Проигравшим слова не давали

— В машине что-то стучит, посмотри, — мужчина сказал это почти равнодушно, не поднимая головы, лишь медленно переворачивая страницу газеты. — Сегодня вечером я занят. Будь готов к девяти. — Ага, — так же безразлично откликнулся Гарри и опустился на стул рядом. — Завтра посмотрю. — Сейчас, — голос Северуса стал чуть твёрже, резче. Он заметил, как тонкая вилка в руках Гарри едва заметно задрожала. — Позавтракай и посмотри. — Хорошо, ещё что-то? — парень даже не поднял глаз от тарелки, будто прожигая взглядом простую белую керамику. — Да. Наш садовник сегодня работает последний день. Новый приедет в понедельник. Гарри резко поднял глаза — быстро, почти отрывисто, и Северус уловил этот взгляд: прямой, непокорный, уставший. — Почему? — голос прозвучал спокойнее, чем должен был. Мужчина ощутимо напрягся, пальцы чуть сильнее сжали газету. — Потому что я не потерплю измены у себя под боком, — произнёс он ровно, будто заранее готовил эту реплику. — Прощаю на первый раз. — Измены? — губы Гарри дрогнули в кривой, почти недоверчивой усмешке. Он медленно выдохнул, устало прикрыл глаза, словно пытаясь удержать себя от чего-то резкого. — Ты серьёзно думаешь, что я тебе изменяю? С садовником? Он снова посмотрел на Северуса — внимательнее, глубже, почти опасно спокойным взглядом, в котором смешались обида, сарказм и тот тихий страх быть непонятым, который он никогда не озвучивал. — Я знаю, — отрезал Северус, даже не пытаясь смягчить голос. — Можешь не оправдываться. Таким, как ты… нужно что-то такое. — Таким как я? — Гарри горько усмехнулся, положил вилку, будто поставив точку, и резко вышел из кухни. — Можешь не убегать! — рявкнул Северус ему вслед, голос ударил в стены, отозвался в пустом коридоре. — Я всё равно всё знаю! Лучше извинись и попроси прощения! Эти слова повисли в воздухе тяжёлой грязной нотой. Северус устало выдохнул — так, что грудь будто провалилась и почти сразу пошёл за ним. Его шаги были глухими, тяжёлыми, неуверенными и злыми, как всегда бывало, когда он не знал, что делать с собственными эмоциями. Гарри остановился у дверей спальни, будто врезался в невидимую стену, составленную из чужих обвинений и недоверия. Повернулся медленно, так медленно, что Северус успел заметить, как дрогнули уголки его рта, как глаза на секунду стали темнее, глубже, чем обычно. — Прощения? — сказал он тихо, ровно, даже нежно, но с такой усталой болью, от которой внутри Северуса что-то скрипнуло. — За что? Он смотрел прямо в него — без страха, без попыток оправдаться, без привычного мягкого юмора. Просто прямой, честный, почти обнажённый взгляд человека, которого снова и снова заставляют доказывать очевидное. — За то, что ты трахаешься с кем-то у меня под носом! — Северус подошёл вплотную, прижался грудью к его спине и прорычал прямо в ухо. В голосе была ревность, злость, собственная боль. — Думал, я не узнаю? Как долго собирался это скрывать? — Я тебе не изменяю, — Гарри сказал это спокойно, почти тихо, но в голосе была твёрдость. — Никогда не изменял. — Почему тогда убегаешь? — Северус шагнул за ним. — От чего бежишь? Все говорят: человек бежит, когда про него узнают слишком много. Ну что? Будешь прятаться? — А ещё говорят, что тот, кто подозревает в измене — сам изменяет, — абсолютно спокойно бросил Гарри. Он подошёл к шкафу и начал вынимать свои вещи, не глядя на мужчину. — Я думал, что несмотря ни на что смогу быть рядом с тобой. Но нет. Я терпел твои вспышки, твою злость, твои измены, твои крики. Но сейчас… всё. Понимаешь? Конец. Я закрывал глаза на многое, но я не груша для битья, чтобы ты срывался на мне, когда тебе плохо. Слышишь? Я не позволю так ко мне относиться. — Бред, — процедил Северус и, словно назло, сел прямо на его вещи. — Какие измены? Решил, что сможешь убежать? Что сможешь сделать из себя жертву? — Да. Я устал, — Гарри безразлично кинул пару толстовок ему в лицо и потянулся за сумкой. — После всего, что между нами было, ты… ты ещё имеешь наглость говорить, что изменяю я. Обвиняешь меня в измене, когда сам… — он резко осекся, губы поджал и с трудом сглотнул. — Сколько раз ты мне изменял, Сев? Сколько их было? Всех своих подчинённых перетрахал? — Гарри, что ты несёшь? Какие подчинённые? — Те, что сосут тебе и жопу подставляют, пока меня рядом нет! — голос сорвался, но он упрямо проглатывал дрожь. — Думаешь, я идиот? Думаешь, я не знаю, как