the truth game.

— Эй, Ён-а! — старший поворачивается на стуле в его сторону, облокачиваясь рукой на спинку и лучезарно улыбается. Пак Сонхва — самый старший в компании, умный, красивый и элегантный хён. Обычно придерживается здорового образа жизни и сидит дома за домашним заданием, но если намечается какой-то движ — он всегда готов. — А? — Уён сидит, не сдвигаясь с места, уткнувшись в тетрадь и списывая лекцию из тетради Сонхва, потому что как обычно всю пару переписывался с Саном. — Сегодня все в силе, да? — Конечно, Хва-хён! Как и всегда в семь часов вечера жду вас. — младший усмехается, немного поворачивая голову, чтобы глянуть на него. — Надеюсь в этот раз вы с Хонджун-хёном не будете устраивать балаган. — Пф, больно мне сдался этот карлик. — он демонстративно скрещивает руки на груди и фыркает, отвернув голову в сторону. — Может ты уже перестанешь отрицать… — Что отрицать? Я скажу тебе точно — я его не-на-ви-жу! — последнее слово он растягивает по слогам и садится ровно, потому что перемена кончилась, и осталось дождаться преподавателя для начала последней пары. Уён только тяжело выдыхает и готовится к занятию, заканчивая, наконец-то, списывать лекцию. Чон Уён — один из младших. Он взбалмошный и очень любвеобильный, но все к этому давно привыкли и никогда не против обняться или что еще ему взбредёт в голову. Конечно, в рамках дозволенного… кроме Сана, с которым они встречаются чуть больше месяца. Чхве Сан — парень Уёна, но он спокойнее. Все любят его за то, что он умеет выразить правильную мысль, если происходит что-то более серьезное — он тут как тут, чтобы обнять и утешить. Когда из коридора слышится звонок, кажется, в заведении начинается переполох — все тут же кидают тетрадки и ручки себе в сумки и сваливают из кабинета с громкими возгласами: «Мы идём домой, боже мой!». Сонхва не волнует чужая спешка и он как обычно собирается слишком медленно (потому что Уён уже стоит около парты и переминается с ноги на ногу в ожидании), аккуратно расставляя ручки в свой пенал и накидывая сумку на плечо. Он шагает к выходу, закатывая глаза, когда Уён подгоняет его, махая рукой. — То, что ты опоздаешь к Сану на 5 минут ничего не изменит, знаешь ли. — подмечает Пак и легонько толкает его в плечо, пока они идут по коридору. — А вот и изменит! Я соскучился, пока мы отсиживали жопу на этих идиотских парах! — младший смешно дует губы, а Сонхва лишь приподнимает бровь на его слова и не успевает даже сказать, как тот исчезает из его поле зрения, накидываясь на шею появившегося в коридоре Сана… вместе с Хонджуном. — Ох, Ён-и… Чуть с ног меня не сбил. — бормочет Чхве в макушку своего парня и поглаживает его по спине, искренне улыбаясь. — Я соску-у-у-чился! Не видеть тебя несколько часов — равно пытке. — А люди любят… Ким Хонджун — второй старший, самый низкий по росту и самый творческий, хотя по его поведению так и не скажешь. Слишком нахальный. Он сам рисует принты на своих джинсах, рубашках и куртках. Иногда Сан просит его нарисовать на футболке крутой принт — и он сделает. Бесплатно. По старой дружбе. Хонджун усмехается, хлопая своего друга по плечу и подходит ближе к Сонхва, пока тот делает шаг назад, сторонясь его и его подъебок. — Привет, Хва. Давно не виделись, да? — Ага, целых 4 часа не видел твое самодовольное лицо, как же я был рад. — старший закатывает глаза, крепко держась за лямку своей хлопковой сумки. — Кажись, сегодня не твой день. Как и любой твой день, раз ты так не любишь лицезреть меня. — О боже, ты чертовски прав. — старший корчит гримасу и отмахивается от Хонджуна, становясь рядом с Уёном и Саном. — Когда вы уже перестанете вести себя как кошка с собакой… Уже 2 года мы терпим ваши любовные перепалки… — вклинивается в разговор Чхве и смотрит то на одного, то на другого. — Какие еще любовные перепалки?! Ты- Да что ты такое говоришь вообще? — возмущенно вскрикивает Сонхва, пока Хонджун молча стоит, облокачиваясь поясницей на подоконник с играющей на лице ухмылкой, которую так и хочется стереть с его лица. — Может, мы уже пойдем? — Ким отступает на шаг от окна, сунув руки в карманы олимпийки и выжидающе смотрит на них несколько секунд, а после медленно шагает к лестничной площадке, показывая пальцами, что он идет курить. — Догоните. Простояв в коридоре еще минут пять, они все же сдвинулись с места, направляясь на улицу, потому что Уён отлип от груди Сана, из-за чего Пак уже ликует в душе. Прилипала. Пиявка. Но зато любим. Хочет ли Сонхва ласки и заботы? Может быть. Получит? Не в этой жизни. Парни уже вышли на улицу, забрав свои пальто из раздевалки и глубоко вдохнули свежего воздуха — как будто бы даже все в одно время. На