Дело №1986: Не установленная личность

- Тебе бессмысленно молчать, Александра. Для тебя придумали столько языков, я готов выслушать на любом - Постукивая пальцами по деревянному столу, ритм которого отбивался в неизвестной нервной мелодии, перекрывая различные потоки мыслей окружающих, Сергей слабо прищурив взгляд, уже минут десять в глубочайшей тишине между ними, между капитаном и преступником, прожигал дыру в мокром, дрожащем тельце девушки.  - А вам бессмысленно на меня так смотреть - Слова слетали с ее губ так же дерзко, Как она и бежала от него. Лишь немного двигаясь на стуле, не находя успокоения, Саше оставалось лишь невольно пальцами двигать на стуле. Сжимать и разжимать кулаки. - И что тогда предлагаешь? Смотреть нельзя, говорить тоже - Склоняя голову, позволяя толстым бровям тянуться друг к другу с темным, напоминающим выражение лица злого человека, Костенко под весом полу холодного освещения лампы под боком, казался более схожим на дьявола. Оставалось из рыжих прядей сделать рога, и тогда в любой момент на брюках сзади появиться острый хвост.  - Отпустите меня - Кусая губу сразу, как только глупая, но по своему дерзкая идея вышла наружу ее разума, растворилась в атмосфере между двумя абсолютно разными людьми с разными взглядами, жизненным принципами и вообще складом ума, Александра немного кашлянув, быстро опустила глаза в пол.  Какая смешная мысль..  Если только вспомнить с какой жестокой силой мужские пальцы заламывали ей уставшие руки за спину, с каким манерным щелчком обхватывали ее красные запястья наручники и с какой долей выигрыша на лице Костенко уводили ее насквозь мокрую, как собаку попавшую под дождь и никому не нужную, в темноту подъехавшей машины. С каким гудением моторов и праздничном движении окружающих, когда поймали одного из преступников, увозили Сашу на допрос.  - Отпустить? Вот так просто? - С каждым словом, которое с видимым трудом сходило с тонких мужских губ, атмосфера накалялась как и свет в этой лампе. - Обычно, после задержания, люди ведут себя совсем иначе - Мужчина менял позу, двигался тенями по стенам так, словно ему дали микрофон для своих сладких речей и мотивов. Опираясь ладонями на стол, точно преграждая путь всяким глупым попыткам перехватить инициативу в таком умном разговоре, забирая на себя остатки «одеяла», Сергей оскалился. - Тебе стоит бояться, когда предлагаешь такие варианты - Опуская глаза вниз, решая для себя то, что интересно разглядывать всякие узоры дерева под ладонями, покрытые сухостью, Костенко слабо напоминал человека со стальным терпением. Особенно, после такого насыщенного дня, когда будто из под ладоней исчезла шайка бандитов, на которых он надеялся - как на собственный приз в мир офицеров и выше стоящих людей. Как красный флаг для того, чтобы пробиться выше своего звания. Перепрыгнуть через себя? Возможно. Но когда раз за разом, эти подростки находят уловки умнее, чем складывались мысли в его 30-ти летней голове, становилось не по себе. Потратив пол дня на то, чтобы вытащить хоть каплю правдивой информации, кроме тошнотворной истории про перемещения и весь этот необъективный бред, составленный из объедков смеха и издевок, Сергей готов на стену лезть, лишь бы эта особь с зелеными глазами пошла на встречу. И пока эта амбициозность капитана не пропадала, а глаза не становились серыми от пустоты жизни, он слабо сжимая челюсти, качнул головой. - Говори всю правду. От и до. Но, я клянусь богом - Поднимая резко голову, ощущая как даже при упоминании путешествий во времени, горло сжимается как в тисках, заставляя голосу дрогнуть, он продолжил - если ты начнешь говорить про эту машину времени, я убью тебя своими руками. И что тогда? Раз даже самая горькая правда на мужском языке будет ощущаться как яд в его крови, о чем говорить? О погоде за решеткой, или о том, что в скором времени ее стул будет бесследно пахнуть недавней жизнью для всех, кроме слишком внимательных глаз Костенко, пустовать в пыли и бесследной пропасти? - Тогда мне нечего вам сказать - Опуская глаза в пол, замечая остатки пыли около ног, скоплений вековой грязи и остатка отпора где-то там, вот прям под ее ногами, Саша сама растаптывала всю свою энергию для борьбы, приравнивая любые слова к мусору или даже абсолютному бреду. Ведь никто не гарантирует то, что все, что она пережила - не игры женского разума. И быть может, вместо всех этих путешествий, иллюзии сошлись в одну безвозвратную точку. - Не о чем говорить? Что, в самом деле? Вот так просто? - Скорее всего, между Сашей и Сергеем появлялись неведомые нити эмоций, передающие эти краски от чувств друг другу магнитом. Ведь вслед за полу наивными вопросами послышались ослабленные и вовсе обессиленные стуки Кулаков по столу. - А