живут такие, как ты? У вас же в каждой дырке по… — он запнулся. — По дырке. Чтобы ты мог выебать кого угодно, когда хозяину скучно. — Всё сказал? — Северус подошёл тихо, как тень, и ладонью медленно скользнул по его шее, будто хотел успокоить… но пальцы тут же сомкнулись на горле, подтягивая его к себе. — Кто тебе внушил, что я изменяю? Почему ты решил, что я такой? — Потому что вы все такие, — громко выдохнул парень, не пытаясь вырваться. — Думаешь, я никогда не чинил машины, таким как ты? У них в багажнике — вещи жены, а в салоне — любовницы. Я правда думал, что смогу. Что хватит сил, что справлюсь… но как ты можешь обвинять меня? Меня? С кем? Ты видел? Слышал? Приснилось? Или, — он сглотнул, глядя куда-то в пол. — Или тебе просто нужно место для нового? Я сразу не понял. Какой он? На меня похож или более… женственный? Наверное, худой, маленький, безотказный, да? Чтобы рот открывал по первому щелчку и ножками тебе дрочил в ванне? — Гарри, ты больной, — Северус выдохнул ему в шею и прижался ближе, будто хотел стереть эти слова своей теплотой. — Какие грязные фантазии… Где я — и где эти ножки в ванне. — Не в ванне, да? — Гарри горько усмехнулся. — На кухне? Пока ты кофе пьёшь, а он под столом, на столе, над столом… Чтобы скулил и плакал, но не громко, ты ведь любишь утром говорить с кем-то по работе, — он выплюнул последние слова так язвительно, что мужчина за спиной тихо рассмеялся. — Мы не спали с тобой неделю, у тебя то голова болит, то ты занят, а сейчас… Скажи честно, ты ведь хочешь всё это? — Не хочу! — голос парня дрогнул, но он держался до последнего. — И тебя не хочу. Ничего не хочу. Ты задерживался на работе, трахался со всеми подряд, а я, выходит, должен ещё и дома тебя обслуживать? Что мне ещё сделать, м? — он горько усмехнулся, даже не глядя на мужчину. — На работу к тебе устроиться? Поближе быть? Пока ты очередной раз не скажешь, что я тебе изменяю. Я бы изменил… честно. Трахнул бы каждого из них у тебя на глазах, чтобы отрабатывали твои подарки и подачки. — Мг, — Северус мягко улыбнулся, почти лениво, и наклонился ближе, касаясь губами его шеи. — Ты слишком самоуверенный для человека, который изменяет мне с садовником. — Не изменял я тебе! — он резко толкнул его в грудь. Северус качнулся назад, но на губах осталась странная, тонкая ухмылка. — Езжай. На свою работу. Я видеть тебя не хочу. Никогда. Гарри вырвался из его рук и быстро проскочил на балкон. Мужчина задержался в комнате, взглядом скользнув по небольшому количеству его вещей, разбросанных на кровати. Он столько раз предлагал купить что-то, перевести деньги… но Гарри всегда отказывался — будто знал заранее, что однажды уйти будет проще налегке. Северус провёл рукой по волосам, посмотрел на своё отражение мимолётно, будто не узнавая его, и вышел на кухню. Налил себе горячий кофе, потом — капучино, как любит Гарри. Две чашки. Два тёплых облака пара в воздухе. И с ними он вернулся на балкон. — Уходи, я тебя нена… Не хочу видеть, — сорванно пробормотал парень, натягивая уличный плед почти до носа. — Это конец, ты победил. — Гарри, — голос мужчины снова стал привычно мягким, почти заботливым. Он сел на диванчик возле парня и осторожно поставил чашки на стол. В следующие мгновение он обнял Гарри за плечи и тот мигом прижался к его груди. — Чего тебе не хватило во мне? Скажи честно. Недостаточно красивый? Сексуальный? Громкий? Что они могут, а я нет? — Ты — самое ценное, что у меня есть, — Северус провёл пальцами по его волосам, медленно, слишком осторожно. Гарри замер, будто эти слова ударили сильнее любого крика. — Я для дома, а они для секса? — дрожащий голос стал почти неслышным. — Неужели тебе мало меня? Я ведь… правда старался. — Тебя всегда мало, — Северус сказал это тихо, почти на выдохе, — но только ты. Слышишь меня? Только ты. Он наклонился, прижался губами к растрёпанной макушке, задержался в этом поцелуе дольше, чем нужно, будто пытался передать через него всё то, что не умел говорить вслух. — У меня больше никого нет. И не будет. — Я тебе не изменяю, никогда не изменял. — Последний месяц ты странный, — сказал он уже спокойнее, но в каждом слове была укоренившаяся боль. — Работаешь много, от тебя пахнет этими мерзкими духами, ты приходишь поздно… Всё время какой-то чужой. Почему ты не бросил меня? Зачем этот цирк? Измена, садовник… Что дальше? Горничная, которая «всё видела»? Или, может, дворецкий? — У