Часть 4. «Цифровой пластырь»
И снова ты ревнуешь.
К тени,к аватарке,
К чужому парню в моей сети.
И снова этот разговор — ни улыбки,ни подарка,
Лишь вопрос,что режет больнее и острей:
«Так добавь в ЧС,чего ты ждешь,скажи?
Раз не можешь быть моим,зачем держать меня вблизи?»
И я молчу.Ведь правда — проще нажать,уйти,
Но внутри поднимается ком,и я не могу уйти.
Не из-за любви.Нет.Из-за той привычки странной,
Что въелась в кровь,как этот свет от экрана.
Ты ревновала к свободе,к моей тишине,
И эта боль стала родной,как небо в огне.
Я помню,как ты в оффлайн уходила на час,
Пытаясь проверить,замечу ли я твой уход.
А я отшучивался не понимая в тот раз,
Что для тебя это — крик,последня надежда.
И если я сотру тебя,как ненужный файл,
То что останется?Тишина.Пустой чат.
Исчезнет даже эта боль,что нас связывала,
Да,это была ложь,но другая — страшней и светлей.
Ты стала как тот назойливый старый дождь за окном,
Без него слишком тихо и спать невозможно.
И я не могу,понимаешь,я просто не смогу
Оставить тебя там одну,даже если это ложно.
Ты скажешь: «Она же взрослая,сама во всем разберется».
Но я-то знаю,как тебе бывает одиноко в три часа ночи.
И эта мысль,как якорь,она ко дну меня рвёт,
Не позволяя сделать тот шаг,что всё решит.
И я пишу в ответ: «Не буду я блоками играть.
Это глупо и по-детски.Давай просто отпустим».
А сам листаю вверх,перечитываю старые ссоры,
Где ты ревновала к несуществующим подругам,ища в моих словах обман.
И вижу: наш диалог — это цепь из одних тревог,
Где каждый новый день — проверка на износ.
Ты ищешь повод приревновать,а я ищу причину не уйти,
И в этой грязной игре мы теряем последнее,что связывало — уважение.
Ты спрашиваешь,зачем я храню наш чат,как архивный файл,
Если мне не нужны эти слезы и пыль ссор на экране.
А я и сам не знаю.Может,мне просто жаль ту девочку,
Что когда-то верила в наш «особенный» мир из двоих.
Теперь ты для меня — как цифровой пластырь на ране,
Которую сама же и нанесла.
Отклеить его — будет больно и страшно,
А оставить — гноиться и медленно травить кровь.
Но я оставлю.Потому что иначе — тишина.
А в тишине я услышу,как бьется мое сердце,которому больше не для кого биться.
И это будет страшнее,чем все твои ревнивые сцены вместе взятые.
Страшнее, чем любое твоё «последнее прости».
