Архитектор Марк

Раздался оглушительный грохот. Золотой город содрогнулся. Один, почувствовав удар по самой основе своей силы, впервые за тысячелетия пошатнулся в седле. В этот момент я появился перед ним. Не через портал, а просто шагнув из одной точки пространства в другую. Я стоял перед ним, не тронутый пылью и хаосом. — Ваш мир устарел, Один, — сказал я, и мой голос был слышен сквозь грохот битвы. — Ваша сила основана на догмах и прошлом. Моя — на эволюции и будущем. Вы проиграли не потому, что слабы. Вы проиграли, потому что остановились в развитии. Один смотрел на меня, и в его единственном глазе бушевали эмоции: ярость, боль от потери связи с троном, и… горькое, непреодолимое понимание. Он видел, как его лучшие воины бессильны против моей тактики. Он видел, как его родной город рушится под натиском силы, которую он не может постичь. — Асгард… не падет… — прохрипел он, но это звучало уже как молитва, а не как угроза. — Асгард, каким вы его знали, уже пал, — холодно констатировал я. — Вы можете сгореть в его обломках, пытаясь доказать свою правоту. Или можете признать поражение и сохранить то, что осталось от вашего народа. Выбор за вами. Я повернулся к нему спиной, демонстративно показывая, что он больше не представляет угрозы. Я дал ему последний шанс проявить ту мудрость, о которой так много кричал. Битва вокруг стихла. Мои стражи замерли, ожидая приказа. Асы, видя смятение своего короля и разрушение своего дома, начали опускать оружие. Я стоял среди руин древнего царства богов, и в тишине, наступившей после бури, было слышно только тяжелое дыхание поверженного Всеотца. Война была выиграна. Не силой грубой мощи, а силой превосходящего знания и воли. И теперь мне предстояло решить судьбу целой цивилизации, которая всего несколько часов назад считала себя бессмертной. Идиотизм. Чистейший, беспрецедентный идиотизм. Я стоял среди руин тронного зала, наблюдая, как из-под обломков развороченного трона Одина вырывается клубящаяся тьма. Энергия смерти, столетиями сдерживаемая волей Всеотца, высвободилась с леденящим душу воем. И из этой тьмы возникла она. Хела. Богиня Смерти. Его дочь. Ее глаза пылали зеленым огнем некромантии, а в руках уже materialзовались черные клинки из чистой тьмы. — АСГАРД! — ее голос был похож на скрежет тысячу ржавых гробов. — МОЙ ДОМ! МОЯ ТЮРЬМА! МОЯ ДОБЫЧА! И вместо того, чтобы обрушиться на меня — логичного источника разрушений, — она ринулась на моих астральных стражей, защищая Асгард от «захватчиков». Асы, только что готовые сложить оружие, увидев ее, воспряли духом. Для них она была легендой, ужасной, но своей. Война вспыхнула с новой, дикой силой. Хаос нарастал. Я почувствовал… раздражение. Глубокое, леденящее раздражение. Эти так называемые «боги» были подобно тараканам. Ты давишь одного, а из щели выползает другой, еще более мерзкий и иррациональный. Их верность догмам, их семейные дрязги, их неспособность увидеть картину шире собственного носа — все это превращало любые переговоры в фарс. Один, истекающий силой, смотрел на дочь с ужасом и… надеждой? Он надеялся, что эта сила, которую он же и заточил, спасет его трон? Мое терпение лопнуло. Я мысленно отдал приказ всем легионам: «Протокол «Стирание». Активовать. Цель: Асгард. Исключение: Центральная библиотека, Сокровищница знаний, Энергетическое ядро.» Я не собирался тратить еще больше ресурсов на зачистку каждого угла этого обреченного мира. Если они так цепляются за свои камни и предрассудки, они могут исчезнуть вместе с ними. Воздух Асгарда загудел с новой, невыносимой частотой. Мои стражи прекратили точечные атаки и начали массовое перестроение. Они формировали гигантскую сферическую матрицу вокруг всего Золотого Города, даже вокруг Хелы и оставшихся асов. — ЧТО ТЫ ЗАТЕВАЕШЬ, ЧЕРВЬ?! — проревела Хела, чувствуя нарастающую угрозу. — Я заканчиваю то, что должно было закончиться тысячелетия назад, — ответил я без эмоций. Я поднял руку, и в моей ладони вспыхнула руна, которую я сам и создал — символ Абсолютного Небытия. Это была не магия разрушения. Это была магия аннигиляции, отмены существования. Матрица, созданная легионами, вспыхнула ослепительно-белым светом. Свет не обжигал, он… стирал. Все, чего он касался — камень, металл, плоть, энергия, души — просто переставало существовать. Не превращалось в пыль. Не испарялось. Исчезало из реальности, как стертая запись. Асы, бросавшиеся в моих стражей, растворялись в молочной белизне. Их знамена, их доспехи, их оружие — все исчезало. Хела, с диким воплем, выпустила в свет всю свою мощь. Ее клинки из тьмы, способные поглощать жизнь целых миров, входили в белый свет и таяли, как снежинки в пламени. Она отступала, ее лицо исказилось первобытным ужасом, впервые за всю ее бессмертную жизнь столкнувшись с силой, которая отрицала саму ее природу. Но отступать было некуда. Свет наступал со всех сторон. — НЕТ! — крикнул Один, но было уже поздно. Белый свет поглотил его, поглотил Хелу, поглотил остатки его войск. Пока шел процесс стирания, я действовал. Отряды специализированных стражей, невосприимчивых к излучению, по созданным мной стабильным коридорам проникли в главную Библиотеку Асгарда и в Сокровищницу. Они не грузили свитки в ящики. Они сканировали и архивировали каждую букву, каждый артефакт, каждую крупицу знания, накопленную за десятки тысяч лет. Все это в реальном времени передавалось в хранилища моей личной резиденции на Руси. Я стоял в эпицентре небытия и наблюдал, как мир, который когда-то считался вечным, растворяется, как мираж. Грохот битвы сменился оглушительной, абсолютной тишиной стирания. Через несколько минут все было кончено. На месте величественного Асгарда висела огромная, идеально сферическая пустота. Ни пыли, ни обломков. Только чистое, нетронутое пространство, на которое уже начинало наползать вещество из соседних измерений. Я мысленно отдал приказ легионам возвращаться. Задача выполнена. Угроза нейтрализована. Доказательство состоятельности нашего превосходства — получено. Я в последний раз окинул взглядом ничего не значащую теперь пустоту и шагнул назад, в свою резиденцию. В моих архивах теперь были все знания Асгарда. Их магия рун, их история, секреты их кузнецов и заклинателей. Все, что имело ценность, было сохранено. Все, что было балластом — иррациональные боги, их амбиции, их тщеславие — было стерто.