нас нет дворецкого, — Северус чуть усмехнулся. — А горничная никогда не ходит без стука. — Ты всё ещё веришь его словам, да? — Гарри резко посмотрел на него и вскочил, запутавшись в одеяле, будто в собственных сомнениях. Он не успел сделать и шага — Северус поймал его сразу, крепко, но бережно, усадил к себе на колени, удерживая так, словно боялся, что тот просто рассыплется, если отпустить. — Расскажи мне, — голос мужчины был тише дыхания, почти невесомый. — Почему ты сразу не сказал о своих подозрениях? Если ты правда думал, что я изменяю… почему молчал? Он наклонился чуть ближе. — Где крики? Где истерика, битая посуда? Почему ты переживал это один, Гарри? — Потому что я тебя люблю, и это… — голос дрогнул, будто провалился внутрь. — Это мелочь по сравнению с тем, как сильно я тебя люблю. Как хорошо нам вместе. Если тебе мало меня… я могу… — он поджал губы, сглотнул тяжёлый ком. — Могу принять это. Ты ведь такой… У тебя деньги, статус, машина. Тебе любой даст. А я… Наверное, я для тебя просто зверушка домашняя: всегда рядом, у ног… а если нужно — и на кровати. Северус болезненно выдохнул и прижал его ближе. — Знаешь… меня никто и никогда не любил так, как ты, — произнёс он тихо. — Сколько бы я ни пытался строить отношения — за деньги, без денег… я никогда не чувствовал того, что даёшь ты. Я раньше… — он уткнулся в его волосы, голос стал мягче. — Я очень часто был мишенью. Меня дразнили ровесники, смеялись. Со мной общались только на спор. Пытались даже… трахнуть. Просто, чтобы унизить. Гарри медленно обнял его за шею, прижался щекой к его плечу. — Мне жаль, — прошептал он. — А меня в детстве били родители. Наказывали едой… точнее, её отсутствием. Я не мог дать никому сдачи. Ходил весь в синяках и ссадинах. Они смеялись надо мной: маленький, некрасивый, глупый… липкий, доверчивый. А потом я нашёл на улице одного кота. Мы с ним… — он чуть улыбнулся, стирая слезу с щеки. — Нашли общий язык. Он был таким милым, чёрным, с зелёными глазами. Его… вроде как сбила машина. Ну, так мне сказали. Гарри вдохнул глубже, еле заметно дрогнув. — А потом я увидел его в окне. Живого. По ту сторону стекла. И он меня узнал. Я так долго винил себя… что не сделал для него достаточно. Что мог терпеть его укусы, царапины, всё что угодно — лишь бы знать, что он счастлив… и быть рядом. Северус замолчал на мгновение, его голос стал ровным, почти холодным: — У меня была собака. Большая. Коричневая, кучерявая, добрая. Я держал её на коротком поводке, чтобы не убежала. А потом… — Она тебя укусила? — Гарри чуть улыбнулся, неловко, будто извиняясь за предположение. — Прости, если это глупость. — Она сбежала, — тихо произнёс Северус. — Но сначала укусила. Во время игры. Сильно. Потом поводок порвался… и она просто убежала. — Она не вернулась? Она ведь тебя очень любила, наверное. — Не любила. Терпела, — Северус сказал ровно, почти бесцветно. — Я нашёл её через несколько месяцев и отвёз за город, к дедушке. Там была свобода. И не было меня. Там не было ошейников, цепей, дрессировки. Там она была счастлива. — Меня не отвезёшь в деревню? — тихо спросил Гарри. — Нет. Боюсь, что поводок порвётся, если я натяну слишком сильно. — Тогда отпусти, — Гарри поднял на него глаза. — Если любит — вернётся. Северус медленно выдохнул. — Гарри, я… Что у тебя с садовником? — Ничего, — так же спокойно произнёс Гарри и отстранился, вытирая влажные ресницы. — Почему ты поверил всем, кроме меня? Неужели я для тебя ничего не значу? Что тебе сказали? Расскажи. Я хочу знать. — Он… — Северус сжал пальцы. — Он случайно упомянул тебя, когда я проходил мимо. Говорил по телефону, прятал засосы под рабочую форму. У меня крышу сорвало. Ты ведь… тебе нужен хороший секс. А если меня нет… — Садовник? Серьёзно? — Гарри чуть рассмеялся, но в голосе звенела усталость. — Если тебя нет — я жду тебя. Работаю. Езжу на заказы, машины чиню — и жду. Потому что я люблю тебя. Потому что если я буду стараться достаточно сильно — ты останешься со мной. Но ты не остался. — Я тебя люблю, котёнок, — тихо сказал Северус, целуя его в макушку и протягивая кружку остывшего кофе. — Я не изменял тебе. Никогда. На работе завал, и… я хотел дать тебе больше свободы. Чтобы ты выдохнул, чтобы чувствовал себя лучше. Весь дом — в твоём распоряжении. Вечера. Тишина. Отдых. Ты ведь устаёшь от моего недовольства, от моей злости, от меня. Я хотел дать тебе личное