Забвение

Пыльный воздух библиотеки Бейкон-Хиллс, обычно пропитанный запахом старых книг и тишины, сегодня был напряжен до предела. Две стаи стояли друг напротив друга в отделе краеведения, как две враждующие династии на переговорах о перемирии. Выбор места был компромиссом: нейтральным, публичным и достаточно уединенным в вечерний час. Стайлз чувствовал это напряжение каждой клеткой своего тела, каким-то шестым чувством, которое всегда было его главным даром и проклятием. Он видел, как Малия переминаясь с ноги на ногу, готовясь к броску. Видел, как Лидия стоически выпрямила спину, ее взгляд скользил по полкам, будто ища ответ в корешках книг. Дерек Хейл стоял, прислонившись к стеллажу с фолиантами по местной истории, его поза была закрытой, а взгляд из-под нахмуренных бровей метал стрелы недоверия в Скотта Маккола. Сам Скотт, напротив, пытался излучать спокойствие, но сжатые кулаки выдали его нервозность. — Не можем же мы так продолжать! — голос Стайлза прозвучал резко, нарушая хрупкое молчание. Он вскочил с читательского стола, заставив вздрогнуть Айзека. Его руки, как у дирижера, начали вырисовывать в воздухе схемы невидимых укреплений и планов. — Это же абсурд! Мы — две банды на одной территории, и мы тратим больше сил на то, чтобы следить, не наступает ли вторая стая на наш хвост, чем на реальные угрозы! Нас кто-нибудь уже в протоколах шерифа занес как враждующие группировки? Уголки губ Лидии дрогнули в подобии улыбки. Айзек фыркнул. Но этого было недостаточно. — У нас разные методы, Стайлз, — мягко, но непреклонно произнес Скотт. Его взгляд был честным и твердым. — Мы не можем рисковать, переступая через свои принципы. Мы не можем стать такими, как... Он не договорил, но все поняли: он имел в виду не Дерека лично, а его методы — жестокие, безжалостные. — Речь не о принципах, Скотт! Речь о выживании! — воскликнул Стайлз, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Одна стая. Одна территория. Одна стратегия. Мы сильнее вместе. Это математика, а не философия! Представь, что мы — схема проводки. Сейчас у нас два независимых контура, которые постоянно перегружаются и дают сбои. А если мы соединим их в одну, мощную сеть? Ни один «скачок напряжения» нам будет не страшен! Дерек оттолкнулся от стеллажа. Его движение было плавным и опасным. — Провода, которые не подходят друг другу, при соединении дают короткое замыкание и пожар, Стайлз, — его голос был низким и обжигающе холодным. Он окинул взглядом всю группу Скотта. — И я не собираюсь тушить очередной пожар в этом городе. Это не наивно. Это опасно. Его слова повисли в воздухе, тяжелые и окончательные. Предложение Стайлза медленно угасло, как последние угольки в камине. Никто его не поддержал. Ни возгласов, ни даже внятных возражений. Только молчаливое несогласие, прочнее любой стены. Стайлз сел на место, чувствуя укол горького разочарования. Он видел картину целиком — единый, сильный организм, способный защитить этот город. А они видели лишь свои обломки мозаики, свои страхи и амбиции. Он был архитектором, пытающимся объяснить красоту чертежа людям, видящим в нем лишь кучу непонятных и опасных линий. И в глубине души он уже знал, что они обречены наступить на те же грабли. Цена этого урока пугала его до дрожи.