миром, кожу Вэй Усяня тепло покалывало.       «И подумать только, что все были убеждены, что он ненавидит меня! Глубоко внутри я всегда знал, что это не так! Я, конечно, не ожидал, что он влюблён в меня, но я знал, что он не ненавидит меня! Я нравлюсь всем, а те, кто выглядят, как будто это не так, просто скрывают это. По крайней мере, классным людям. И Лань Чжань классный! Он самый классный!» — пробормотал он про себя. «Однако Цзян Чэн чуть не убедил меня на мгновение. Не могу дождаться, чтобы увидеть его реакцию, когда он узнает, что я нравлюсь Лань Чжаню до такой степени, что он сделал мне предложение руки и сердца! Он точно сойдёт с ума, ха-ха!» — Вэй Усянь не мог сдержать смех, пытаясь представить истерику своего шиди.       Он внезапно остановился и нахмурился. Что-то в том, что Цзян Чэн сходит с ума, услышав, как он говорит о женитьбе на Лань Ванцзи, вызвало у него большое чувство дежавю.       Хм.       — ЧЁРТ! ДЕРЬМО! — вскрикнул он, вскочив так резко, что потерял равновесие и свалился с помоста, ударившись обнажённым телом о холодный пол, издав довольно жалкий звук. С другой стороны, холод снова вернул его на землю, а также заставил кровь, которая собралась в его возбуждённом члене из-за неудержимого потока сексуальных мыслей, связанных с Лань Ванцзи, вернуться в его голову.       Он вскочил на свои шаткие ноги так быстро, как только мог, наконец, приходя в себя и понимая, что он отдыхал и витал в облаках голый в классе Лань, пока Цзян Чэн и Не Хуайсан, вероятно, всё ещё ждали его снаружи.       Вэй Усяня можно описать как человека, чьи мысли иногда были рассеянными. Но после того, как его выебали до умопомрачения, и он кончил дважды, никого не удивило, особенно его самого, что он полностью забыл, как он вообще оказался… тут. Вы знаете. Витающим в облаках голым в классе Лань.       Только после того, как его мозгу удалось вырваться из бесконечной петли мыслей о Лань Чжане и выдавить: «Да, это я! Вам, наверное, интересно, как я оказался в такой ситуации», — чтобы напомнить себе о событиях, предшествовавших его сексуальной авантюре, Вэй Усянь начал понимать своё нынешнее положение дел. В его голове сразу же зазвучали несколько тревожных звоночков.       Он начал одеваться как можно быстрее, паникуя, поскольку не знал, сколько времени прошло с ухода Лань Ванцзи. К счастью, талисман ещё не запульсировал, что означало, что время чоу ши пока не наступило, и у него, скорее всего, ещё есть несколько минут, прежде чем он, наконец, загорится, предупреждая его, что Лань Ванцзи больше не смог задерживать следующего патрульного, и у него закончилось время. Однако из-за того, что он не знал, сколько времени у него осталось для безопасного побега, он также не мог потратить ни одного фэня впустую больше, чем это было необходимо. И это было своего рода проблемой.       Когда Вэй Усянь бросился надевать свои одежды, он не мог не заметить, в каком состоянии он находился. У него не было ни зеркала, ни какой-либо отражающей поверхности, чтобы проверить отражение, поэтому он не мог взглянуть на своё лицо и шею, но он мог догадаться об их внешнем виде, основываясь на том, как ощущалось и выглядело всё остальное тело.       На внутренней стороне бёдер и запястьях остались синяки в форме отпечатков пальцев, засосы и следы укусов украшали всю его грудь, плечи и ключицы, и, определённо, шею. Его волосы были в полнейшем беспорядке, красная лента едва сдерживала их. Его соски выглядели так, как будто их старательно погрызли, что, вероятно, не сильно отличалось от того, как выглядели его губы, учитывая, какими опухшими они чувствовались. На самом деле всё его лицо было немного опухшим. От слёз, вспомнил он. Его нос немного тёк, и он мог поспорить, что его глаза всё ещё были красноватыми, на щеках остались дорожки слёз и всё в этом духе.       Конечно, большая часть этого будет скрыта под его одеждами, но не всё, определённо не его лицо, шея и волосы. И, говоря об одеждах, даже его одежда выдавала его: любой, кто хотя бы мельком взглянул в его сторону, мог бы заметить, что его одежды явно некоторое время валялись в беспорядке на полу. И он всё ещё должен быть благодарен за то, что, по крайней мере, никто не мог видеть, как штаны прилипали к его тылу, где семя Лань Ванцзи всё ещё вытекало из него всякий раз, когда он двигался.       Короче говоря, он выглядел дерьмово. Не просто дерьмово, а чертовски дерьмово. Как кто-то, кого довольно долго трахали в пустом классе.       