Забвение

Игнорирование не началось в один момент. Оно подкрадывалось постепенно, как тихий туман, пока Стайлз не оказался в его центре, совершенно одинокий, пока все остальные продолжали жить своей жизнью, даже не заметив перемены. Сцена 1: Украденная идея Стайлз провел несколько ночей, склонившись над старыми бестиарии из уцелевшей библиотеки Хейлов. Он наткнулся на раздел о рунических практиках защиты жилищ и разработал сложную, многослойную систему для фундамента и стен нового дома. Это была не просто защита от физических угроз, а своего рода "иммунная система", которая должна была ослаблять враждебные намерения и усиливать чувство единства внутри. С энтузиазмом, с горящими глазами, он изложил свой план на вечернем собрании. — ...и если мы нанесем руны Отилы и Альгиза в сочетании с модифицированной последовательностью для отражения ментальных атак... — он показывал на свои зарисовки, его голос звенел от возбуждения. Скотт слушал, устало потирая переносицу. Когда Стайлз закончил, он вздохнул. — Это звучит здорово, Стайлз, но это слишком сложно и отнимет уйму времени. У нас и так дел по горло — крыша течет, стены надо возводить. Давай сосредоточимся на том, чтобы сделать дом хотя бы пригодным для жизни, а не на каких-то древних ритуалах. Предложение было мягко, но твердо похоронено. Стайлз пытался протестовать, но его голос утонул в общем шепоте согласия с Скоттом. Неделей позже Лидия, изучив ту же книгу (куда ее направил все тот же Стайлз, видя ее интерес), вынесла на обсуждение упрощенный вариант защиты. — Я подумала, мы могли бы нанести базовые руны на оконные рамы и дверные проемы, — сказала она своим четким, уверенным голосом. — Блестящая идея, Лидия! — сразу же оживился Скотт. — Это и эффективно, и не займет много времени. Все закивали, поддерживая. Стайлз сидел молча, глядя на свои собственные, куда более детальные чертежи, которые теперь валялись в его рюкзаке. Он поймал взгляд Лидии — в ее глазах мелькнуло что-то вроде понимания и легкой неловкости, но она ничего не сказала. Идея была теперь ее. Сцена 2: Неуслышанная шутка Обеденный перерыв. Все сидели на уцелевших ящиках и бревнах в будущей гостиной, уплетая приготовленные Стайлзом сэндвичи. Была теплая, почти дружеская атмосфера. Стайлз, почувствовав ее, решил поделиться забавным случаем, который произошел накануне в участке с его отцом. — ...и представляете, этот парень с татуировкой дракона на всей спине пытался убедить папу, что его арестовали за "незаконную парковку ауры"! — Стайлз расхохотался, ожидая общей реакции. Но в тот же момент Мэйсон, сидевший рядом, тронул за руку Кори и сказал: — О, а вспомни, как ты вчера пытался использовать суперклей вместо геля для волос? История Кори и лака была незамысловатой, но ее рассказали в нужный момент. Все засмеялись, перебив Стайлза на полуслове. Его смех замер, и он заставил себя улыбаться, пока остальные веселились над историей Мэйсона. Его собственная история так и повисла в воздухе, недосказанная. Он откусил свой сэндвич, но внезапно он показался ему безвкусным. Сцена 3: Недоеденный ужин Он так усердно следил, чтобы все поели, что в тот день забыл поесть сам. Целый день он бегал между стройплощадкой, магазином стройматериалов и своим домом, решая очередные проблемы. К вечеру у него кружилась голова, а руки слегка тряслись от голода и усталости. Он сел на корточки в углу, стараясь перевести дух, пока остальные заканчивали работу. — Все в порядке, Стайлз? — механически спросил Скотт, проходя мимо с балкой на плече. — Да, просто присел, — бодро ответил Стайлз, хотя его тошнило. Скотт кивнул и прошел дальше, даже не замедлив шаг. Никто больше не подошел. Никто не заметил его бледности или неестественной тишины. Он был фоном, а на фоне не разглядишь бледных пятен. Сцена 4: Пустой холодильник Именно тогда его поймал Ной. Шериф видел, как его сын возвращался домой все позже и позже, с все более пустым взглядом. Однажды вечером Ной заглянул в холодильник в лофте Дерека, пока Стайлз разогревал для всех пиццу. — Сын, — Ной остановил его, когда тот, закончив, закинул в мусорку пустые коробки и принялся мыть гору грязной посуды. — Поговори со мной. — Пап, все в порядке, — автоматически ответил Стайлз, скрипя губкой по тарелке. — Просто много работы. — Нет, не в порядке. — Ной мягко, но настойчиво повернул его к себе. — Ты берешь на себя неподъемную ношу. Ты не один. У тебя есть друзья. Позволь им помочь. Ты не обязан заботиться о всех... — голос Ноя дрогнул, — ...как заботился обо мне. Стайлз замер. Это было попадание в самую точку. — Ты помнишь, как в седьмом классе, через месяц после... — Ной сделал паузу, — ...ты составил для меня таблицу, во сколько я должен есть, чтобы не болел желудок? И повесил ее на холодильник? Стайлз медленно повернулся. Он помнил. Он помнил, как старательно вырисовывал клеточки, как подбирал слова. — И я ее сорвал и выбросил, — голос Ноя стал тихим и виноватым. — Потому что не мог смотреть на это напоминание о том, что моя жизнь развалилась, и заботится обо мне мой десятилетний сын... Я был неправ. И сейчас я вижу ту же самую таблицу в твоих глазах, сынок. Только теперь ты вешаешь ее на всех них. — Он кивнул в сторону громко разговаривавших в другой комнате оборотней. — И они ее не видят. Не заставляй меня снова видеть, как тебя разбивает чье-то равнодушие. Стайлз посмотрел на отца, и на секунду в его глазах мелькнула вся его боль, все накопленное одиночество, вся усталость. Щит из улыбок и шуток дал трещину. Но затем он снова натянул маску. Широкую, неестественную улыбку, которая не дотягивала до глаз. — Все под контролем, пап. Честно. Они просто... заняты. Не о чем волноваться. Просто много работы. Он быстро сменил тему, начав забалтывать отца рассказами о новых дверных ручках, которые он присмотрел для дома Хейлов. Ной понял, что дверь в душу сына снова захлопнулась. Он видел стену, которую Стайлз возводил сам, чтобы защититься от боли, которую ему причиняли те, кого он считал семьей. И он был бессилен ее разрушить.