nothing left to say, but

back to friends - sombr Главный враг человека — это он сам. Его собственные мысли, что стягивают цепями и оставляют тонуть на дне, не давая вдохнуть и капли воздуха. Его собственные действия, что несут за собой огромные последствия в виде вечной вины и сожалений. Его собственная слабость, не позволяющая встать с колен и двинуться дальше. И если действия ещё можно предотвратить, сдержаться и отступить, то мысли всё ещё останутся. Порой их невозможно подавить. Лишь перекрываешь посторонним шумом, сосредотачиваешься на чем-то другом, но даже так слышишь где-то вдалеке шепот, который цепляется за слабости в разуме, пускает корни и приближается ближе и ближе, пока ты и не подозреваешь, насколько близко он уже. Хисын знал, что долго бежать от мыслей не получится, но не знал, что мысли догонят его так скоро, что он и не успеет осознать, как тонет. Отчаянное желание быть услышанным привело Ли к морю, что, возможно, глупо, ведь у моря нет ушей, чтобы услышать, и нет рта, чтобы ответить. Только вот вряд ли это так важно, у людей есть и уши, и рот, но всё ещё не каждый готов хотя бы просто услышать. Пляж пустовал, что было логично, ведь солнце уже давно зашло, забирая остатки тепла за собой, а зимний ветер бушевал, заставляя людей подрагивать от холода. Все давно уже грелись дома, где ждала семья, теплая еда, горячий чай и уют. Но не Хисын. Дом парня был пропитан холодом. Не тем, что загоняет людей с улицы в тёплые и уютные здания, а тем, что сжимает внутренности, не позволяя дышать. Ещё некоторое время назад всё было иначе. Его дом был его утешением, покоем и спасением. Но дело было не в самом здании, а в человеке, что ощущался для Ли как дом. Юн Серин была его домом. Хисын чувствовал и знал, что конец близок, что его дом постепенно разрушается, оставляя за собой лишь холод и желание разрушиться следом, но держался за надежду до последнего, проглатывая боль от осознания, даже если это убивало его изнутри. Но конец был настолько близок, что парень не успел осознать, как следом за его домом стало рушиться всё вокруг. Как стал разрушаться он сам. Волны шумели, пытаясь показать и рассказать о своих чувствах, холодный ветер заставлял тело покрыться мурашками и зарыться носом в шарф ещё сильнее. Хисын приблизился ближе к берегу, чтобы быть ближе к морю, но так, чтобы ноги не промокли от волн. Парень прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом, который словно наполнял лёгкие жизнью, будто помогал снова вдохнуть воздух без преград. Ли уже забыл, как это — дышать полной грудью, когда горло не сдавливает холодной проволокой. И самым тяжёлым было то, что эта проволока была нематериальна — она жила в его мыслях и не исчезала ни на секунду. Будь она настоящей и физически осязаемой, Хисын бы давно разрезал её и снял. Если бы боль и чувства были материальны, парень бы лёг на операционный стол и попросил вырезать это из его груди. Всё до крошечных частичек, чтобы они не разрослись позже снова, но ещё сильнее. Ли начал теряться в размышлениях, от чего поток знакомых и болезненных мыслей снова заполнил голову, просачиваясь в каждую часть тела, пытаясь ослабить и подкосить. По щеке парня скатилась первая обжигающая слеза, несущая в себе обиду, боль, злость и разочарование. Все эти чувства долгое время крутились в груди, пытаясь вырваться и стать слышимыми. Хисын хотел, чтобы его услышали, чтобы его боль услышала она. Но Серин не хотела слушать, ей это было ненужно, для неё эта боль ничего не значила. Воздух снова прекратил поступать в лёгкие, плечи дрогнули, и парень зарыдал, будто что-то внутри наконец сломалось. Бушующие волны притихли, словно слушая и перенимая все чувства на себя. Весь мир погрузился в тишину, давая ему возможность кричать о своей боли так, чтобы её услышали. Ноги Хисына подкосились, и он рухнул на колени — так же, как рухнуло его сердце в тот день. Голова Ли опустилась, что позволило слезам капать на песок, который впитывал в себя всю влагу, ощущая в ней печаль и отчаяние. Рыдания начали стихать, и парень медленно поднял голову, глядя на море. — Я был готов подарить ей вселенную, отдать ей всего себя без остатка, но почему она не была готова отдать мне хотя бы частичку мира, хотя бы частичку себя? — заговорил Хисын, обращаясь к морю, пытаясь найти ответ в его тишине. Но море не ответит, оно не знает ответа, даже если бы хотело знать. И Ли прекрасно понимал это, понимал, что ему никто не ответит на данный вопрос. Даже она. — Почему я единственный, кто застрял в этом, пытаясь найти ответы на вопросы, что застряли в моей голове, в моём теле, что душат своей тяжестью и разрушают меня изнутри? Почему я часть её прошлого, но она всё ещё часть моего настоящего, часть меня? Выдыхая воздух, парень поднялся с колен, стряхивая песок с одежды. Глянув на море последний раз, Хисын горько улыбнулся и развернулся, направляясь домой. Домой, где мысли снова поглотят его, где вопросы продолжат всплывать в воздухе. Он знал, что не найдёт ответы ни здесь, ни там. Он никогда не найдёт их ни через дни, ни через недели, ни через годы. Со временем он просто отпустит и смирится, но на вопросы ему всё равно никто не ответит.