И у него не было ни минуты свободного времени, чтобы попытаться привести себя в порядок. С чем, ладно, он бы всё равно не справился, потому что, чтобы выглядеть презентабельно, ему пришлось бы подождать до утра, пока его золотое ядро не превратило бы его засосы из пурпурно-красных в едва заметные розовые.       Но он действительно хотел бы, чтобы у него было немного больше времени, чтобы разгладить складки на одеждах или привести в порядок лицо перед выходом к своему шиди и другу.       Он знал, что они были свидетелями того, как Лань Ванцзи яростно поцеловал его, а он растаял из-за этого. Это уже было унизительно. Но если бы они узнали до чего всё дошло, просто посмотрев на него, Вэй Усянь умер бы. Он бы просто умер от стыда.       Конечно, именно Цзян Чэн и Не Хуайсан подтолкнули его поцеловать Лань Ванцзи в первую очередь. Они были непреднамеренными спонсорами дебюта Вэй Усяня в мире обрезанных рукавов. И он ни капли не жалел ни о чём, чем они занимались с Лань Ванцзи, совсем наоборот, он жаждал большего. Но то, что Цзян Чэн и Не Хуайсан имели в виду, было просто быстрым поцелуем в губы, просто шуткой. Вэй Усянь, разыгравший целый порно-роман с Лань Ванцзи в этом классе, сделал что-то совершено другое. Он бы провалился под землю от смущения, если бы они узнали об этом.       К сожалению, время было против него, и у него не было другого выбора, кроме как быстро вытереть лицо, расправить одежды и просто выйти, ведя себя так, как будто всё было нормально, и его походка совсем не казалась странной. Он мог только надеяться на лучшее и верить, что в коридоре было достаточно темно. Поэтому именно так он и сделал, как только посчитал, что выглядит наименее ужасным образом.       Когда он открыл дверь, его ушей сразу же достиг испуганный шёпот Цзян Чэна:       — … ничего не сделаем? Как долго мы будем здесь ждать? Что если Лань Ванцзи правда убил его? Что если Лань Ванцзи — убийца? Разве мы не должны проверить? Возможно, мы заблуждались на его счёт, возможно, он такой же сумасшедший, как и Вэй Усянь, но в более расчётливой, зловещей манере! Я всегда подозревал, что что-то не так с… — не умолкал Цзян Чэн, но затих, когда Не Хуайсан, который уже заметил присутствие Вэй Усяня, ткнул его локтем в рёбра.       И не Хуайсан, и Цзян Чэн замерли, уставившись на фигуру Вэй Усяня, всё ещё стоящую у двери. Увидев их выражение лица, Вэй Усянь также застыл, сильно покраснев, любая надежда, что эти двое ничего не заметят в его состоянии, улетучилась вместе с его притворной беззаботностью.       Цзян Чэн выглядел так, как будто только что проснулся от кошмара только для того, чтобы обнаружить, что всё это время он был реальностью. Его глаза почти вылезли из орбит, рот приоткрылся в приглушённом вздохе, когда он оглядел Вэй Усяня сверху вниз, особенно задержав взгляд на шее. Он выглядел настолько ужаснувшимся, что Вэй Усянь задался вопросом, вспомнил бы тот своё имя, если бы его спросили об этом. На самом деле, казалось, что тот ничего не сможет сказать в ближайшее время.       Не Хуайсан, с другой стороны, довольно быстро оправился от своего удивления. В один момент он выглядел потрясённым зрелищем перед собой, но в следующий уже вёл себя так, как будто ничего не видел, а засосы, растрёпанные волосы и помятые одежды Вэй Усяня были не более, чем плодом воображения, игрой теней.       — Видишь, Цзян-сюн? Он в порядке, — сказал он с небрежностью, который бы так хотел обладать Вэй Усянь в этой ситуации, но не мог собраться. Когда Вэй Усянь медленно приблизился, шагая на ватных ногах, он добавил: — Молодец, Вэй-сюн. Ты справился с действием. Видишь? Это было не так уж и сложно! Лань-эр-гунцзы был даже достаточно добр, чтобы подставить губы для быстрого поцелуйчика. Какой он джентльмен! В любом случае, возвращаемся? Мы можем продолжить игру. Ночь только начинается.       Вэй Усянь не знал, что сказать, поэтому просто кивнул.       — Тогда показывай путь, Вэй-сюн! — весело подсказал Не Хуайсан и последовал за медленными и неловкими шагами Вэй Усяня, хватая ошеломлённого Цзян Чэна за плечи и направляя его, так как тот был настолько не в себе, что, вероятно, остался бы стоять там парализованным, слишком возмущённый, чтобы даже пойти в их комнату. Состояние Вэй Усяня было немногим лучше, чем у его шиди. Его голова опустела, а в ушах гудел белый шум. Вся эта ситуация была странной, и спокойная реакция Не Хуайсана только сделала всё ещё более сюрреалистичным.       Они шли в тишине, посреди коридора, даже не потрудившись спрятаться. Вэй Усянь просто инстинктивно тащил своё тяжелое тело по коридорам Облачных Глубин, полагаясь исключительно на мышечную память, а не на осмысленное зрение, чтобы вернуться в комнату Не Хуайсана.       — Не стоит ли нам проявить больше скрытности при возвращении в комнаты, Вэй-сюн? — в конце концов спросил Не Хуайсан, заметив, что ни один из них троих ничего не предпринимает, чтобы скрыться от любого потенциального патрульного Ланя на своём пути.       — Э-э… Лань Чжань сказал, что позаботится о том, чтобы в этой стороне никого не было, — сказал Вэй Усянь, его сухой рот двигался чисто механически.       Не Хуайсан повернулся, чтобы задумчиво посмотреть на него оценивающим взглядом человека, пытающегося прикинуть истинную стоимость заколки в торговой палатке.       — Понятно, — только и сказал он своим обычным голосом. Каким бы ни был его вывод, он просто не озвучивал его до конца их короткого путешествия.       К счастью, им троим удалось добраться до комнаты Не Хуайсана как раз в тот момент, когда талисман в руке Вэй Усяня рассыпался в пепел.       «Он идеален во всём, что делает», — подумал Вэй Усянь, наблюдая за исчезающим пеплом, в восторге от безупречного расчёта времени Лань Ванцзи, мягко улыбаясь сам себе.       — Ну же, давайте, мои дорогие товарищи, садитесь! Выпейте ещё чашку! — настаивал Не Хуайсан, уже усевшись и потянув Цзян Чэна за одежды, чтобы тот последовал его примеру. Вэй Усянь плюхнулся на свой коврик, вздрагивая: его задница всё ещё ныла, когда он садился.       Не Хуайсан наполнил их чаши Улыбкой Императора и сказал Вэй Усяню покрутить кувшин, чтобы они могли вернуться к игре. Тот так и сделал, всё ещё двигаясь немного замедленно. Кувшин сделал полный оборот несколько раз и остановился на Не Хуайсане, указывая, что Цзян Чэн должен задавать вопрос.       Вэй Усянь задался вопросом, показалось ли ему, или рот Не Хуайсана действительно недовольно, раздражённо дёрнулся на мгновение. Но всё это исчезло так же быстро, как и появилось.       Не Хуайсан повернулся к Цзян Чэну с безмятежным выражением лица в ожидании вопроса.       — Цзян-сюн? — позвал Не Хуайсан, когда Цзян Чэн никак не отреагировал.       — А? — моргнул Цзян Чэн, сознание едва поднималось на поверхность супа с привкусом кризиса, который бурлил у него в черепе.       — Спроси меня: «Правда или действие?»       — А? А. Правда или действие?       — Правда, — немедленно ответил Не Хуайсан.       Цзян Чэн, казалось, снова отключился от реальности, даже не осознав, что должен что-то спросить.       — Цзян-сюн! — закричал Не Хуайсан с явной нетерпеливостью, а Цзян Чэн вздрогнул. — Я выбрал правду! Спроси меня что-нибудь!       — Э-э… — Цзян Чэн моргнул, как будто пытаясь сосредоточиться на настоящем. Нетерпеливость Не Хуайсана стала практически осязаемой к тому моменту, когда Цзян Чэну удалось составить цельное предложение. — Сколько у тебя весенних книжек?       — Сто пятьдесят семь, — выпалил Не Хуайсан без промедления и поспешно схватился за кувшин, чтобы закрутить его.       Когда он остановился, указывая на Вэй Усяня, настроение Не Хуайсана сразу же улучшилось.       — Вэй-сюн! Что выберешь на этот раз? Правду или действие? — практически напевал он.       Вэй Усянь был всё ещё травмирован после последнего действия. Любил ли он Лань Ванцзи и был рад, как всё произошло между ними двумя? Да. Сделал бы он всё снова, от поцелуя и до занятия любовью, от признания в чувствах до принятия предложения руки и сердца? Да, он бы это сделал. Был ли он всё ещё смущён этим? Да.       Хотел ли он рискнуть шансом, что ему предложат очередное действие аналогичного характера без гарантии, что Лань Ванцзи будет другой стороной, выбранной для участия в нём?       Абсолютно нет.       — Правда, — ошеломлённо ответил Вэй Усянь, даже не задумываясь дважды.       Глаза Не Хуайсана сверкнули, как у кошки, которая только что поймала канарейку. В мгновение ока он швырнул свой веер на стол, наклоняясь ближе к Вэй Усяню с заговорщицким видом. Идеальный пример самодовольствия, он довольно пошевелил бровями, а затем спросил, заставив Цзян Чэна перевести взгляд на Вэй Усяня:       — Ты всё ещё девственник?       Говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Это должно быть правдой, поскольку выражения лица Вэй Усяня, должно быть, было достаточно, чтобы прояснить всё без надобности открывать рот.       Не Хуайсан завизжал. Вэй Усянь залился краской. Цзян Чэн начал громко ругаться. Наступил хаос.       Вэй Усянь мог только спрятать горящее лицо в ладонях и вздохнуть.       «Я ни за что не буду играть в это дерьмо снова», — решил он.