пространство. Чтобы ты был счастлив. Чтобы… поводок не порвался. Гарри дрогнул. — Я думал, ты отдаляешься, потому что я надоел тебе. Думал, что ты устал… что я недостаточно хорош. Что ты получил всё, что хотел, а большего я дать не могу. Я так боялся потерять тебя… а когда понял, что это конец… я не смог уйти. Понимаешь? Ты ведь… Если бы тебе нужен был ещё секс — ладно… главное, что я… — Только ты, — перебил Северус. Его голос сорвался. — Никакого секса, никого другого. Я бы не стал изменять тебе. Никогда. Если ты выбрал меня — я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Просто иногда мне казалось, что тебе мало меня… и я думал предложить тебе ещё… что-то. Ты ведь такой… На тебя у любого встанет и если тебе нужно больше… — Замолчи, иначе я… — Гарри резко прижался, вцепившись пальцами в его рубашку. — Ты на работу опаздываешь. — Останусь с тобой. Сделаю им небольшой праздник. Пусть отдохнут, — Северус подхватил Гарри на руки и понёс в сторону кровати. — Почему от тебя пахло чужими духами? — Я не замечал. Может, кто-то пользовался ими рядом, может, что-то из лаборатории, — он прижал парня ближе. — Я не изменял тебе, котёнок. Слышишь? — Я тоже. А этот садовник… я даже не помню, как он выглядит. Я уходил на работу раньше, чем он успевал вообще появиться. — Прости. Я… — Северус тихо выдохнул. — Столько лет ни перед кем не извинялся. Всегда думал дважды. А сегодня… Он повалил Гарри на кровать и лёг рядом, прижимая к себе. — Ты заставляешь меня делать то, чего бы я не сделал никогда в жизни. — Ты бы предпочёл, чтобы я ушёл, но ты бы так и не извинялся? — голос Гарри стал глухим. — Я бы… — Северус оборвал фразу и посмотрел прямо в глаза. — Не отпустил бы. — Понятно, — он вжался в его грудь, стараясь дышать ровнее. — Не думай, что я тебя простил так быстро. Просто ты… очень хорошо пахнешь, когда от тебя не воняет. — Спасибо, — он подавил улыбку и обнял его крепче. — Давай сегодня останемся дома. Только мы. — Мг. У нас ведь праздник. — Праздник. — Хочешь получить свой подарок сейчас или вечером? — Сейчас. А я могу? — Северус наклонился к его уху. — Давай немного полежим… а потом ты дашь мне свой подарок. — Хорошо.

***

— Я… Подарок, вот, — неуверенно пробормотал Гарри, заглядывая в комнату. Северус лежал на кровати в домашнем халате и с предвкушением ждал то что-то, что приготовил ему его любимый. — Гарри? — его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Я… Не злись только, ладно? — Хорошо, — он кивнул, но в его взгляде уже читалось любопытство, смешанное с нежностью. Через мгновение в комнату зашёл абсолютно голый парень, на котором из одежды было лишь одно напоминание кружевных трусов, идеально сидевших на бёдрах, но не прикрывающих абсолютно ничего. Всё его тело блестело от какого-то масла, на шее висел ошейник с колокольчиком, а из-за ноги выглядывал черный хвост, кокетливо покачиваясь. — Гарри… — Северус резко сглотнул, его глаза расширились от шока и восторга. Он почти сорвался и поддался вперёд к парню, сразу касаясь его лица и заглядывая в глаза, стараясь найти там разрешение или хоть каплю одобрения. — Скажи, что я могу трогать, а не только смотреть. — Ты можешь… — он хитро улыбнулся и медленно обойдя мужчину, лёг на кровать, вытягиваясь как кошечка с грацией хищника, и оттопыривая попу. — Поиграть со своим котёнком. — С ума сойти можно… — Северус сглотнул вязкую слюну, пытаясь взять себя в руки, подошёл к ягодицам парня и сжал их так резко, что тот выгнулся ещё сильнее, а после тихо мяукнул, наслаждаясь грубой лаской. — Гарри, пожалуйста… — его голос был на грани срыва. — Всё, что вы скажете, хозяин, — парень обернулся через плечо и увидел, как на лбу и бледной шее Северуса проступают вены от напряжения. — Хотите меня трахнуть или наказать? Гарри поддался вперёд, уходя от прикосновения мужчины, и широко раздвинув ноги, лёг грудью на кровать. — Вашему котенку так одиноко, ему не хватает ласки. — Да, я… Котёнок мой, — с восторгом прошептал мужчина и резко залез на кровать, подтягивая парня за бёдра к себе. Он вжался в него возбуждённым членом и несколько раз толкнулся вперёд, имитируя толчки. Снизу раздался довольный смешок и тихое, едва слышное: — Может, кончишь мне на лицо? Что ты… — Нет, стой. Я сам решу, — он почти прорычал и, резко распахнув халат, стянул трусы и прижался членом к розовой дырочке, чувствуя её напряжение. — Вынь пробку, Сев, — Гарри