улице холодает с каждым днем, но кружащиеся последние разноцветные листья, лениво падающие с деревьев немного скрашивают холодные дни. Не говоря уже о том, что Ёсан и Минги успели заболеть за этот месяц два раза. Уён молился, чтобы они были здоровы к Хэллоуину — ибо без них никакого праздника и веселья. — Ну? Долго они там? — капризно говорит Уён, скрестив руки на груди, чтобы полностью не замерзать. — Я звонил Юнхо, он и Минги сейчас подойдут, там же Ёсана с Чонхо заберут. — пожимает плечами Ким, делая последнюю затяжку и выкидывая окурок на асфальт, притаптывая его носком кроссовка. Сонхва возмущенно вздыхает, глядя на Кима и морщит нос из-за запаха сигарет. Тот замечает недовольное лицо друга (если их можно назвать друзьями) и как специально подходит ближе, обнимая Пака за плечи одной рукой. — Надеюсь, ты придешь в костюме сигареты. Старший удивленно вскидывает брови, чувствуя чужую руку на своих плечах и небрежно скидывает её, отходя на шаг. Он ничего не отвечает. Во-первых, в этом нет необходимости; во-вторых, Сонхва просто не хочет портить себе праздник и хорошее настроение. И вот входная дверь открывается. Ёсан и Чонхо выходят первые, а за ними Минги и Юнхо. Тут же Уён набрасывается с объятиями на Ёсана, кажется слишком крепко обнимая его за шею, потому что тот кряхтит и хлопает по руке, в попытке отстранить голову от него. — Почему вы стоите около входа, как будто замышляете что-то нехорошее? — тут же замечает Юнхо, приобнимая своего парня за талию. Чон Юнхо — самый высокий и самый смешной в компании. Спросите у него что-либо серьезное, он посмеется и выкинет какую-нибудь шутку. Но конечно же он и хороший совет дать может, не все так плохо. Ещё он игроман, и подсадил Минги на одну его любимую игру. Несколько ночей они играли вместе, пока Минги пытался осмыслить игру. Он все понял спустя три дня, а это значит — Юнхо хороший учитель. К тому же они встречаются уже 4 года, еще со школьных времен и с тех пор не расставались на долгое время. Всегда рядом — всегда вместе. — Вообще-то, если ты забыл, нам всем в одну сторону идти. — отвечает Ёсан и подгоняя всех руками, слабо улыбается, кидая взгляд на Чонхо. Кан Ёсан — донельзя красивый и спокойный парень, но сарказм его второе имя и он не может без него жить. Хороший друг Уёна, но их дуо больше похоже на бешеную собаку и ленивого кота. Он учится на отлично, хотя лекции пишет очень редко. Тайно влюблён в Чонхо и подает слишком слабые сигналы симпатии, потому что тот либо притворяется, либо тупит. Чхве Чонхо — тот самый взрослый младший. Говорит слишком умные слова, и никто его не понимает, кроме Сонхва, поэтому ему приходится переключаться на сленг, хотя над ним и смеются, потому что он использует устаревшие слова. Слишком сильно любит Ёсана, но никак не может рассказать ему о том, что чувствует, потому что хочет, чтобы был подходящий момент и романтика. А пригласить его на банальное свидание он стесняется, и думает, что его отвергнут. Обсудив все сплетни в университете — по инициативе Уёна — они все разбежались по домам. Сан и Уён сразу поехали в загородный дом, чтобы подготовиться к празднику; украсить комнаты, заказать еду и переодеться в парные костюмы. Минги завалился к Хонджуну в квартиру, потому что ему нужен его творческий подход, и чтобы старший нарисовал ему на лице и теле знаки как у аниме персонажа. Сонхва пошел домой один, а Ёсан и Чонхо, смущенные ситуацией, что они остались вместе на улице, решили разойтись по домам, чтобы переодеться и уже ехать на вечеринку. — тем временем в квартире Хонджуна - — Эй, хён. — почти неслышно окликает Минги, стараясь не мешать старшему, потому что боится, что тот начнет орать, если линии на лице получатся кривыми. Сон Минги — второй по росту парень в компании и любимый Юнхо. Сон веселый и слишком пугливый, так что если дело доходит до фильмов ужасов, он готов прыгать на люстру от страха. Но спасибо, что этого не происходит и он просто прячет свое лицо в груди Юнхо. Набрался тупых шуточек у своего парня и пытается шутить, но смеется только он и Юнхо за компанию. — М? Не то, чтобы я сейчас хочу, чтобы ты пиздел, но продолжай, раз начал. — крепко держа подбородок Сона, он макает кисточку в краску для грима и продолжает рисовать на его лице, то и дело сверяя с референсом. — Прости… Но я просто хочу узнать про Сонхва? Ты… Что ты вообще собираешься делать? — одними губами проговаривает младший, смотря на сосредоточенное лицо Кима. Может быть, сердце пропустило удар, когда из уст Минги вырвалось это имя. Может быть, Хонджун по своей вине нарисовал линию криво, но он только ругается себе под нос и тяжело вздыхает, слабо пожимая плечами. — Откуда