придумать что-то ты тоже не в силах? Что-то, что я смогу написать в бумаги и предоставить адекватным людям? - Как тучей надвигаясь на преступницу в кресле, Костенко оставалось бы только выбить пару рядов ее белоснежных зубов, чтобы эта правда переросла в ложь, которая будет тонуть на дне его карьеры безвозвратно. Приподнимая голову, чувствуя как глаза медленно начинают резаться по ощущениям от одной лампы по середине комнаты для допроса, откуда излучался холод вперемешку со странным запахом сырости, Александре даже не находилось смысла умолять капитана отпустить ее во второй раз. Лишь зеленые глаза слабо блестели от того осознания, что без слов, ничего не вытянуть и не притянуть. Сухие губы больше не двигались в полу раздраженном тоне, когда смотря на мужчину снизу вверх, видя такой же ледяной блеск глаз, Саше постепенно становилось не по себе. Будто говорить все равно придется. Сергей так же выдерживал этот первый, немного чувствительный физически контакт, растягивал момент как только сам мог. Годы профессионального обучения и роста по карьерной лестнице выпадали из полок учебы в умной мужской голове, пытаясь вычислить каплю лжи в этих молодых глазах. В дерзких молодых глазах. Но разглядывая там только чистое свое отражение, помятое и оттертое чьими-то ногами по виду со стороны, Костенко лишь тяжело вздыхая через ноздри (привычка что ли?) оттолкнулся назад, разрушая полу интимный момент. - Ладно. Давай, валяй свою чушь про путешествия во времени! Говори этот бред так убедительно, чтобы даже моя челюсть отпала - Хлопнув в ладоши, словно находя этот допрос как личное представление клоуна с ярко красным шариком на носу, вместо серьезности происходящего, Костенко медленно создавая расстояние, остановился только в тот момент, чтобы слегка откинуться на край стола, прижаться крепкими бедрами и заставить себя смотреть на девушку с жалостью и исподлобья. - Это не чушь. Вы обесцениваете все, что может произойти в жизни любого человека. Даже в вашей - Раздражение не угасло, когда после насмехающегося тона капитана разожглись более глубокие огоньки, Саша медленно качнула головой. Пару мешающих прядей кудрявых волос упали на лицо, скрывая некоторые шрамы и глубокие синяки под глазами. - Но если вы хотите услышать все, что было, так значит слушайте - Но обреченно задвигав губами, Саша отводя глаза в сторону, с мелочами каждого момента, отразившегося в голове стала прояснять свое появление там, где чувствует себя трусихой в штанах. Попав в этом мир, где царствует патриархат, начинают меняться взгляды молодежи и просыпаются легенды творчества, Саша же упала лицом прямо в грязь. Сталкиваясь с машиной времени в руках одного нерусского человека, с теми же чувствами попадая в чужой мир под пламенем дикого огня и криками слабых сил внутри, Александра однозначно в своем тоне давно сделала вывод - даже самой судьбе плевать на них всех было. Ровно до того, пока град возможных последствий мог обрушиться на них так же, как и последствия убийств друзей… но она промолчала. Одно лишь упоминание о том, как сильно компания подростков будущего века сломали жизнь мужику из Союза - сломает молодого Костенко прямо перед ее глазами в пополам. На одном дыхании заканчивая тяжкую историю, о путешествии во времени от которой слух Костенко не смог пропустить и эту тему, и тему про Чернобыльскую катастрофу, чье совершение произойдет через пару минут, Александра едва заметила как дрожал голос. От воспоминаний своей вовсе нескучной и по настоящему лучшей жизни в Москве. От воспоминаний про безумные вечеринки и приключения на дому Паши, где невозможно скрыться от бесконечных шуток Леши с его индивидуальностью и юмором не уходящего от пошлости и секса. От воспоминаний про глупое знакомство с Аней в этом подвале для «лохов» на кастинги, как после такая история переросла в одну из причин начала путешествия в эту богом забытую Припять.. Но ничего из этого для Костенко не сошло с языка, остро рассказывающего до этого истории про путешествия и катастрофу. А зачем? Зачем лить крокодильи слезы, когда время не вернуть или не перетянуть к себе?.. Кусая дрожащую губу, закрывая крепко глаза, разваливаться на части перед мужчиной в погонах она вовсе не хотела. Давать слабину перед Сергеем равно унижению себя в самом грязном смысле. Он не просто прикончил в ее будущем всех родных людей. Он прикончил ей жизнь. Как и она ему через пару минут. Карма? Да. Но, черт возьми, какая же родственная! Раскрывая глаза, чувствуя тяжелую тишину после законченной пламенной речи, которая оставляла после себя по настоящему чувствительный след осознания, она даже с каким-то опасным страхом медленно поднимала глаза. Увидеть лицо Костенко после сказанного? А что будет там, прямо в его