Пустыня

Ламин пришёл в себя. Пару секунд он соображал, где находится, а затем, осторожно поднявшись, побежал туда, где расстался с Франческо. Ачерби лежал лицом вниз и не двигался. Ямаль осторожно перевернул его на спину и остолбенел от ужаса: в жилистом теле мужчины зияла страшная тёмно-багровая дыра. Кровь из раны уже почти не шла. Стервятники, преследовавшие путников с самого начала, опустились по небу ниже. Каталонец, сглотнув подступивший к горлу ком и усилием воли уняв дрожь в руках, начал проверять, жив ли его поверженный спутник. Итальянец дышал очень слабо, но всё же... "Давай... Давай!"- думал про себя Ямаль, бережно закрывая рану мужчины обрывками своей одежды,- "Франческо, дыши! Мы выберемся отсюда!.." Ачерби еле слышно застонал. Ламин осторожно подложил ладонь ему под голову. Защитник "Интера" открыл глаза и слабо улыбнулся юноше. -Ты в порядке...- тихо произнёс миланец, и из его груди вновь вырвался стон. -Тише, Франческо!- ласково ответил Ямаль,- Не говори ничего! Экономь силы! Сейчас мы пойдём дальше. -Мы?- в глазах Ачерби мелькнуло недоумение вперемешку с тихой радостью. "Надо же... Он ещё верит..." -Мы!- твёрдо повторил Ламин,- Ты скоро придёшь в себя и расскажешь мне, кто это был. А пока,- испанец пропустил свои резко ставшие уверенными руки Франческо под мышками и сцепил ладони на его обессиленной груди,- Пока- идём дальше. Ямаль обернулся назад. Казалось, он тащил своего недавнего соперника целую вечность, но пройдено было всего лишь метров двадцать. Ламин уложил Ачерби на песок и сел рядом. -Привал!- коротко сообщил юноша и нервно размял кисти рук. Он-то думал, что преодолено гораздо большее расстояние, чем путники прошли на самом деле. Ветер усилился. Песок стал ещё горячее. Ламин закусил губу, чтобы не разругаться. На пустыню, непонятно откуда взявшуюся. На себя, такого хилого и хлипкого. Задохлик! Спортсмен фигов! Чем ты вообще всё это время занимался... На Франческо, из-за которого так горько чувствовать себя слабым... Долбаный макаронник! Не мог быть осторожнее... Только выживи... Пожалуйста... -Ламин!..- едва слышимый шёпот вывел Ямаля из тягостных размышлений. Франческо тяжело дышал. Его тело и одежда были не просто мокрыми от пота- они как будто плавились. Каталонец испугался. Почему Ачерби такой? Что с ним?.. -Ламин!..- ещё раз позвал мужчина. Ямаль сел ближе и настороженно наклонился над лицом миланца. -Ламин... Ты голоден и хочешь пить... Забери моё тело... -Ты что?!- испуганно закричал испанец и судорожно вцепился в худую руку Франческо,- Ты чего?!.- дыхание юноши сбилось, а голос предательски задрожал. -Это твой... Единственный шанс...- шёпот Ачерби был едва слышен и с каждой секундой становился всё тише. -Не говори ерунды!- зло вскрикнул Ламин и почувствовал, как в его глазах встают слёзы. Почувствовал это и Франческо. -Ты плачешь?.. Не надо...- миланец смог улыбнуться и, собрав остатки сил, поднял руку к лицу Ямаля. Каталонец прижался щекой к жилистой ладони и заплакал навзрыд. Пустыня не слышит, пустыне всё равно... А здесь мир рушится. И два беззащитных человека без вести в песках... Два... Два, чёрт возьми!!! Франческо попытался стереть слёзы с лица Ламина, но бронзовые щёки Ямаля тут же оросились новой влагой- раскалённой и отчаянно-горькой. Неужели это всё?.. Вот так?.. Неужели теперь один?.. Беззащитный, беспомощный, маленький, обречённый... НУ УЖ НЕТ!!! Ачерби больше не мог удерживать свою руку на весу. Ладонь итальянца обессиленно упала на песок, но тут же была подхвачена молодыми, крепкими, несмирившимися пальцами. -Так, Франческо Ачерби!- голос Ямаля был требовательным и грозным, а глаза, секунду назад окутанные туманом из слёз, метали яростные молнии,- Я запрещаю тебе умирать! Сейчас- запрещаю! Пока мы в пустыне- запрещаю! Дома- сам решишь, но пока я здесь, я приказываю тебе жить!- Ламин выдохнул и сам поразился своей решительности. Немного отдышавшись, юноша посмотрел в почти погасшие глаза миланца твёрдым, безапелляционным взглядом и снова повторил свой приказ. Глаза Франческо блеснули и начали медленно разгораться. Решительность Ламина передалась и ему, и Ачерби почувствовал, что где-то там, в глубине, внутренний маятник тихо качнулся в другую, такую правильную, такую нужную сторону.