мне знать, Ги? Пока что, все сложно. Не то, чтобы я не хочу менять отношение к нему… просто… эм. Хва не подпускает меня к себе, вот и всё. — Но я уверен, он делает это не нарочно. Знаешь, иногда я замечаю, что его глаза подозрительно долго смотрят на тебя. Например, на той неделе, когда мы были в столовке, а ты что-то бурно обсуждал с Саном, он смотрел на тебя, как влюбленный подросток… — мечтательно говорит Сон, но слегка морщится, когда хватка на подбородке усиливается и он бросает очередной взгляд на Кима, который стоит будто в оцепенении, расширенными глазами смотря на него. — Клянусь, я тебе эту кисточку запихаю в жопу, если ты не замолчишь. — он качает головой, не веря своим ушам и усмехается, закончив с рисунком на лице. Подаёт Минги зеркало, чтобы тот оценил его работу. — Приму как факт, но верить полностью не буду. — Это правда, хён. Не надо мне пихать в жопу инородные предметы… У меня есть вариант получш- — Замолчи, не хочу даже слышать про ваши трахи с Юнхо. Минги страдальчески выдыхает и рассматривая свое лицо — много раз кивает, радуясь результату, пока Хонджун довольно хмыкает и принимается рисовать подобные рисунки у него на груди и руках. Время прошло слишком быстро, и вот уже семь часов вечера, почти все пришли в гости к Уёну, опаздывают только Сонхва и Хонджун, чем вызвали смешки у остальных. — Они что, решили не приходить, потому что сосутся где-то за углом? — выпаливает Уён, закатывая глаза и через секунду раздаётся звонок в дверь, что заставляет его подпрыгнуть на месте. Он подходит к входной двери и открывая её, широко улыбается, глядя на Сонхва и пропуская его внутрь дома. Сонхва — вампир. Одет в белую рубашку с рюшами на груди, черный корсет слишком хорошо подчеркивает его тонкую талию и черные вельветовые брюки типа клеш, что также еще больше удлиняют его красивые ноги, а на передних зубах красуются длинные клыки. — А Хонджун-хён? Ты загрыз его по дороге сюда? — спрашивает Юнхо, присвистывая, когда видит Пака, который элегантно садится на диван рядом со всеми, закидывая нога на ногу. — Была бы моя воля — так бы и сделал. — Фу, ты кровожадный. Настоящий вампир. — вмешивается Чонхо, хихикая в ладошку, а старший лишь закатывает глаза. Дом украшен просто прекрасно: тыквы с вырезанными глазами и ртом, желтые гирлянды на стенах, Уён даже удосужился поджечь свечи во всем доме с запахом тыквенного пирога. В углах красуются макеты приведений с темными, нарисованными маркером глазами, а так же маски всех известных персонажей фильмов ужасов тоже висят на стене в три ряда. Атмосфера невероятная, и то, что они одеты в карнавальные костюмы еще больше будоражит кровь. Чонхо — Джокер, в фиолетовом костюме и смазанном гриме, с «кровавой улыбкой» и темными кругами под глазами. Ёсан — Харли Квинн, что очень сильно удивило всех ребят, ведь по видимому — они не договаривались о парных костюмах. На Кане кофта, как из фильма до талии и белые штаны с цепями, а под ними колготки в сеточку (Чонхо уже пускает слюни при виде этого зрелища). Сан и Уён решили не предавать классику, поэтому они — Гарри Поттер и Драко Малфой, в длинных мантиях и прическами как у самих персонажей. Минги весь в черной краске, будто это татуировки; на руках, на груди и лице — Ремён Сукуна. Белый халат, перевязанный черной лентой на талии, оголяя крепкую грудь и на пальцах накладные черные ногти. Что ж, Юнхо в полнейшем ахуе (от вида Минги). Он просто в костюме Человека-паука. Только в махровых красных штанах с вышивкой паутины и облегающей тело кофте с синим принтом на груди и пауком. А Хонджун?.. …Уён все знает. Весь план Хонджуна — они договорились об этом еще до начала праздника. Он сидит в нетерпении, крепко сжимая руку Сана в своей, чем вызывает немой вопрос «Ты что, нервничаешь?», и Чон с радостью бы ответил: «Да», ибо он замешан в слишком важном деле. Свести двух упрямых парней вместе? Проблема? Очень большая проблема, но даже если сейчас ничего не выйдет… Впереди есть игра, которая точно сделает этот вечер незабываемым. Время подходит, и он для достоверности смотрит на часы, и тут же громко окликает всех. — Так! Давайте поиграем в уно, пока ждём Хонджун-хёна? — Очень некрасиво с его стороны, не находите? — ворчит Пак, вскидывая подбородок. — О, да ладно. Он наверняка там мучается со своим костюмом… Всё таки шьет его сам. — защищает его Минги, склонив голову, чтобы посмотреть на Сонхва. — Он мог сделать это раньше- — Не ворчи, хён! Можешь, пожалуйста, сходить наверх и взять пакет с играми из моей комнаты? Сонхва приподнимает бровь, колеблясь всего секунду и со вздохом встает с дивана, выходя из главного зала к лестнице. Он поднимается