испуганно дёрнулся, но мужчина схватил его за хвостик и начал медленно дёргать, достаточно сильно, чтобы парень ощутил это движение, но слишком слабо, чтобы достать пробку целиком. — Нечестно, ты… Издеваешься, — он застонал от приятной, мучительной боли. — Это ты издеваешься. Что это? — Не нравится? — в его глазах мелькнула растерянность, и он задрожал сильнее, боясь, что перешёл черту. — Очень нравится, слишком сильно. Ты нравишься, обожаю тебя, — мужчина резко дёрнул пробку, заставляя парня вскрикнуть от неожиданной пустоты, и сразу толкнулся внутрь возбуждённой плотью, заполняя его до конца. — Ты… Хозяин, — пальцы сжали мятые простыни, а спина прогнулась так вызывающе, что Северус не удержался. Он сжал парня за талию так крепко, как только мог, и подождав всего мгновение, медленно выскользнул из него, а потом вошёл до конца, глубоко, одним толчком. Гарри вскрикнул, губу прикусил, а потом растворился в этом гортанном стоне, когда член задел простату и вошёл до конца снова. А потом снова. Кожа билась о кожу, громкие шлепки перекрывали лишь рваные стоны и вскрики. Гарри подмахивал, поддавался назад, подставлял попу и всё время просил о большем, шептал тихо, потом кричал, а потом резко поддался назад и кончил, пачкая свою руку. Северус кончил следом, не сдержав гортанного стона, и только в этот момент пришёл в себя. Он медленно выскользнул из парня, взглянул на растянутую дырочку, из которой сочилась его сперма, перемешанная со смазкой, а потом посмотрел на красные отпечатки ладоней на талии и бёдрах. Он рвано сглотнул, взглянул на свои блестящие от масла руки, на потерянный, расфокусированный взгляд Гарри и влажные, красные губы. Мужчина резко дёрнул парня на себя за ногу и, сев удобнее на колени, положил себе на плечо его ногу и снова вошёл до конца. Гарри снова кричал, выгибался в спине и громко стонал. Руки безвольно скользили по белой простыне, хватали и сжимали так, как сжимал его Северус, как тянул к себе, как впивался ногтями в кожу и почти рычал. — Котёночек, мой маленький котёночек, — его голос охрип, глаза помутнели от желания, а ногти продолжали царапать загорелую кожу, оставляя красные полосы. В комнате звучали лишь шлепки влажных тел, тихий звон колокольчика и рваное дыхание мужчины, который входил настолько глубоко, насколько мог. — Ты засасываешь меня, неужели настолько нравится? — с придыханием шептал Северус, оставляя рваные поцелуи на голени парня. — Неужели тебе мало моего члена? Нужен больше? Глубже? Чтобы… — Нет! — отчаянно крикнул Гарри и снова кончил, забрызгав постель, его тело не выдерживало накала. Северус не остановился, наоборот, резко вжал парня спиной в кровать, закинул обе ноги себе на плечи и вошёл до конца, вырывая очередной гортанный стон. — Я не могу… Стой, я только что… — задыхаясь, кричал Гарри, пытаясь отдышаться, но Северус не останавливался. — Всё в порядке, я рядом, — с восторгом, почти безумно прошептал мужчина, сжимая бёдра до красных пятен. — Ты там так сжимаешь, что можешь член мне оторвать. Нравится, да? — Да! Очень, Сев, — Гарри снова выгнулся, попытался увернуться, но мужчина навалился на него, фиксируя в одном, слишком откровенном положении. Ноги были раздвинуты, руки бессильно скользили по простыням, а спина раз за разом приподнималась от кровати, подстраиваясь под каждый новый толчок, под его вес, под его дыхание. — Не убегай, твой хозяин хочет играть и дальше. Расслабь свою дырочку, позволь мне войти до конца. — Ты уже… — он закинул голову назад и снова застонал, глотая собственные стоны, едва успевая дышать. — Сев… — Ты там… Очень горячий и влажный и… Только для меня, да? Я сойду с ума. Ты бы на моём месте… Никогда не остановился, — он ускорил темп, двигаясь на грани. — Я… Сев, — дрожащая рука коснулась затылка Северуса и через мгновение сжала его волосы, притягивая ближе. — Кончи в меня, пожалуйста. Дай своему котёночку то, что он так сильно хочет. — Я… — Северус на мгновение осёкся, и кончил, делая последние рваные, глубокие толчки, изливаясь внутрь. Гарри прижал к себе изгиб локтя и рвано выдохнул, его тело обмякло. — Слабак, я думал, продержишься до… — он хитро улыбнулся, чувствуя себя победителем, и добавил одними губами. — Хочу запомнить форму твоего члена, чтобы ты отодрал меня… — Замолчи, — Северус вжался ему в губы, скрывая свою улыбку, которая была шире, чем он мог позволить. — Проигравшим слова не давали.

