Архитектор Марк

Рентгеновский Глаз ​Мои усиленные руной «Крепость» глаза, которые раньше видели только рунические потоки, начали барахлить. Они стали слишком чувствительными. ​Сначала я просто видел слишком четко. Потом, во время очередной пробежки, я посмотрел на старую каменную стену поместья и на мгновение… увидел сквозь неё. ​Это был не просто «рентген». Это было так, будто мой мозг, Квант, внезапно включил режим сканирования плотности. Я видел не только кости и металл, но и движение воздуха, и слабые магические следы. ​— Так вот ты какой, суперменский бонус, — прошептал я себе. ​Я стал тренировать это. Сначала — через тонкую ткань. Потом — через дверные проёмы. К девяти годам я мог стоять в кабинете Люциуса и читать не только титулы его книг, но и первые строки внутри, даже когда они были закрыты. ​Я мог видеть механизмы в стенах, ржавчину в трубах, и, что самое главное, скрытые сейфы и тайные магические ловушки, которые родители ставили вокруг своих сокровищ. Ускорение Времени ​Самой невероятной способностью, которая открылась, стало Ускорение. ​Это произошло во время медитации. Я пытался добиться абсолютной тишины и концентрации. И внезапно я почувствовал, как мой мозг переключается на другую передачу. ​Мир вокруг замедлился. Я видел, как пылинки медленно плывут в луче солнца. Часы на стене двигались в десятки раз медленнее. ​Это было не замедление мира, это было ускорение моего восприятия и тела. Мои мысли летели со скоростью света. Мой Квант обрабатывал данные настолько быстро, что секунда мира была для меня минутой анализа. ​Я использовал это для чтения. Я брал толстую книгу по Темной Защите (ее Люциус дал мне только под обещание не рассказывать матери). Я активировал «Ускорение». Внешне я просто сидел с книгой. Внутри — я прочитывал, анализировал и архивировал целую главу. Весь толстый том я освоил за пятнадцать минут реального времени. ​Физическая сила росла экспоненциально. Руна «Крепость», которая срослась с моей костью, работала как магический аккумулятор. ​Однажды, во время тренировки в самой дальней части парка, я решил проверить предел. Там лежала огромная, серая глыба. Это был старый элемент ландшафтного дизайна, который, как я слышал, весил около тонны. ​Я сосредоточился. Я не использовал телекинез. Я использовал чистую физическую силу, которую питала моя магическая кровь. Я представил, что моя сила — это не просто мышцы, а магически-заряженные волокна. ​Я подсел, ухватился за камень, и медленно, с грохотом и скрипом, поднял его на уровень колен. ​Это было невероятно тяжело. Напряжение было колоссальным. Я чувствовал, как вся энергия Солнца, которую я накопил, перетекает в этот подъём. Я удержал его десять секунд и опустил. ​Я сделал это. Я, девятилетний мальчик, мог поднять тонну. ​— Ат'естовано, — прошептал я. — Теперь я не просто сильный, я сверхсильный. Девятилетний Идеал ​К девяти годам я стал гордостью Малфоев. ​Люциус смотрел на меня с нескрываемым обожанием. Я был не просто его сыном, я был его проектом, который превзошел все ожидания. ​— Драко, твоё тело… ты выглядишь как наследник из древних сказаний, — говорил он, с гордостью осматривая мою подтянутую фигуру. ​Нарцисса была спокойна. Ее идеальный, здоровый, блестящий сын, который читает сложнейшие книги и выглядит как маленький бог, был ее живым триумфом. ​Я, Драко, был готов. Я был невероятно силен, невероятно быстр и видел мир насквозь. До Хогвартса оставалось всего два года. ​И я знал, что мне нужно. Мне нужно было создать свой боевой арсенал до того, как мир магических войн снесет все мои планы. Мне девять лет. Я — Драко Малфой, атлет, способный видеть сквозь бетон и считать интегралы в уме. Но у меня не было палочки. ​Мой беспалочковый телекинез был чистой силой воли, своего рода «черным ходом» в магию. Палочка же, как я знал, была официальным, сложным интерфейсом. ​Люциус, мой отец, придерживался своей политики: никакой огласки. ​— Мы не поедем к Олливандеру, Драко. Твоя сила слишком необычна, чтобы болтливый старик знал о ней. ​Мы отправились во Францию, в Сен-Дени, через камин, заполненный Летучим Порохом. В маленькой, пыльной лавке нас ждал Мсье Дюран, сухонький, но невероятно внимательный мастер палочек. ​— Ah, Lucius, mon ami! — проворковал он, осматривая меня своими тёмными глазами. — Ваш мальчик… его магия стара, как сам род. И необычайно сильна. ​Дюран взял мою руку. ​— У него воля Генерала, Люциус. Но эта воля… дикая. Она не привыкла к поводку. ​Он исчез и вернулся всего с одной палочкой: черное, как смоль, дерево Черного Ореха с сердцевиной из волоса Вилы. ​— Она, — Дюран протянул её мне, — не будет слушаться. Она будет требовать уважения. ​Я взял палочку. Тепло. Вибрация. Но не взрыв, не мгновенная синхронизация, которую я ожидал. Это было похоже на то, как если бы я, Марк-программист, вставил диск с идеальной программой, а мой компьютер не мог её прочитать из-за несовместимости портов. ​Моя магия, моя беспалочковая, дикая, тонная сила, не хотела втискиваться в этот изящный, фокусирующий инструмент. ​Я попытался вызвать Люмос (Световое заклинание) — простейшее, что я знал. ​— Люмос! — скомандовал я, и моё намерение было чистым. ​Вместо яркого света палочка выдала слабый, желтый огонек, который мгновенно погас, а кончик палочки противно зашипел, как перегоревшая лампочка. ​Я почувствовал разочарование, но быстро взял себя в руки. ​— Она… она строгая, папа, — сказал я, улыбнувшись. ​— Это хорошо, Драко, — сказал Люциус, хотя его лицо было чуть напряжено. — Палочка, которую нужно завоевать. ​Вернувшись в Мэнор, Люциус нанял мне Барнаби Толла. ​Толл оказался невысоким, коренастым, но очень крепким мужчиной, бывшим Аврором. Его руки были как стальные тиски, а глаза – жесткие, как камни. ​— Мистер Толл, — Люциус был сама вежливость, — Мой сын — гений. Зельеварение, теория… но ему нужно боевое мастерство. ​— Ясно. Приступаем, — Толл даже не взглянул на меня, осматривая бальный зал. ​Наше первое занятие было унижением. Я, человек, способный ускорять свое восприятие и двигать тяжести, был полным нулём с палочкой. ​— Заклинание Разъединения, Малфой! — рявкнул Толл, показывая на стопку кирпичей, которые я заранее притащил в зал (Люциус думал, что я строю башню).