наверх, находя комнату Уёна — легко понять, так как на двери табличка в стиле Гарри Поттера и надпись «Не входить, иначе не выйдете». Окинув комнату взглядом, он с ухмылкой качает головой и находя в углу оранжевый пакет, тянется рукой, чтобы взять и как не во время его телефон вибрирует в кармане штанов. Сонхва недоверчиво смотрит на экран телефона. Звонок с неизвестного номера. Сто процентов это шутки его друзей, но он принимает вызов. — Слушаю? — раздраженно отвечает Пак, крепко держа телефон у уха. — Да, кто это? — в трубке доносится приглушенный хриплый голос, и Сонхва честно сказать немного напрягся. — Вы… звоните мне и спрашиваете, кто я? Что ж… До свидания. — Нет, стой. Не бросай трубку… Давай просто поговорим, м? — С чего Вы взяли, что у меня есть время на разговоры? — парень раздраженно ответил, кривя губы в кривой ухмылке. — Ну… Сегодня Хэллоуин, верно? Какой твой любимый фильм ужасов? — слышится смешок в динамике и какое-то шуршание. — Вы что, притворяетесь Гостфейсом из фильма «Крик», да? Не смешно. До свидания. — О, если ты сейчас положишь трубку, то твоим друзьям будет очень плохо. Глаза округляются от услышанного и Пак садится на край кровати. Готов поверить, что это действительно «убийца», потому что в такие праздники подобных идиотов полным полно. Старший тихо вздыхает и спустя несколько секунд молчания, решает смириться. — Ладно, мой любимый фильм ужасов «Сайлент Хилл», но вообще-то я их так часто не смотрю. Теперь доволен? — Почему? — Потому что это полная чушь без каких либо логических цепочек, знаешь, клише. Главная героиня идет на звуки, доносящиеся из дома и там же её убивают. — Что ж… У тебя есть парень? — Что? Как ты пришел к этому, после вопроса про фильм ужасов? — он прикусывает губу и качает головой, наконец-то добравшись до пакета с играми, берет его в руку и переводя взгляд на сумерки за окном, он фыркает. — Нет, у меня нет парня. Разговор окончен? — Может быть… Сонхва сбрасывает звонок и сразу же заносит этот номер в черный список, но он застывает, когда хочет положить телефон в карман, потому что чувствует тяжесть руки на своей шее. Человек в черной мантии с маской Гостфейса стоит прямо за его спиной, прижимая к себе одной рукой, а другую — с ножом — держит около его бока. Паника накатывает волной, и он закрывает глаза, лишь бы не видеть эту жуткую маску в отражении окна, и стараясь не шевелиться, чтобы подобрать момент и убежать по лестнице вниз. — Не любишь фильмы ужасов, да? — невзначай спрашивает человек в маске и проводит рукой в перчатке по его щеке, слышно усмехаясь. — Отвали, придурок… Это не смешной розыгрыш. — старший вздрагивает, чувствуя на щеке холодную кожу перчатки и решительно открывает глаза, ударяя парня локтём в бок, пока тот сгибается от боли, он выбегает из комнаты и чуть ли не спотыкаясь на лестнице, возвращаясь к ребятам. — Блять, что за хрень? Кто это? — с отдышкой и колотящимся от страха сердцем спрашивает Пак, кидая пакет в руки Минги. — Всего лишь Ким Хонджун. Рад знакомству еще раз, Хва. — он появляется в комнате, стряхивая с мантии невидимую пыль и поправляя её, смотрит на парней. Маска поднята наверх, теперь видно его нахальное лицо. Сонхва возмущенно ахает и подходит к Киму ближе, взяв за грудки, начиная трясти его. — Ты- Просто! Я тебя ненавижу, понял? — он снова закрывает лицо парня маской и фыркает, отступая от него. — Закрой лицо, видеть тебя не хочу. И рот, желательно, тоже. — Эй, ну хён! Не обижайся! Сегодня же такой праздник… Уён подходит к старшему и обнимает его со спины, поглаживая его торс через плотную ткань корсета. Каким то образом — это помогает, успокаивает, и он проводит пальцами по его предплечью, вздыхая. Когда все сели вокруг большого стола, то начали перебирать игры, в которые они ещё могут поиграть сегодня. Ящик пива, который притащил Юнхо уже опустел, они переиграли во множество игр — Монополия, где буквально все разругались, уно, где Ёсан и Минги забывали сказать «УНО», когда у них кончились карты, и даже в «было, не было», поэтому сейчас они разморенные алкоголем. Время близится к поздней ночи и все пьяные по-своему. Минги липнет к своему парню, постоянно целуя его то в челюсть, то дарит смазанные поцелуи в губы. Уён спокойно лежит на коленях Сана, пока тот перебирает его волосы пальцами, а остальные просто в недоумении. Хонджун допивает бутылку пива и кладет её на середину стола, упираясь подбородком на руку. — Может, в бутылочку? Если кто-то откажется целовать человека, на которого указала бутылка, то он выполняет желание. — Ким лениво объясняет правила игры, оглядывая других и у него складывается ощущение, будто он попал в сонное царство. — Можно