Примечания автора:

Не Хуайсан: ну же, дорогой друг Вэй-сюн! Это просто поцелуй, вы же не будете заниматься сексом или чем-то в этом роде! Вы, уважаемый читатель, увидев, что этот фанфик рейтинга NC-17, и посмотрев на метки: хММММММ 🤨

~~

Вэй Усянь, потея, не зная, что он тупой: о боже, боже, я выбрал правду всего один раз, а тут уже вопрос уже о моей романтической и сексуальной жизни! С этого момента я должен выбирать действие, иначе моя ложь о том, как я целовался с девицами налево и направо, будет раскрыта! Хорошо, успокойся, Сянь-сянь, ты справишься! Никто ничего не заподозрит! Никто не раскроет твой самый глубокий секрет — что у тебя еще не было первого поцелуя! Не Хуайсан, выглядывая из-за своего бумажного веера, раскрывая секреты Вэй Усяня, о которых тот даже не знает: этот нецелованный, нетронутый, девственный обрезанный рукав и идиот так отчаянно пытается скрыть тот факт, что он никогда не держал девицу за руку, что даже не подозревает, что всё, что он говорит, намекает на его дикое подсознательное желание переспать с Лань-эр-гунцзы. К счастью, я, Не Хуайсан, основатель назойливого пути, разработал идеальный план, чтобы помочь этому бедному существу получить этот член. Мне просто нужно, чтобы этот идиот сделал то, что я говорю. Цзян Чэн, не знающий, что он еще более тупой: вау, Вэй Усянь ведет себя еще страннее, чем обычно. Хм. *Грызет арахис*

~~

Вэй Усянь, заявив, что «все мы тайно хотим Лань Чжаня» и поэтому «любой бы позволил Лань Чжаню трахнуть себя, если бы тот попросил»: почему вы так смотрите на меня? Я же прав!

~~

*В параллельной Вселенной* Небесное создание Лань Ванцзи, спускающийся с небес, чтобы доставить сообщение: не бойся. Крестьянин Вэй Усянь: ох, как сексуально.

~~

Вэй Усянь: прости меня, Лань Чжань *быстро чмокает его в губы* Лань Ванцзи: вот это возможность >:)

~~

*Лань Ванцзи выходит за дверь, выглядя опрятно и грациозно, уходит, как будто ничего не произошло* Цзян Чэн, выдыхая: фух, ладно, может быть, они просто поговорили. Вэй Усянь: *выходит спустя несколько минут на дрожащих ногах, выглядя так, как будто его растерзал дикий зверь: губы опухли, волосы растрепались, следы слёз на щеках, любовные метки на шее* Цзян Чэн: о. (°⌓ °;) Не Хуайсан: мило! ✺◟(＾∇＾)◞✺

~~

Самодовольный Не Хуайсан: итак, Вэй-сюн, скажи нам… ты всё еще девственник? Вэй Усянь, чувствуя, как семя Лань Ванцзи вытекает из него, пока они разговаривают: Хуайсан, когда я доберусь до тебя… когда я доберусь до тебя, Хуайсан…

~~

Не Хуайсан: я имею в виду, даже если ты правда хотел выйти за него, трахаться было не так уж и плохо, да? Цзян Чэн, шепча сам себе, всё ещё в оцепенении, но уже немного успокоившись: по крайней мере, они не женятся. Вэй Усянь: *глубоко вздыхает* мне придётся держать тебя за руку, когда я сообщу это тебе.