***

— Как ты себя чувствуешь? — мужчина присел на край кровати, осторожно поглаживая его ладонью по бедру. Гарри лежал укутанный лишь в один халат после ванны, и смотрел прямо в его глаза — спокойно, расслабленно, но с лёгкой обидой, которая только подчёркивала мягкий блеск в зрачках и улыбку, которая не сходила с губ. — Спасибо, что отнёс меня в ванную. Я даже пошевелиться не могу, — он тихо рассмеялся, чуть шевельнув пальцами. — Пожалуйста, любимый, — Северус коснулся его лба быстрым, почти нежным поцелуем, убирая влажные пряди с виска. — Хочешь что-то ещё? Завтрак в постель? Или обед? Кофе, чай… меня? — Зелёный чай и пару сэндвичей, — Гарри хитро прищурился. — А тебя… на десерт. Вечером, — он провёл рукой по свежей простыне и глубже утонул в мягком белье. — Люблю тебя. Иногда ты такой… заботливый. — А как не заботиться? Ты ведь такой… — мужчина лёг рядом, обнимая его осторожно, будто боялся причинить боль. — Мой любимый. — Хорошо, что мы поговорили до… того, — Гарри чуть прикусил губу, подбирая слова. — Иначе я бы… Я бы не выдержал. И не простил. — Я знаю. И ты прав, — Северус почувствовал, как парень прижимается ближе, как в его дыхании появляется дрожь. — Тебе изменяли раньше? — голос его стал тише, напряжённее, почти извиняющимся. Гарри вздрогнул, и мышцы под его ладонями напряглись. — Да. Много раз, — он выдохнул резче, чем хотел, и сжал руки на спине мужчины. — Меня никогда не выбирали. А если… появлялся хотя бы намёк на отношения — всё заканчивалось изменами. Но они… не стоили ничего. А ты стоишь. Только… пожалуйста… Я, наверное… идиот, да? — Нет, — Северус накрыл его голову ладонью, мягко прижимая к груди. — Прости. И слушай меня внимательно: я не изменял. Никогда. И не буду, — он прижался губами к его шее, выдохнув едва слышно: — Я всегда разрывал отношения до того, как появлялся кто-то новый. — Северус… — Это просто… к слову, — он гладил его по спине медленно, успокаивающе. — Я не хочу расставаться. Я хочу быть рядом. Всегда. — На работе задерживаешься… — Гарри едва слышно шевельнулся. — Ты устаёшь от меня. — Не правда. — Я лучше знаю. — Северус… — Прости. — А тебе изменяли? Предавали? Бросали? — Да. Джекпот получается, — он рвано усмехнулся и замолчал, будто проклиная собственный смех. — Долгая история. Тебе не понравится. — Почему ты поверил ему? — Я… — дыхание сбилось, и он вжался в парня сильнее, словно пытаясь спрятаться. — Понимаешь, я всегда считал таких, как ты, везунчиками. Внешность, голос, тело… ты можешь просто… — он поморщился, подбирая слово, — захотеть, и всё будет у твоих ног. Он запнулся и выдохнул тише: — А я? Разве я могу выиграть в этом соревновании за тебя? Что я могу предложить? — Ты ещё больший идиот, чем я, — Гарри тихо вздохнул. — Неужели за полгода ты так и не понял, что я тебя люблю? — Сегодня — меня, завтра… — он резко осёкся, будто проглотил лишние слова. — Ты прав. Но я не могу в это поверить. Мне кажется, что ты… — Поведусь на кого-то другого? — Заслуживаешь лучшего. — Потому я и с тобой, — Гарри мягко коснулся его подбородка. — Красивый. Умный. С классным членом. И такими… такими приятными руками. — Приятными руками? — Да. Мне очень нравится, когда ты меня ими трогаешь. Он зажмурился, вдохнул, будто хотел что-то сказать, но получилось только: — Мне жаль. Правда жаль. Я не должен был так… но садовника я уволю. Я не знаю, что это было. Он поднял глаза. — Простишь? — Если бы не простил, ты бы не получил подарок, — Гарри лениво улыбнулся. — Значит, всё в порядке? — Да. — Люблю тебя, — Северус прижал его к себе, и в этот момент за спиной зазвонил телефон. — Ты же написал им, да? — Да. Но сегодня важное совещание, его нельзя отменить. Я… съезжу часа на два в обед. Ты не против? — Против. — Тогда поедешь со мной? — он коснулся его подбородка. — Я отнесу тебя в машину, подождёшь у офиса. — Нет, — Гарри резко вынырнул из объятий, вскочил на ноги и почти подлетел к шкафу. — Я зайду с тобой. Посмотрю на этих твоих… работников. Уже почти обед — поедем? Только сделай мне пару бутербродов или заедем куда-то? — Любой каприз, котёнок. — Спасибо. Северус быстро спустился в кабинет, проверяя документы и папки. И вдруг у окна послышался знакомый, неприятный насмешливый голос. Он подошёл ближе, затаив дыхание. — Да, поверил, конечно, — кто-то спокойно хмыкнул. — Я ещё разочек пошучу, что ебу его… этого парнишку, и он его выбросит. Может, и меня заодно. Короткая пауза. — Но я договорился — тебя возьму. Охмуришь его, и будешь как в шоколаде. Да. Северус только тихо улыбнулся — тонко, почти безэмоционально. Уголки губ дрогнули так, как дрожит тень на стене, когда за окном кто-то проходит: мимолётно, но выдавая движение, которое он предпочёл бы скрыть. Он увидел знакомую макушку садовника и уверенно направился в гараж, как будто услышанное лишь расставило приоритеты. В машине уже сидел полностью собранный, почти счастливый Гарри, который с интересом погладывал на него и осматривался вокруг. Он держался напряжённо: поджимал губы, то и дело бросал короткие, оценивающие взгляды в сторону мужчины, будто что-то улавливал, но не понимал. — Всё в порядке? — тихо спросил Северус, закрывая дверь. — Да, — он коротко кивнул и пристегнул ремень. Слишком быстро. Слишком резко. — Поехали. Он отвернулся к окну — не со злостью, скорее с тонкой обидой, незаметной посторонним, но болезненно ощутимой для того, кто знает его дыхание. Северус завёл мотор, коснулся руля ладонями, но взгляд его всё ещё задерживался на Гарри — чуть дольше, чем обычно.