конечно, но четверо из нас состоят в отношениях. — пожав плечами, Ёсан стучит пальцами по столу. — Тогда для них будет просто поцелуй в щёку. Сначала игра немного не пошла: бутылочку крутит Минги, часто попадает на Юнхо и они целуются в засос каждый раз, отчего другие закатывают глаза и пытаются оторвать их друг от друга. Ёсан крутит — смущенно целует Чонхо в уголок губ, и у младшего перехватывает дыхание от этого. В моменте, когда Чонхо крутит бутылочку и она указывает на Ёсана, он придвигается к нему ближе — мягко берёт его за руки и с закрытыми глазами приближается к лицу напротив. Кан сначала недоверчиво смотрит на него, и переключая взгляд на чужие губы — тянется навстречу, соприкасаясь своими губами с его, медленно, чувственно целует. Юнхо смотрит на эту парочку с округленными глазами и аплодирует, громко свистнув. — Наконец-то Харли Квинн и Джокер воссоединились… вот это да. Осталось только… — Юнхо вовремя затыкается, качая головой и с хитрой улыбкой смотрит на Уёна, который держит в голове другой план. — Вы, двое, что-то скрываете… — бормочет заплетающимся языком Сонхва и отпивает большой глоток пива из банки. — Мы? Нет, хён. Я говорю, что им нужно уже начать встречаться. — Уён махает вытянутыми руками перед Паком, а тот лишь хмурится, но больше не спорит. Да он особо и не в силах. Все, что ему нужно — уютная кровать, теплое одеяло и мягкая подушка. Но сонливость Сонхва не долго длилась, когда был ход Хонджуна и горлышко бутылки указывает на него. Он тут же закрывает губы руками и вжимается в диван, качая головой. — Тогда ты будешь выполнять его желание? — спрашивает Чонхо, смотря на развернувшуюся ситуацию. Ким тем временем сидит, не сдвигаясь с места, смотря на закрывшегося от него Сонхва и тихо вздыхает. Сан, что сидит рядом, мягко подталкивает его в спину, молча говоря действовать. Он поднимается с дивана и останавливается около Пака, пока они смотрят друг на друга долгую минуту, старший решительно говорит, положив руки на колени. — Нет, давай желание. — И с чего ты взял, что мое желание будет другим? — приподняв бровь, спрашивает Хонджун. — Да боже! Целуйтесь уже! — прикрикивает Ёсан, завороженно смотря на них. Его глаза широко раскрыты — он точно не может пропустить этот момент. Ким хмыкает, осторожно кладёт руку на затылок Сонхва и приближается лицом к лицу, мягко касаясь его чертовски приятных губ своими. Старший судорожно выдыхает, когда тот отстраняется и сжимает руки в кулаки, так, что его костяшки белеют. Хонджун молча садится на свое место, чувствуя как губы покалывают от этого поцелуя. Долгожданного поцелуя. Пусть он и короткий, но сейчас Ким на чуточку счастлив. Сонхва нервно улыбается, дотрагиваясь указательным пальцем до губ и его щеки невольно заливает румянцем, предательски расползаясь по шее. Сердце бешено колотится в груди от такого простого, благоговейного поцелуя, и чтобы унять это дурацкое чувство в груди, он открывает еще одну банку пива с шипящим звуком, под громкие голоса парней, что так бурно отреагировали на то, что произошло. Сан удивленно тараторит, обращаясь то к Уёну, то к Юнхо; Ёсан и Чонхо чокаются бутылками пива в честь этого, а Минги… Он уснул, свернувшись калачиком под боком Юнхо и видимо совершенно не реагируя на шум вокруг. — Раз уж на то пошло…сыграем в «7 минут в раю»? — Уён с ухмылкой на губах встает с места, подзывая рукой к себе самых старших и упёртых хёнов и когда они шатаясь, становятся по бокам от него, продолжает: — Вы двое… Я закрою вас в шкафу на 7 минут. Вы должны будете разрешить конфликт между вашими сердцами. Делайте что хотите… Знаете, в этой игре нет границ. Только… — он понижает голос до шепота, хихикая в ладошку. — Трахаться можно только в комнате, у меня как раз есть свободная- — Прекрати. Ты уже начинаешь нести бред. — останавливает его Хонджун и скрещивает руки на груди. — Мне кажется, это плохая идея. И что-то подсказывает, что я выйду из шкафа с побоями. — Да-да! — впервые в своей жизни соглашается с ним Пак и активно кивает головой, совершенно не соображая о чем вообще идет речь. — А что от нас требуется-то?.. Младший закатывает глаза и берет парней под руки, ведя в дальнюю комнату, где стоит большой, чтобы вместить туда двух парней, но узкий шкаф, где нельзя даже отойти друг от друга на несколько метров. Он заталкивает их внутрь, пока Сонхва вопит: «Нет, не оставляй меня с этим придурком так близко!», не слушая его, Уён закрывает дверцы и подпирает ручки стулом, без возможности выйти. В шкафу темно, только тонкая полоска фиолетового света от подсветки на стене сочится сквозь щель шкафа, добавляя какую-то странно-приятную атмосферу. Сонхва прижимается