Jealously Yours

      Егору Ерушину стоило больших усилий пропихнуть свой коллектив на этот чертов фестиваль. Да, не на ведущие позиции, но какая-никакая возможность показать себя западной аудитории. Единственное, что сильно раздражало парня, так это хедлайнер феста – Bad Omens. Егор считал это вселенской несправедливостью: какого черта Abyss должны плестись где-то в хвосте лайн-апа, приводя в чувство не протрезвевшую со вчера публику, в то время как этот слащавый утырок будет купаться в лучах славы и софитов?       Егор Bad Omens не то, что не любил, скорее, не понимал особого ажиотажа вокруг них. Ерушин был свято уверен в том, что две трети успеха американского коллектива заключалась в смазливости фронтмена, Ноа Себастьяна. Девкам только дай повод слюни на кого-то попускать. Парень нарочно игнорировал тот факт, что так-то на концертах Bad Omens парней было примерно столько же, сколько и девушек. В комментариях к обзорам Егора на песни группы ему часто писали, что Ерушин тупо завидует (“Пфф, было бы чему!”), а на все его претензии к Ноа от аудитории был только один ответ: “Не твой, вот ты и бесишься!”. Последнее как раз выводило Егорку из себя. Он не гей. У него есть жена. И вообще, Ерушин имеет мнение, и хрен кто его оспорит, вот! Пусть записывают в хейтеры, завистники, да хоть во враги народа, факт остается фактом – Abyss лучше этой распиаренной коммерческой хрени с вечно стонущим вокалистом. И вообще, этот Себастьян еще недавно смахивал на некрасивую девочку-томбоя. Стоило три раза в качалку сходить и, обана, сразу темный принц, герой дарк романов, хуё-маё.       Своими мыслями Егор накрутил себя до предела. Чтобы хоть как-то успокоиться, он решил пройтись по территории. Сам того не заметив, Ерушин забрел к вагончикам хедлайнеров. И тут он услышал до боли знакомый голос. Подняв голову, парень увидел его, объекта влажных фантазий всех подряд – Ноа Себастьяна. У Егора аж в зобу дыхание сперло от негодования. Вы только посмотрите, строит из себя скромняшку, аж противно. А как он улыбался. Прям святая невинность. У-у-у-у, бесит!       И тут Ерушину пришла в голову абсолютно дикая идея – он подойдет и выскажет этому выскочке все, что о нем думает. Пусть знает свое место! А как потом можно будет этим прихвастнуть перед аудиторией, мол, не только за глаза критикует, не прячется за ютубной плашкой, а в лицо говорит все то же самое! Быстрым шагом Егор направился в сторону Себастьяна.       – Привет-я музыкант-я хочу-с-тобой-поговорить, – скороговоркой выпалил парень, забыв даже представиться.       Ноа внимательно посмотрел на него, удивленно подняв брови. “Ну, давай, пошли меня”, думал про себя Егор. Тогда можно будет с чистой совестью заявить, что Себастьян не только пиздострадалец, но еще и хам трамвайный.       – Хорошо, давай, – с легкой улыбкой ответил фронтмен Bad Omens, указывая на вагончик группы.       Ерушин покорно потопал за парнем. Дверь за ними захлопнулась с раздражающим слух стуком. Ноа удобно расположился на диване.       – Ты присаживайся, – Себастьян указал на стул. Еще и саму вежливость из себя строит, думает, небось, этот русский варвар не услышит полуприказной тон. Собаке своей пусть командует, генерал диванных войск.       – Я постою, – процедил сквозь зубы Егор.       – Ну, как хочешь, – пожал плечами Себастьян и вальяжно закинул ногу на ногу. – Так о чем ты хотел поговорить?       – Я…, – Ерушин открыл рот. А что, собственно, он хотел ему сказать? Что Bad Omens переоценены? Так они это слышат от каждого второго. Что выше “The Death Of Peace Of Mind” они не прыгнут? Об этом говорит каждый первый. В одну секунду все мысли как одна вылетели из головы.       – Я считаю, что ваша музыка сильно изменилась, – парень импровизировал на ходу. – И что я считаю справедливыми предъявы про то, что вы копировали Bring Me The Horizon. А еще... что ты жеманничаешь.       Да уж, максимально тупо, ничего не скажешь. Ноа просто смотрел на Егора и загадочно улыбался. Вот сейчас сто процентов пошлет.       – И все? – спросил он.       – Н-ну, да, – парень растерялся. А что еще он ожидал услышать?! Ему этого мало? Мазохизмом в скрытой форме страдает?       – Хм, интересно, – Себастьян не сводил глаз с Ерушина. – Я-то думал, что ты начнешь рассказывать, как я ворую мелодии у Depeche Mode и Deftones, что в своих текстах я растекаюсь мысью по древу о том, как страдаю от популярности, и что наш новый альбом станет провалом. Ты же это хотел сказать, правда, Егорушка? – последнее слово он произнес с диким акцентом.       – Как ты?…., – у Егора перехватило дыхание. Этот дылда часом не участвовал в каком-нибудь экстрасенсорном шоу?       – Ты думаешь, я не знаю, кто ты? – продолжал Ноа. – И что ты говоришь обо мне и моем коллективе в своих обзорах? Мир не без добрых людей, перевели.       Ерушин стоял, как оплеванный. Он никак не ожидал такого поворота событий. Парень думал, что сможет выйти из этой схватки победителем, но проиграл еще до начала боя. Все, что оставалось Егору, это беззвучно открывать рот, как рыба. Себастьян же, казалось, откровенно с этого потешался. Он продолжал улыбаться и смотреть на красного от стыда Ерушина.       – Я… я…, – (“Головка от хуя!”) парень безуспешно пытался подобрать слова.       Ноа встал с дивана и подошел к Егору. Последний стоял, как парализованный и не мог пошевелиться.       – За что же ты меня так ненавидишь? – спросил Себастьян.       – Да не ненавижу я тебя, – как-то неуверенно ответил парень. Дело начинало пахнуть керосином, и лучше бы побыстрее свалить, пока не побили.       – Да ну? – Ноа начал медленно ходить вокруг Егора. Что-то это ему напоминало. Ах да. Акулу, кружащую возле одинокого дайвера. – Тогда с чего такое пристальное внимание ко мне и Bad Omens?       – Ну, вы популярны, – начал лепетать Ерушин, – это закономерно…       В ответ Себастьян лишь ухмыльнулся, продолжая подходить все ближе. Егору стало как-то резко жарко. Он не смел даже смотреть на фронтмена Bad Omens, чтобы лишний раз не столкнуться с пристальным, проникающим под кожу взглядом черных глаз. Но Ноа, кажется, это забавляло.       – Завидуешь?       – Н-нисколько, – парень пытался ответить как можно тверже, но ничего не выходило. – Я не из таких…       – Хм, интересно, – вокалист ухмыльнулся. – Потому что мне как раз показалось, что ты просто не можешь смириться с тем, что твой коллектив слегка пасет задних.       – Когда кажется, креститься надо, – попытался огрызнуться Ерушин.       – А ты весьма грубый, – ответил Ноа, а после перешел на полушепот. – А может, дело в другом?       Себастьян остановился за спиной у парня. В нос Егору ударили ароматы сычуаньского перца и белого кедра.       – Может, все дело… во мне? – прошептал вокалист ему на ухо. Ерушин замер. Горячее дыхание обжигало шею. – Может, ты просто одержим именно мной?       – Ты сильно высокого о себе мнения, – Ерушин все еще старался выглядеть невозмутимым.       – Да что ты? – усмехнулся Ноа, вновь начав ходить вокруг парня. – А что такого в том, чтобы признать, что ты хочешь мужчину?       – Я тебе что, тупая орущая девка…, – сердце парня забилось, как бешеное.       – Ну зачем же так презрительно? Девушки, по крайней мере, признают свои желания открыто.       – Я не из этих, – Егор сжал кулаки.       – Себе-то хоть не ври, – в голосе Себастьяна звучали насмешливые нотки.       Егор закрыл глаза, его трясло. Чертов ублюдок был прав. Дело было не в музыке или популярности Bad Omens, а в том, что Ерушин безумно хотел Ноа. Он буквально бредил им. Сколько раз после каждого обзора Егор бежал в душ, чтобы сбросить это напряжение? Сколько раз представлял, что татуированные пальцы обхватывают твердую плоть парня, доводя до экстаза? И каждый раз Ерушин кончал и шептал, задыхаясь, его имя. И вот сейчас этот темноглазый демон перед ним, видит его насквозь. Егор не знал, чего ему хотелось больше: дать наглецу по морде или встать перед ним на колени? В штанах было уже невыносимо тесно. Присутствие Себастьяна настолько близко сводило парня с ума. Ерушин был готов расплакаться от бессилия.       – И чего молчим? Сказать нечего? О! – взгляд Ноа упал на пах парня. – А что это у нас здесь? Неужели подтверждение моим словам?       – Блядь, – единственное, что смог выдавить из себя Егор. Это провал. Это конец всему и позор. Даже если об этом никто не узнает...       – И что же мне с тобой делать? – сладко промурлыкал Себастьян, кладя руку на внушительную выпуклость на брюках парня.       “Понять и простить”, подумал про себя Ерушин, но вслух не решился сказать. Этот черт был сейчас настолько близко, что Егор был на грани обморока.       Ноа придвинулся вплотную. Он продолжал медленно поглаживать парня через ткань джинс.       – Одно слово, – шептал Себастьян, невесомо водя губами по шее Ерушина, – и ты получишь то, чего так хочешь.       Егор точно сейчас разревется, как дошкольница. Ему неимоверно хотелось валяться в ногах Ноа и молить о том, чтобы он взял его. Но в тоже время чертова гордость и эго не давали ему этого сделать. Блядь, ну что же делать? А может просто развернуться и уйти? Тупо выбежать и рвануть куда глаза глядят, а потом ласкать себя где-то на задворках феста, вытирая горькие слезы, проклиная себя за то, что просрал такой шанс, только потому что решил не признавать тот факт, что одержим Себастьяном, что готов стать его сучкой хотя бы на час. Да пошло оно все в пизду! Не будет он унижаться!       – Все еще ломаешься? – Ноа продолжал свою сладостную пытку. – Это бесценно. Возбуждает еще больше.       “Ну давай, скажи ему ”Пошел ты нахуй, сраный пидор” и уходим”, звучало в голове у Ерушина.       – Ноа… – Егор пытался изо всех сил не стонать. (“Вот, молодец”).       – М? – промурлыкал парень.       – Ноа… Возьми меня, прошу. - Как?! Он хотел сказать совсем не это! Хотел послать, свалить, но, ебаный рот... да, именно это ему и грозило, но роковые слова сами собой вырвались из горла.       – Вот так бы сразу.       “Что ж ты, фраер, сдал назад?”, пожурил сам себя Ерушин, но все мысли вмиг улетучились, стоило Ноа начать целовать его шею. Егор шумно выдохнул, запрокидывая голову. Себастьян терзал нежную кожу, оставляя засосы. Ерушин понимал, как это будет выглядеть, но ему было все равно. Он готов носить эти метки с гордостью.       Ноа посмотрел на парня. Чего и следовало ожидать: глаза мутные от возбуждения, покрасневшие щеки, губы приоткрытые в сбивчивом дыхании. Вокалист откровенно любовался своей работой. Он медленно провел большим пальцем по нижней губе Егора. Тот тут же вобрал его в рот, посасывая.       – Какой хороший мальчик, – прорычал Себастьян. – Такой послушный.       Ерушин застонал от похвалы. Не в силах терпеть, он притянул Ноа к себе, увлекая в долгий страстный поцелуй. Вокалист не был нежным: он впивался в припухшие губы, покусывая их. Это доводило Егора до безумия.       – Хочу, – выдохнул он.       Резким движением Себастьян развернул парня, прижимая спиной к себе. Его рука скользнула в джинсы Ерушина. Егор не сдержал стона, стоило Ноа притронуться к пульсирующей плоти. Он толкался бедрами навстречу ласкам, что приводило вокалиста в восторг.       – Черт, какой же ты горячий, – прошипел Себастьян. – Но тебе ведь этого мало, не так ли?       – Трахни меня, – плаксивый умоляющий тон отразился от стен вагончика, заполняя пространство откровенной, почти животной похотью, – умоляю!..       Ноа засмеялся. Он толкнул Егора вперед. Парень еле устоял на ногах, в последний момент хватаясь за столешницу гримерного столика. Вокалист тут же навис сверху, наклоняя Ерушина. Его задница уперлась в пах Себастьяна.       – Чувствуешь? – издевательски спросил Ноа.       – Д... да, – выдохнул парень.       – А все потому, что меня заводят такие негодники и врушки, как ты, – прошептал Себастьян Ерушину на ухо. – Я думаю, нам нужно музыкальное сопровождение, для атмосферы, так сказать.       – Ненавижу эту песню, – проскрипел Егор, услышав вступление “Impose”.       – Пиздишь, как дышишь, – ответил Ноа, покусывая его шею.       Он спустил брюки парня вместе с бельем, несколько раз шлепнув Ерушина по заднице. Последний заскулил от резкой боли. Себастьян полез в свой несессер, извлекая оттуда тюбик со смазкой. Егор нервно сглотнул, видя как Ноа смазывает свои длинные пальцы, плотоядно улыбаясь. Все казалось каким-то диким сном, который может оборваться в любую секунду. А этого Ерушину хотелось меньше всего.       – Расслабься, – прошептал Себастьян, начав нежно массировать тугое колечко мышц.       Каждое прикосновение вызывало у Егора дрожь по телу. Он до сих пор не мог поверить, что все это происходит взаправду. Тот, чье имя он шептал каждый раз, когда удовлетворял себя, сейчас ласкает его, готовый дать то, о чем Ерушин так мечтал.       Это было восхитительно – чувствовать пальцы Ноа в себе. Настолько, что Егор начал сам насаживаться на них, требуя большего.       – Какой нетерпеливый, – промурлыкал Себастьян, еще раз шлепнув покрасневший зад парня.       Ноа начал водить кончиком между ягодицами Егора.       – Пожалуйста…, – скулил Ерушин.       – Попроси хорошенько, – сладко протянул Себастьян.       – Умоляю, – парень уже готов был заплакать.       – Неубедительно, – продолжал издеваться вокалист.       – Да трахни меня уже, блядь! – рявкнул Егор.       – Так-то лучше, – Ноа резко вошел на всю длину.       Ерушин взвыл от смеси боли и небывалого наслаждения. Себастьян не был нежным, он сразу взял быстрый и грубый темп, но это приводило Егора в восторг. Он даже не мог себе представить, что этот смазливый ублюдок может таким неистовым.       – Смотри! – зарычал вокалист, беря парня за подбородок.       Ерушин встретился взглядом со своим отражением и не узнал себя. Вечно самодовольный и наглый, парень выглядел сейчас откровенно жалким, и самое страшное – он был от этого без ума.       – Нравится быть моей шлюхой, Егорушка? – ухмылялся Ноа, не сбавляя темп.       – Д-да, – застонал Егор, кайфуя от того, как его любовник произносит его имя.       – Тогда проси о большем, – зашипел Себастьян, хватая его за горло. – Проси драть тебя, как суку!       – Пожалуйста, Ноа… Не останавливайся!       – Еще! – Себастьян со всей силы шлепнул парня по заднице.       – Ноа…       – Я не слышу!       – ВЫЕБИ МЕНЯ, КАК ПОСЛЕДНЮЮ БЛЯДЬ! – завыл Ерушин.       