Ночь и медляк

Каждый вечер в лагере актовый зал превращался в эпицентр всеобщего веселья. Под вспышки разноцветных прожекторов диджей ставил самые заезженные, а оттого самые любимые хиты, под которые толпа подростков кружились в танце со счастливыми и беззаботными лицами. Девочки, сбившись в веселые стайки, танцевали до упаду, заливаясь смехом и украдкой бросая игривые взгляды на мальчиков постарше. Те, стараясь казаться невозмутимыми, отвечали им ухмылками и выразительной игрой бровей, принимая правила этой немой, но понятной всем игры. Здесь и сейчас не было никаких забот. Эти подростки были по-настоящему счастливы, целиком отдаваясь моменту и плывя по течению под знакомые мелодии в кругу таких же беззаботных друзей. Воздух в зале был густым и сладким, пахнущим пылью, парфюмом из ближайшего магазина и энергией юности. Пол под ногами слегка пружинил от десятков ног, выбивающих незамысловатый, но полный энтузиазма ритм. В центре зала царил настоящий хоровод из взметнувшихся рук и взъерошенных волос, где все кричали слова любимых песен, сбиваясь и смеясь. А по краям, в тени мигающих гирлянд, рождались самые важные тайны этого вечера. Вот две подруги, присев на корточки, срочно совещаются, глядя на одного и того же мальчика из старшего отряда. А вот он сам, прислонившись к косяку двери, с деланной небрежностью слушает приятеля, но взгляд его упрямо блуждает по залу в поисках одной-единственной косы, перехваченной розовой резинкой. Всё это было здесь и сейчас. Сейчас некоторые девочки уже искали глазами тех, кого хотели бы забрать на предстоящий медляк, и кидали им намёки в виде улыбок и долгих блестящих взглядов из-за блёсток на веках. Где-то здесь, среди этого шума и гама этой жизни наполненной радостью, стоял Костя. Он стоял, прислонившись спиной к стенке, возле выхода. Танцевать он не хотел совсем. Да ему и не с кем. Он лишь наблюдал за людьми, за знакомыми лицами и видел как на его глазах, возможно, рождается что-то волшебное. Костя слегка улыбался, разглядывая подростков под яркими цветами прожекторов. Он был рад за них всех, что они могут спокойно расслабиться и ближайшее несколько часов до отбоя не думать о своих проблемах и планах на завтрашний день. Ведь сейчас не существует «завтра», существует только «сегодня» и «сейчас». Костя стоял не долго. Он пришёл сюда вообще ради того, чтоб просто убедиться, смогли ли парни из его отряда позвать танцевать тех самых девочек, за которыми следили уже несколько дней, но не осмеливались подойти. Но песни сменялись, и медляк даже не думал звучать, диджей решал держать интригу до последнего и дать ребятам шанс ещё чуть-чуть подумать. Под какую-то популярную песню, Костя вскоре решил удалиться также незаметно, как и появился. Он не знал, что ему делать на этой дискотеке. Здесь не было ничего, ради чего он мог остаться. У него не было девчонки, которая ему нравится, у него не было лучших друзей, с кем можно было пообщаться, у него не было ничего. У него был он сам, а чтоб танцевать в одиночку, дискотека не нужна. Парень ушёл из актового зала и вышел на улицу. Там было тихо и слегка прохладно, рай после душного помещения. Здесь сейчас не было никого. Все отряды, вместе с вожатыми были в том зале и никто не думал о другом. Улица казалась другим миром. Было уже поздно и темно. Одни фонари не давали тьме захватить весь лагерь. Прохладный ветер обдувал листья на деревьях, заставляя их шелестеть. На тёмном чистом небе были видны звёзды и идиллия вокруг поражала. Приглушённо из актового зала всё ещё можно слышать музыку и, если постараться, услышать расслабленные голоса танцующих. Костя гулял по улице, пиная камни и думая о том, что совсем скоро эта смена закончится и, возможно, эти подростки больше не встретятся. Хотя, может, кто-то наоборот, продолжит общение и это будет началом долгой истории любви. Никто никогда не знает, как обернётся следующий день. Решив спрятаться от навязчивого веселья, он свернул на старую детскую площадку, что была недалеко от актового зала. Костя планировал укрыться здесь, в тишине, покачаться на качелях и дождаться конца дискотеки, а потом спокойно пойти спать. Но, подняв взгляд, он резко остановился, дыхание перехватило от неожиданности. Его убежище было занято. — Андрей? — его голос прозвучал тише, чем он ожидал. Костя сделал несколько неуверенных шагов вперёд, и в сумраке разглядел знакомый силуэт и густые тёмные кудри. Это был он. Парень из его отряда, который был в этом лагере уже несколько раз и каждый раз неофициально