спиной к стенке шкафа, и Хонджун делает точно так же — но не из-за того, что ему не приятно находиться рядом с Сонхва — совсем наоборот. Пак то и дело всегда отдаляется, не подпуская к себе даже на шаг, и от таких жестов сердце до боли сжимается. Он хочет быть ближе. Да, Хонджун в этой ситуации тоже не прав, позволяя своему сарказму взять верх и заглушая истинные чувства, но здесь по-другому никак, верно? И сейчас тишина невыносимо угнетает и напрягает. — Ты… прекрасно выглядишь сегодня. — первым нарушает тишину Ким, прежде чем успевает осознать сказанное. А затем ещё тише добавляет, решая сдаться: — И всегда. Щеки снова горят, смешивая чувства с влиянием алкоголя, и слава всем богам, что парень не увидит красных щёк Сонхва в полутьме этого шкафа. Старший молчит несколько долгих секунд, прикусывая губу. — Да, ты тоже… не промах. Но то, что ты меня напугал в своем ебанном костюме Гостфейса- — Не ругайся, и прости. Мне показалось, что это должно быть весело. — он пожимает плечами, зная, что тот не видит совершенно ничего, хотя глаза уже привыкли к темноте. Шаг вперед, и Сонхва оказывается слишком близко к чужому телу, он наощупь находит его голову, сжимая пальцами волосы на его затылке и с закрытыми глазами — действуя совершенно не так, как обычно, (он скажет спасибо пьяной голове, когда поймет, что сделал это по своей инициативе?) — две неудачные попытки найти губы Хонджуна — он умудрился прикусить его губу клыками — и с тихим фырканьем целует его. Этот поцелуй обжигает. Горит и в сердце и на губах. Ощущение рук на талии еще больше доводит Сонхва и он льнет ближе, шумно выдыхая через нос. Ким стоит в недоумении секунду, в попытке ущипнуть себя и понять, что это реальность, и инстинктивно отвечает на поцелуй с такой же пылкостью, прижимая его спиной к стенке с глухим стуком, пока тот изгибается в пояснице и приглушенно стонет в губы. Минуты идут, в шкафу становится значительно душнее, и мысли двоих идентичны: «Как остановить время?». Старший больно цепляется за его волосы, оттягивая их, но все равно прижимается ближе — дыхание сбилось, нужно остановиться, вдохнуть воздуха — но не сейчас. Хонджун проводит большим пальцем по его подбородку, заставляя шире открыть рот, но тут же отстраняется с шипением, чувствуя металлический привкус во рту. — Ты решил вжиться в роль и вкусить моей крови, вампир? — с хрипотцой в голосе спрашивает Ким, тяжело дыша напротив чужих губ и очерчивает пальцем его линию челюсти. — Заткнись. Кажется, скоро я заражусь от тебя твоим нахальством. — он полушепотом язвит, но все равно снова притягивает его к себе за шею, целуя. Хонджун улыбается в очередной поцелуй и проводит руками по бокам парня, ответно сминает губы, и Пак успевает только закинуть руки за его шею; в тишине комнаты, смешанной с их тяжелым дыханием и звуками поцелуя — открывается дверь. Парни быстро отстраняются друг от друга, синхронно разглаживая свою одежду руками и когда дверцы открываются, они стоят плечом к плечу — делая вид, что не целовались секунду назад — под пристальным взглядом Уёна… и остальных. — Я же говорил, что они будут сосаться. Сан с тебя десять тысяч вон, ты в проигрыше. — с усмешкой говорит Юнхо, скрестив руки на груди. — Н-нет, нет! Мы… Э-э… — начинает оправдываться Сонхва, терпя поражение, он сжимает опухшие губы в тонкую полоску, краснея до кончиков ушей. — Он вмазал мне кулаком по лицу, что аж губа кровоточит. — Хонджун указывает пальцем на кровь и выходит из шкафа, снимая с головы маску — ибо жарко до невозможности. — Ага, и поэтому вы отдышаться не можете, а у Хва-хёна такой потрепанный вид? — замечает Ёсан, прищуриваясь в слабом свете подсветки. — Да если бы я дал вам больше времени, вы бы там совокупились как кролики! — говорит Уён и подходя ближе, продолжает с усмешкой в голосе: — Комната наверху, мы вас вряд ли услышим- — Прекрати! Н-ничего не было, клянусь… Сонхва стоит как вкопанный в шкафу, словно непонимающий котенок и когда ноги подкашиваются в попытке выйти из шкафа, Ким ловит его, крепко удерживая за талию, отчего тот резко вздыхает, почти резко отступая от него на шаг. Просто блядство. Так не должно было быть, но сердце просит большего, и член, вообще-то, тоже. Закрыв глаза на секунду, Пак трясет головой и хватая Хонджуна за руку, выводит его из комнаты, на негнущихся ногах быстро поднимается наверх, не обращая внимания на тихое хихиканье ребят снизу. — Подожди… Если ты не хочешь — не надо себя заставлять… — Хонджун тихо говорит, но все равно послушно плетется за ним, зная, что это бесполезно. Сонхва упёртый, как баран. Даже хуже. Старший заходит в какую то комнату в конце коридора и заталкивает Хонджуна