Архитектор Марк

Воздух в моей резиденции в Аркаиме был прохладен и насыщен беззвучной симфонией абсолютного контроля. В то время как мое основное внимание было сосредоточено на голографических отчетах о стабилизации магических потоков над Уралом и утверждении новой учебной программы по астральной проекции для старших школ, другая часть моего сознания — та, что была подобна всевидящему божеству-наблюдателю — хладнокровно руководила финальной фазой «Объединения». Планомерное наступление не требовало ни солдат, ни выстрелов. Оно было точечным, изящным и неотвратимым. · Энергетическая блокада работала безупречно. По моей команде, щит, окружающий Русь, начал не просто поглощать, а активно выкачивать всю энергию из приграничных территорий вражеских государств. Целые регионы США, Китая и Европы погрузились в кромешную тьму и хаос. Их общества, и так находящиеся на грани коллапса, начали стремительно разлагаться. Информационный контроль. Я не просто отключил их интернет. Я заменил его. Каждый экран, каждое радио в их темных, замерзающих городах показывало лишь одно: жизнь в Руси. Счастливые, сытые лица, летающие города, дети, управляющие стихиями. Контраст между их адом и нашим раем был намеренно пыткой. · Экологическое вмешательство. Над их засушливыми землями проливались живительные дожди, созданные моими погодными контролерами. Их ураганы рассеивались у наших границ. Мы творили «чудеса» для их народов, демонстрируя абсолютное бессилие их правительств. Это была не война. Это была хирургическая операция по ампутации старого мира. И пока мои системы работали, я решал административные задачи. Один мой мысленный импульс — и в экономике нового района в бывшей Сибири устранялся дисбаланс. Легкое движение пальца — и утверждался дизайн мантии для выпускников Академий Потоков. Все это — без малейшего напряжения. В это же время мое внимание привлек специфический энергетический всплеск на другом конце планеты. США, Нью-Мексико. Там продолжался тот фарс с Тором. Я наблюдал за этим с легким, почти скучающим презрением. Асгардский принц, лишенный сил, отчаянно пытался прорваться к своему молоту сквозь кордоны армии США. И теперь на сцене появилось новое лицо — или, вернее, старая маска. Разрушитель, гигантская доспешная конструкция, посланная Локи, чтобы уничтожить своего брата. Я видел, как он идет, сжигая все на своем пути, неумолимый и тупой, как молот, которым он является. Видел, как Тор, в приступе якобы благородного самопожертвования, предлагает свою жизнь, чтобы спасти других. И видел, как эта театральная жертва «размораживает» заклятье Одина, возвращая Тору его силы и позволяя ему в эпичной схватке разнести Разрушителя в пыль. Это было так… мелодраматично. Так предсказуемо. Весь их конфликт, их идеи о чести, жертве и прощении врагов — все это было игрой в песочнице по сравнению с тем, что я творил. Я не вмешивался. Зачем? Пусть эти божественные сущности решают свои личные драмы на фоне гибнущего мира. Это лишь отвлекало их и делало мое движение вперед еще более неотвратимым. В какой-то момент, когда Тор, уже в своих доспехах и с молотом в руке, парил в небе, готовясь улететь, его взгляд — или, скорее, его божественное восприятие — на мгновение скользнуло через океан, в сторону Руси. Он почувствовал мое присутствие. Ощутил колоссальную, упорядоченную силу, исходящую от целого континента. На его лице на мгновение мелькнуло не просто удивление, а глубокое потрясение, смешанное с тревогой. Он увидел не просто еще одного узурпатора или тирана. Он увидел альтернативный порядок бытия. И это его обеспокоило куда больше, чем козни Локи. Он исчез в радужном мосте, оставив свой разрушенный городок и свои земные проблемы. Я мысленно усмехнулся. Беги, бог грома. Беги к своему отцу. Расскажи ему, что на Мидгарде появился тот, кто не играет в его правила. А я тем временем вернулся к более насущным вопросам. Пора было начинать Фазу «Приглашения». Темные, отчаявшиеся страны были готовы. Их народы уже выходили на улицы с одним требованием: «В Русь!». Я отдал мысленный приказ. Золотистая пелена щита над границами Руси снова стала проницаемой. Но на этот раз не для исхода, а для входа. И за ней их ждали не солдаты, а астральные стражи с гуманитарной помощью и бланками заявлений на гражданство. Планета была у моих ног. И все, что мне оставалось делать — это поднять ее. Тишина, наступившая после капитуляции последнего правительства на Земле, была гулкой и совершенной. Не тишиной пустоты, а тишиной завершенного труда. Планета, наконец, была едина. Не в метафорическом смысле мечтателей, а в абсолютном, административно-магическом. Планета Русь. Название было данью иронии и наследию той искры, с которой началось Великое Объединение. Мои первые указы как правителя единого человечества были фундаментальны. Единый язык. Я не стал изобретать новый. Я воскресил и усовершенствовал старорусский. Его сложная грамматика, богатство словоформ и глубокая архаичная мощь идеально подходили для того, чтобы стать языком не только быта, но и магии, науки, высших расчетов. Он стал живым каркасом, на котором выстраивалось сознание новой цивилизации. Через неделю каждый ребенок на планете мог бегло говорить на нем — не благодаря принуждению, а благодаря мягкой ментальной адаптации, проведенной астральными стражами. Климат и экология. Я не стал «исправлять» планету. Я вернул ее в состояние первозданного идеала. Пустыни зазеленели, полюса стабилизировались, уровень мирового океана пришел в норму. Ядро планеты забилось ровно и мощно, а в атмосфере не осталось ни одной вредной примеси. Планета вздохнула с облегчением, и это ощущал каждый ее житель. Купол. Я не просто закрыл планету щитом от внешних угроз. Я создал Великий Свод — сложнейшую многослойную матрицу, которая не только защищала, но и стабилизировала пространство-время вокруг Земли, фильтровала космические излучения и была идеальным проводником для внутренней магической энергии планеты. Земля стала полностью самодостаточным ковчегом, летящим сквозь враждебную пустоту космоса. Именно в этот момент ко мне пришла Древняя. Она материализовалась в моем кабинете в Аркаиме без приглашения. Ее фигура, обычно излучающая незыблемое спокойствие, была напряжена. Ее глаза, видевшие рождение и смерть звезд, горели холодным огнем. — Драко, — ее голос был тихим, но в нем вибрировала сила, способная сокрушать горы. — Ты пересек все границы. Ты отнял у человечества его право на ошибку, на борьбу, на выбор. Ты превратил их в ухоженных питомцев в золотой клетке. Я отложил голографический отчет о первых урожаях на возрожденных почвах Амазонии. —Я дал им то, о чем они лишь смели мечтать, — ответил я спокойно. — Я избавил их от страданий, которые вы, «хранители», терпеливо наблюдали тысячелетиями. — Страдание — часть пути! — в ее голосе впервые прозвучала страсть. — Оно закаляет дух! Из него рождается сострадание, мудрость, сила воли! Ты создал поколение слабых, зависящих от тебя существ! Я поднялся с места и подошел к окну, глядя на идеальный город под Великим Сводом. —Вы называете это слабостью? Я называю это эффективностью. Вы веками боролись с симптомами, леча раны этого мира. Я устранил саму болезнь. Ваш путь вел к бесконечному циклу боли. Мой — к бесконечному процветанию. Она сделала шаг вперед, и воздух в комнате сгустился от мощи ее гнева. Я почувствовал, как она пытается оказать на меня давление — не физическое, а ментальное, на уровне самой реальности. Она пыталась сжать мое существование, показать, кто здесь истинная Верховная Чародейка.