Себастьян наклонил парня чуть вперед, меняя угол. Ноа начал двигаться резко, рвано, задевая чувствительную точку.       – Чееееерт! – громко застонал Егор.       – А ну тихо! – вокалист зажал ему рот огромной ладонью. – Ты же не хочешь, чтобы все узнали о нашем маленьком секрете?       От жеста Ноа срывало крышу. Стоны парня вибрировали внутри, и это было невероятно, несмотря на то, что ему хотелось кричать имя Себастьяна настолько громко, чтобы весь этот гребаный фестиваль слышал, как Ерушину сейчас хорошо.       Ноа ослабил хватку. Послав остатки гордости к херам собачьим, Егор начал скользить языком между длинных пальцев, покрывая густой слюной. Это завело Себастьяна еще больше.       – М-м-м, какой хороший мальчик! – прохрипел он. – Давай, Егорушка, возьми их в рот, как послушная шлюшка.       Парень не смел ослушаться. Он вобрал два пальца в рот, начав жадно посасывать. Перед глазами уже все плыло. Возбуждение окончательно отключило любой намек на здравый смысл. Все, чего хотелось, так это чтобы Ноа не останавливался ни на секунду. Чтобы продолжал драть, как в последний раз, и будь, что будет. Ерушин чувствовал себя словно под кайфом. Он любил Ноа, любил эту чертову проходную песню “Impose”, он любил весь мир. Себастьяну, видимо, окончательно стало наплевать на все, ведь он не приказал Егору заткнуться, когда последний начал излишне громко стонать, стоило влажной от слюны руке прикоснуться к его пульсирующему члену. Движения вокалиста были грубыми, но Ерушин и не ждал никакой нежности. Она ему нахрен не сдалась.       – Давай, сучка, кончи для меня! – прорычал Ноа, с силой сдавливая плоть парня.       Еще несколько рваных движений, и оргазм взрывается миллиардами звезд перед глазами. Егор запрокидывает голову, шумно вдыхая воздух. Себастьян не дал парню прийти в себя и рывком поставил на колени. От столь резкого движения закружилась голова и потемнело в глазах. Ерушин чуть не упал, вовремя оставил руки на пол.       – Ты знаешь, что делать, – тон, не терпящий возражений.       Парень покорно открыл рот и высунул язык. Густая солоноватая жидкость потекла в горло. В тот момент для Егора это был самый прекрасный вкус из всех. Он с жадностью слизал капли с губ.       – Умница, – сказал Ноа, любуясь своей работой. – Я тобой очень доволен.       Неизвестно, сколько Ерушин просидел так, пытаясь привести в порядок тот хаос, что был у него в голове. Кое-как ему удалось сфокусировать взгляд, и он посмотрел на Ноа. Тот сидел как ни в чем не бывало и что-то смотрел в телефоне.       – Я думаю, тебе уже пора идти, – не глядя на парня, холодно сказал Себастьян.       Тон вокалиста неприятно кольнул Егора в самое сердце. Но он ничего не смел ответить. Просто медленно встал и, пошатываясь, направился к выходу из вагончика.       – И да, – донеслось вслед, – еще раз обосрешь наши песни в своих обзорах, я позову Джолли и Майкла, и мы выебем тебя уже втроем. Но это тебе вряд ли понравится.

***

      Обещанный отчет о фестивале Егор так и не выпустил. Он три раза пытался его записать, но каждый раз краснел и заикался, ведь Ерушин толком ничего и не запомнил. Перед глазами был лишь он. Казалось, парень до сих пор чувствует прикосновения Ноа, его грубые ласки, и от этого внутри все сжималось от сладости и боли. Теперь каждую ночь Егор слушал “Impose”, вспоминая те полчаса, что пролетели как один миг и теперь были словно наваждение.       “Я все еще пахну тобой”, сообщение, отправленное в никуда.       Ерушин поворачивается на бок и закрывает глаза в надежде хотя бы во сне вновь увидеть мягкую улыбку и сказанное с диким акцентом “Егорушка”.