внутрь, ведя его спиной к кровати, и залезая на его колени. — В том то и дело, Джун, что я хочу. Я хочу тебя до ебанных звезд перед глазами. У него перехватывает дыхание; во-первых из-за этой формы имени, во-вторых от ощущения его веса на себе. Сказать ему не дают — он только открывает рот, но чужие губы накрывают его. Ким исследует руками бедра парня, проводя то вверх, то вниз, пытается развязать корсет на талии, не разрывая поцелуй. Сонхва трясущимися руками помогает — корсет летит на пол, рубашка и штаны — которые он с трудом снял — следом. Он тихо стонет в поцелуй, когда руки Хонджуна в грубой коже перчаток сжимают его ягодицы, притягивая ближе и почувствовав его возбуждение — тело трясет от нужды — парень подается бедрами вперед, задыхаясь, и вызывая снизу громкий выдох через нос. — Стой, Хва. — оторвавшись от его рта, Ким пытается отдышаться, смотря в требующие глаза напротив. — Это твой первый раз? — Ну… да? Ты… Просто сделай уже что-нибудь, я не выдержу этого… — Как думаешь, этот засранец Уён удосужился оставить нам смазку и презервативы? — младший приподнимается, откинув маску Гостфейса с предплечья на кровать, задевая своим членом член Пака и стон непроизвольно срывается с губ. Пак открывает ящик прикроватной тумбочки и слепо водит рукой внутри, радостно вскрикивая: «О!», отдав бутылочку лубриканта и пачку резинок Хонджуну. — Либо он и Сан грёбанные извращенцы, которые ебутся в каждой комнате этого дома, либо он все подготовил заранее… — Может ты прекратишь пиздеть и трахнешь меня уже? — Терпение, Хва. Твой первый раз должен быть безболезненным, так ведь? — он ухмыляется, разворачиваясь боком и осторожно укладывает Сонхва на кровать, нависая сверху. — Не все так просто, как в той же порнухе… Пак откидывает голову на подушках, окольцовывая талию парня ногами и притягивая его к себе, пока тот снимает с себя мантию, после он обнимает его за спину. Хонджун оказывается полностью нагим, сняв с себя и кофту и весь ненужный низ. Сонхва ерзает на пледе, когда чувствует легкие поцелуи в шею, которые пьянят сильнее любого крепкого алкоголя — он всхлипывает, прикусывая нижнюю губу, сдерживая стоны, что так и норовятся вырваться. Ким очерчивает пальцами виднеющиеся ребра, проводит по крепкому прессу, и наконец-то снимая с себя перчатки, спускается губами вниз по груди, задевает зубами кожу на животе, чувствуя каждый судорожный выдох парня. Рукой тянется к его боксерам, приспуская их, освобождая мокрый от предэякулята член, на что Сонхва лишь ругается себе под нос и запустив руку в его волосы, мягко оттягивает пряди, не отрывая взгляда от его глаз. Поцелуи сыпятся дальше, на тазовых косточках, ниже пупка и на внутренних сторонах бедер, вызывая хриплые всхлипы Пака, и он толкается бедрами вперед, прося о большем, и кажется он готов заплакать из-за того, как сильно он уже хочет почувствовать Хонджуна внутри себя. — Не тяни резину, пожалуйста… Ким удивленно смотрит в потемневшие от возбуждения глаза напротив и тихо вздохнув, берет смазку, выдавливая её и разогревая на пальцах, проводит меж ягодиц, надавливая на отверстие и медленно вставляет один палец, замерев на половине, чувствуя, как сильно его сжимают. Он дает привыкнуть, наблюдая за каждой эмоцией на лице Сонхва — он прикрыл рот рукой, издав звук, больше похожий на скулеж и когда тот подается вперед, дав зеленый свет на продолжение — Хонджун вводит до костяшек, сгибая его внутри. Следом проникает внутрь вторым пальцем, медленно двигая ими достаточно глубоко, чтобы впервые попасть по простате, ибо Сонхва резко выгнулся в спине, со слетающим с губ громким стоном. Движение руки ускоряется, чаще и чаще толкаясь глубже, Пак извивается на пледе, притягивает Хонджуна ближе за волосы и льнет к губам в смазанном поцелуе, просто чтобы заглушить стоны. Это не помогает — вставленный третий палец почти доводит до исступления и поцелуй разрывается так же резко, как и старший пытается отстраниться от руки Кима. — Я н-не хочу позорно кончать только от пальцев, Джун… — Хорошо-хорошо. Тогда кончишь от члена, раз тебе это так важно. — с усмешкой в голосе, он вынимает пальцы, ловя губами страдальческий стон Сонхва от пустоты внутри. На скорую руку презерватив уже накатан на член, но надежно, без этого никак — Ким подстраивается ко входу, медленно начинает входить, крепко держа дрожащие бедра старшего в руках, и Сонхва, прикусывая губу, коротко кивает, смотря затуманенным взглядом в потолок. Стоны разносятся по комнате все чаще и громче, чем были до этого, когда член входит до упора с медленными и ритмичными движениями. С каждым новым толчком темп ускоряется, и Хонджун склоняется над греховно-прекрасным