***

Дорога до офиса заняла не так много времени, как рассчитывал Гарри, потому подумать у него времени не было. Казалось, что всё снова стало на свои места, но странная настороженность не давала ему покоя. Всё было прекрасно: дорога, улыбчивый мужчина и то самое путешествие на работу, но было в этом что-то другое. Странная настороженность будто поселилась под кожей. Запах. Тот самый неприятный, чужой запах. — Идём, я покажу тебе всё. Посидишь у меня в кабинете, — мягко сказал Северус, будто заранее знал, что Гарри нужно немного пространства. Он уверенно провёл его по коридорам, по пути представил нескольких сотрудников: уставшие лица, сдержанные взгляды, лёгкое напряжение из-за внезапного появления начальника. Всё выглядело буднично. Честно. Понятно. И ни малейшего следа того самого запаха. Но стоило переступить порог кабинета — и Гарри снова уловил его. Еле заметный, но отчётливо знакомый: густой, неприятный, чужой. Он будто прилип к стенам, к кожаному креслу, к полке с документами. Гарри напрягся, но промолчал. В дверь тихо постучали. — Добрый день, — миловидная девушка заглянула в кабинет, улыбаясь так тепло и открыто, что ей верилось сразу. — Мистер Снейп попросил принести вам что-нибудь. Что вы желаете? — Я хочу чай. Зелёный. И… где здесь можно пообедать? Может, доставка? — Конечно. Что вы хотите? Я оформлю. — Что-то сытное и горячее, — Гарри попытался улыбнуться, но вышло криво, он всё ещё был напряжён. — А вы давно работаете? Как вас зовут? — Эмилия, больше двух лет. — Очень приятно, я Гарри, — он подошёл к девушке и быстро пожал ей руку. А после незаметно вдохнул возле нее и почувствовав аромат её духов, выдохнул. Совсем другой. Не тот, что стоял в кабинете. — У вас очень сладкие духи… клубника? — Персики, — она смущённо улыбнулась, немного отстраняясь. — Там целая смесь. У вас… аллергия? — Нет, что вы, — он коротко рассмеялся, пытаясь убрать напряжение. — Просто здесь до этого был такой тяжёлый парфюм. А ваша клубника… — он слегка наклонил голову. — Намного лучше. Эмилия слегка покраснела и кивнула. — А вы не знаете, чей это парфюм? Наверное, вы его чувствуете чаще всех. Кто-то из сотрудников? Или мне одному кажется, что он странный? — Нет, я… — она замялась, слегка поджав губы. — Я не могу говорить о вкусах других. Но мои коллеги таким не пользуются. — Понял. Большое спасибо, — он широко улыбнулся, легко подмигнул и снова устроился в кресле. — Принесите всё на своё усмотрение, спасибо. — Чай сделаю сейчас. А доставка будет минут через пятнадцать. — Спасибо. Девушка быстро вышла из кабинета, а Гарри так и продолжил сидеть, неосознанно принюхиваясь, пытаясь уловить остатки запаха. Он открыл несколько ящичков в столе мужчины, осторожно разглядывая всё, что там лежало, но не нашёл ничего странного или подозрительного.

***

— Гарри, можем ехать домой, — Северус заглянул в кабинет и, увидев довольную улыбку парня, мигом закрыл за собой дверь. — Что за запах? — Обед, — тот неловко улыбнулся и указал на грязные коробочки из-под еды, стоящие на столе. — Я и тебе взял, но ты слишком долго ходил. — Гарри… Ты ел прямо в кабинете? — Да, ты ведь меня здесь оставил. Не хотел… Ходить по офису, чтобы вопросов не было, — он пожал плечами, делая вид, что всё в порядке. — Спасибо, — мужчина подошёл ближе и осторожно поцеловал его в загорелую щёку. — Ты пахнешь… Едой. — Это ведь лучше, чем чужие духи. — Однозначно, идём? — Да. В паркинг они спустились очень быстро, но, заметив множество незнакомых людей, Гарри резко напрягся. Плечи дёрнулись, взгляд метнулся к машине — и он почти нырнул внутрь, мгновенно юркнув на задние сиденья, прячась в тени салона. — Ты чего? — Северус открыл дверцу и взглянул прямо на парня, который наклонился между передними сиденьями и опустил голову. — Ушли? — Кто? — мужчина оглянулся и, увидев несколько незнакомых лиц, хитро улыбнулся. — Нет, они там стоят. Он быстро сел на заднее сиденье к парню и едва сдержал смешок, когда увидел округлую попу, которая так идеально торчала возле него. Северус на мгновение замялся, губы поджал, а потом едва ощутимо подцепил джинсы парня и потянул их вниз. — Ты что делаешь? — Гарри попытался повернуться, испуганно оглядываясь, но Северус скользнул рукой по его спине, удерживая на месте. — Сев… — Тише, чтобы нас не услышали. Он стянул джинсы до щиколоток, потом опустил туда же черные обтягивающие трусы и медленно развел ягодицы в стороны. Гарри снова попытался обернуться, чтобы что-то сказать, но не смог. Влажные, горячие пальцы коснулись чувствительного, напряжённого отверстия, вызывая моментальный спазм. Парень сильнее поджал губы, чтобы не издать ни звука, его тело мгновенно напряглось в ожидании. Северус сжал его бёдра, и не дав ему прийти в себя, вошёл внутрь одним плавным, глубоким толчком, проникая до упора. Гарри резко выдохнул, его голова запрокинулась, а руки инстинктивно ухватились за край сиденья. — Сев, я… — Тише, котёнок, — мужчина дёрнул его за плечи, полностью усаживая к себе на бёдра и толкаясь до упора. Гарри тихо застонал, губу закусил, а после растворился в этом ощущении и горячем дыхании на шее. — Привык? — Да, — он закинул голову назад, глаза прикрыл и раздвинул ноги чуть шире, позволяя мужчине войти до конца. — Успел соскучиться? — Да-а… Салон наполнили рваные выдохи, тихие вскрики и горячее дыхание, которое окутывало Гарри целиком. Он растворялся в его ласках, губах и руках, продолжая принимать член до основания и медленно выпуская его почти целиком. — Ты скоро? — Мг, — только и смог прошептать парень, закусывая губу почти до крови и кончая, чувствуя, как тело сжимается. Северус сжал его талию и, сделав ещё несколько толчков, излился внутрь.