глазах кроме усталости или явной ненависти? Не понятно. Оттого, интересуясь таким странным образом, аккуратно вычеркивая в своей голове возможность быть избитой или подбитой различными препаратами через венку, блестящие глаза наконец увидели лицо капитана под тенью его собственного выражения лица. - Вы выглядите.. убийственно спокойным - Прошептала она, даже не осознавая почему вовсе она шепчет такие выводы, которые наглядно не меняются перед лицом. Ожидания нисколько не оправдались в том, что представлялось перед ней. Вовсе спокойное, нисколько не удивленное или напряженное состояние мужчины перед ней даже будто насмехалось над Сашей. - Это комплимент? Или оскорбление? - Не меняя ничего на лице, даже не позволяя усмехающимся уголкам губ приподняться, капитан чуть крепче прижимая руки к груди, складывая их в непринужденном жесте, вел странную игру. Игру, которую знает только он. - Что..? - искренне не осознавая этого момента до того, как все терпение мужчины сорвется с цепи невидимой силой, той силой которую вот вот Сашенька прочувствует по полной, ее недоумение нажимает на этот спусковой крючок во всем теле Сергея. - Тебе бы в актерский, вместе со всеми своими конченными друзьями - На этом в последний раз заставляя Костенко перед собой сдержанного и ледяного как человека, по девичую душу теперь пришел настоящий мужской дьявол, чьи когти выпустил в ее сторону разом, не стесняясь силы или ответственности за свои эмоциональные поступки. Тень крепкого телосложения настигала так же быстро, как и мысли в голове появлялись одна за другой в виде страха и тревоги. Ведь теперь, неистово больно в кудрявую копну волос, как будто на свою территорию шагнули, впились чужие крепкие пальцы, заставляя эти же волосы натягиваться вокруг руки, создавать то давление, от которого с ее губ сошел писк боли, а голова отдернулась назад. Над телом возвышалось чужое, неизвестное теперь вовсе, грозящееся на самом то деле перейти и к рукоприкладству по хуже. - Знаешь, что я ненавижу больше всего? - Не сдерживая тона, останавливая лишь речь и дыхание на паузу, позволяя хриплому тону по настоящему говорить с угрозой, пальцы Костенко стали тянуть ниже и сильнее, намереваясь вырвать клочок волос прямо с кожей. - Делить с кем-то свое. И таких как ты. - Хриплость медленно теряла смысл в мужских словах. Послышался крик. - Говори мне правду! - Невозможно было больше пробить эту бронь в человеке, которому необоснованно нужно верить в логику. В логику, которая теряла смысл в жизни человека, столкнувшегося с тем прибором, который лежал в его кабинете нетронуто больше никем, кроме него лично. - Ты вообще понимаешь, что на мир будешь смотреть через решетку? Тебя это не пугает? - Стараясь через правдивые угрозы выводить ее на слова, Сергей тряхнул рукой, заставляя девичью голову двигаться вслед его хватке. - А Вас? Вдруг будем делить одну камеру на двоих? - Это было смело. Слишком смело для таких глупостей. ЩЛЕПОК! По тонкой коже на щеке разливалась жгучая, по настоящему проникающая прямо в искусанную душу боль, выцарапывающая кожу изнутри. Место шлепка стало беспощадно, горячими волнами жечь. Будто к щеке поднесли вместо крепкой ладони зажигалку, заставляя все тело слабо дрожать от того, каким резким и необычайно жестоким образом проявились личные качества мужчины за пределами своего профессионализма. Услышав правду, этот зверь внутри него раскинул пасть широко широко, позволяя теперь себе от бешенства оттолкнуться назад. Ходить и топать ногами, как будто вот вот таймер внутри него заведется похуже, чем просто позволить себе ударить ее по щеке. Ресницы трепетали, пока Саше ничего не оставалось делать, как только закусить кончик языка, лишь бы бесцветные лепестки слез не стали появляться на щеках, одна из которых горела по вине этого нисколько, оказывается, не изменчивого человека. Во всяком случае.. знала бы она, что он сам чувствовал в этот момент. БАМ БАМ БАМ! В дверь не во время стали стучать так, словно любой допрос в этой комнате больше не имел смысла. А ведь следом за стуком, стали дрожать стены, крошиться бетон над головой, падая на пол, оставляя после себя странный привкус ожидания. Привкус недавно сказанной правды. Как по полу, по ногам пошел ветер, поддувая всякие мысли и ожидания, заставляя мужское тело даже онеметь от того, как же страшно ему осознавать тяжесть правды слов не только Саши, но и остальных бандитов, ускользнувших из под его ладоней. Но даже когда дверь с яростью была открыта перед лицом стоящего подчиненного, когда слова ударили в ответ поддых Сергея одним лишь подтверждением - Станция взорвалась - как на месте Саши оставалась лишь пустота. Нетронутая уже этим миром и катастрофой пустота, к которой она готовила Костенко.