телом Пака, чтобы оставить множество нежных поцелуев от шеи до плечей, от груди до пресса. Сонхва, чьи руки покоятся на чужой спине, царапают кожу, оставляя красные полосы от остроты ногтей, голова кружится, запрокидывается назад при каждом попадании в чувствительный комок нервов и спустя несколько размашистых толчков младшего — глаза закатываются от интенсивности оргазма, губы раскрываются в протяжном стоне и он видит звезды перед глазами, изливаясь себе на живот. Хонджун кончает следом с приглушенным стоном в изгибе шеи старшего, просто потому что это зрелище не описать словами. Теперь эта картина — как Сонхва содрогается от силы оргазма и как он великолепно стонет — будет стоять перед глазами еще долгие дни, недели, а то и месяцы. Кто вообще знает, что потом будет между ними? Опять эти идиотские перепалки, ибо тот в стельку пьяный и сам навряд ли вспомнит хоть что-то, скорее его тело напомнит. Хонджун тяжело дышит, и выпрямляясь, выходит из расслабленного, горячего тела, сразу снимая презерватив и завязав его, кидает резинку в мусорку под столом за его спиной. Он уверен, что горячего душа ему не видать из-за воспаляющихся царапин на спине, но в любом случае готов жертвовать. Ради Сонхва. Остальное неважно. Он с громким вздохом падает на подушку рядом с парнем и прикрывает глаза, решая не тревожить его. Мало ли он снова отвергнет его, пошлет нахуй и так далее. Но Пак… даже в сонном состоянии, даже будучи пьяным — устраивается под боком Хонджуна, крепко обнимая за талию, уткнувшись носом в плечо, что-то неразборчиво шепчет, но следующие слова он четко слышит: — Ты придурок, Джун, но давно мне нравишься… Я пытался отдалиться, чтобы просто не чувствовать к тебе ничего. Но этот мелкий засранец Уён… снова подначил, снова раскрыл мои скрытые чувства к тебе. — Сонхва поворачивает голову, встречаясь с ним глазами и улыбается, приподнимая голову, он наспех целует Кима в щеку, после чего голова снова падает на плечо. — Я-я… Ты мне тоже очень нравишься. Я правда без ума от тебя, просто… Боялся признаваться в этом, думал, ты засмеешь меня… Но я рад, что все решилось, не смотря на то, что мы пьяные… Все равно, если ты не вспомнишь ничего, но я точно не забуду. Хонджун искренне улыбается, оставляя легкий поцелуй на черной макушке и уткнувшись носом в волосы тоже притягивая старшего ближе, ответно обняв талию. — Ты просто глупый идиот… — шепотом отвечает Сонхва, прежде чем погрузиться в чуткий сон. Спустя несколько часов, Хонджун просыпается, чувствуя, как тепло разливается в груди, когда черная макушка покоится на груди. Он может удержаться и невесомо проводит пальцами по мягким волосам. Как будто бы это все еще сон, но вес ощутимый, а значит они действительно уснули после… секса? Ким аккуратно, словно маленького котенка, перекладывает Сонхва на подушки, и прежде чем встать с кровати — оставляет мягкий поцелуй на лбу. Снова надев свой хэллоуинский костюм — он спускается вниз, оглядывая зал сонным взглядом и закатывает глаза, когда видит не спящего Уёна и Сана. Они хихикают и шепчутся, пока к ним медленно подходит Хонджун. — Больше двух говорят вслух. — полушепотом говорит старший и плюхается рядом с ними, смотря то на одного, то на другого. — Вижу, ты в хорошем настроении, да, хён? А нужно было всего лишь потрахаться- — Уён-и. — Сан толкает его в плечо, нахмурив брови, и явно не в восторге от такого тона к старшему. — Пф, я вообще-то рад за них! Наконец-то они не будут ходить, будто их жизнь обидела. — бурчит Уён и скрещивает руки на груди, но Сан тут же улыбается, замечая намек на обиду. Он притягивает его в объятия, целуя в висок и младший тут же веселеет. — Я не был обижен на мир, если уж на то пошло. А Сонхва… не знаю. Ему просто хочется нежности, ласки. — размышляет Хонджун, смотря в окно, где уже светает и солнце выходит за горизонт. — И ты это понял тогда, когда вы занимались любовью? — с улыбкой спрашивает Чхве, положив руку на его плечо, несильно сжав. — Я рад, что вы все решили. — Нет. Он спал все это время у меня на груди. Человек, который ненавидел меня все это время… странно, разве нет? — Это любовь у него такая. Вы как два сапога пара. Хонджун усмехается, не отворачиваясь от окна. Первые лучи солнца падают на лица не спящих парней, согревая и физически и морально. Может быть, внезапное солнце в холодную осень — это знак от судьбы, что все наладится и больше не будет никаких разногласий? Только любовь, понимание и вторая семья. Восемь парней, готовые поддерживать друг друга, не смотря ни на что — любовь в их сердцах и Хонджун мысленно говорит спасибо этой игре, которую предложил Уён. Игра правды — второе название для неё.