***

— Подарок, тебе, — Северус снова сел за руль и достал из бардачка небольшую коробку. Гарри сразу её распечатал и увидел красивые, дорогие духи. Стоило ему только открыть флакон, как в нос ударил сильный, почти знакомый запах. Он чувствовал его когда-то на мужчине, но в очередной раз закрыл на это глаза, пытаясь убедить себя, что это просто совпадение. — Какой ужас, бросить не получилось — отравить решил? — недовольно протянул Гарри, опираясь на переднее сиденье машины, и повернулся к Северусу, нахмурившись. — Скажи мне, пожалуйста, ты, когда их покупал использовал на себе? Только честно. — В магазине если только, я не сразу заметил, куда они повернуты, — Северус выглядел слегка смущённым. — Я очень рад, — Гарри перебил его и сразу прижался к щеке, оставляя короткий, но тёплый поцелуй. — От тебя, видимо, воняло этим парфюмом и ещё какими-то. — Я и себе купил, очень хорошие, — мужчина достал из бардачка небольшой флакон в тёмном стекле и показал парню. Тот сразу притянул их к носу и мгновенно скривился, убирая флакон в сторону. — Я ревновал тебя к нему. — К ним? Почему? — Потому что ты не мог сам купить такую гадость, значит любовник… Давай выбросим их? Эмилии они тоже не нравятся, не трави девушку. — Она тебе сказала?! — в голосе Снейпа прозвучало удивление. — Нет, я так думаю, — он пожал плечами, улыбаясь своей догадке. — Потому она чихать начала возле меня… — Северус… — Гарри укоризненно покачал головой, его смех был почти беззвучен.

***

— Доброе утро, у мистера Снейпа сейчас совещание, — Эмилия улыбнулась особенно ярко и протянула Гарри небольшую коробку конфет. — Мы очень надеялись, что вы придёте снова. Это вам. Спасибо. — Спасибо? — Гарри приподнял бровь, недоверчиво взглянув на девушку. — Да, вы… — она смутилась на секунду, но улыбка не исчезла. — Мы благодарны вам за тот парфюм. — Вам он тоже не нравится, да? — он тихо хмыкнул. — Я куплю нашему мистеру Снейпу что-то нейтральное. Чтобы его ценные сотрудники доживали до обеда. Эмилия рассмеялась, прикрыв рот рукой. — Чай? Кофе? — А я уже взял, два, — Гарри протянул ей стаканчик, чуть наклонив голову набок. — Пойдёшь подышать свежим воздухом? — Да? — она неуверенно кивнула и пошла за ним на маленький офисный балкон. Гарри опустился на металлическую лавочку, вытянул ноги, будто дома, но во взгляде скользнула задумчивая мягкость. — Я просто поговорить хотел, правда, — он криво улыбнулся. — Северус сказал, что у тебя машина сломалась и ты опаздываешь, дети, школа — всё на тебе. Эмилия выдохнула, чуть отводя взгляд к стеклянной ограде. — Да… Постараюсь в эти выходные отвести в ремонт. — Я могу посмотреть, — Гарри легко пожал плечами. — Точнее, это Северус попросил меня помочь тебе. Чтобы ты не тратила кучу времени на общественный транспорт или такси. Он боится, что ты начнёшь выгорать. А мне… — он усмехнулся. — Он не так часто просит меня о помощи. Она прикусила губу, и в глазах блеснуло почти благодарное удивление. — Вы хотите…? — Да. Помочь с машиной, — Гарри мягко кивнул. — Либо сам сделаю, либо отвезу в свою мастерскую. А ещё… — он хитро приподнял уголок губ. — Один мой старый напарник недавно открыл свою. Могу помочь там тоже. — С машиной? — Эмилия улыбнулась, но осторожно. — Со всем, — уточнил Гарри, чуть наклонившись, чтобы она почувствовала, что он говорит совершенно искренне. — А взамен? Гарри задержал на ней взгляд — открытый, тёплый. — У меня пока нет друзей, которые работают в лаборатории. И… — он тихо выдохнул. — И ты не рассказала Северусу про мой допрос. Я знаю, что ты поняла, насколько сильно я ревную. — Да… но это не моё дело. — И за это я тоже тебе благодарен, — Гарри кивнул. — Так что? Мастерская? Эмилия улыбнулась шире — впервые по-настоящему, тепло. — Да. И машина. — Договорились, — Гарри протянул руку, и она пожала её, почти легко, но уверенно.