завоёвывал звание «короля лагеря». Он всегда казался небожителем, купающимся во внимании. Андрей медленно поднял голову. Увидев Костю, его напряжённые плечи слегка опустились, а на губах появилась лёгкая, чуть усталая улыбка. — привет, — его голос звучал спокойно. Додолев, всё ещё не оправившись от удивления, жестом показал на шумный актовый зал. — почему ты не на дискотеке? — спросил он, недоумённо глядя на кудрявого. — у меня такой же вопрос к тебе, — усмехнулся Андрей, оглядывая парня перед ним. — но я первый спросил, — Костя слегка приподнял брови, а руки сложись на груди. — я не хочу быть там. Скучно, — кудряш пожал плечами, но в его глазах была не скука, а что-то другое. Усталость, может, даже отчуждённость. — скучно? — Костя фыркнул, — а тебя там ищут. — кто? — Андрей наконец посмотрел на него прямо, с искоркой интереса. — девочки. Все-все! — да ну, прям все? — брюнет поднял одну бровь, улыбнувшись шире, глядя на появляющуюся улыбку на лице собеседника. — я уверен, что все! Андрей тихо посмеялся, ненадолго отводя взгляд, но после быстро возвращая его на парня. — а ты почему не на дискотеке? — мне тоже скучно, — вздохнув, Костя расслабил улыбку и опустил взгляд, начиная рассматривать асфальт под ногами, — да и танцевать всё равно не с кем, зачем? — да? — театрально удивился Андрей и наклонил голову, изучая его, — а как же Алиса? — он снова улыбнулся, немного хитрой улыбкой. — да не нравится мне Алиса! — вырвалось у Додолева слишком резко и громко, и взгляд устремился на собеседника. Алисой звали девчонку из их отряда, которая, возможно, не ровно дышала к Косте, и многие были уверены, что он чувствует что-то к ней тоже. Но это было не так. Совсем не так! Она парню была вообще не интересна и он всегда отрицал факт того, что он ей нравится. Да не нравится он ей, что за глупости. Она тоже бегает за Андреем! После Костя смущённо сглотнул и добавил тише, обратно отводя глаза, — да и не будет она со мной танцевать. — а мне казалось, что она мечтает об этом, — он пожал плечами, делая вид, что это его удивило, — смотря на то, как она на тебя смотрела, когда мы играли в бутылочку, — парень говорил медленно, с лёгкой насмешкой, наблюдая за интересной реакцией Кости. Совсем недавно, одним таким же вечером их отряд перед отбоем вдруг решил поиграть в бутылочку, где не обошлось без истерик и скандалов. Но взгляды других ребят друг на друга Дюша помнил прекрасно. — тебе показалось, — он закатил глаза. — ну-ну, — улыбался Андрей. Вздохнув, Костя сел рядом с Андреем на соседнюю качель. Между ними повисла тишина, но на этот раз она была не неловкой, а задумчивой, наполненной невысказанным. Костя перебирал в руках цепочку на качеле, чувствуя, как его сердце бьется где-то в горле. Он не выдержал тишину и снова нарушил молчание, его голос прозвучал приглушённо. — так почему тебе скучно? У тебя же столько внимания, — он перевёл взгляд на соседа. — не нужно мне это внимание, — выдохнул Дюша, и в этом выдохе была целая история усталости, — достали они все, — его улыбка пропала, глаза упали под ноги. Он уже устал от этой «популярности» в лагере, которую он сам и не хотел. Она пришла сама, ведь когда-то какая-то громкая девчонка решила, что он очень крутой и это подхватили и другие. А потом это вовсе разлетелось на другие смены. Но это Андрею всё было не нужно. Но сейчас уже поздно, за ним бегали толпы, которые просто знали что он какой-то «король лагеря», но никогда не знали его настоящего. — отбоя от девочек нет? — усмехнулся Костя, пытаясь пошутить. — можно и так сказать, — нервно усмехнувшись, он вздохнул и прикрыл глаза. Отбоя, реально, нет. У него было много девочек, которые так хотели быть с ним. Но никто не спросил Андрея, хочет ли он быть с ними? Между ними снова повисла тишина. Очень тяжёлая тишина. Но вдруг, словно по волшебству, из актового зала донеслись первые, томные аккорды какого-то медленного танца. Мелодия лилась нежная и грустная, контрастируя с недавним зажигательным хитом. Сердце Кости замерло, а потом забилось чаще. Он первый обратил на это внимание, и его взгляд сам потянулся к Андрею. — это… медляк? — тихо сказал он, глядя на Дюшу широко раскрытыми глазами, полными какого-то странного и наивного ожидания. Тот встретил его взгляд. В темноте его глаза казались безднонными и серьезными. — видимо, — также тихо он ответил. Минута молчания повисла в воздухе. Взгляды обоих перевелись на здание актового зала, где был слышен медляк. Вдруг Андрей, не говоря ни слова, резко поднялся с качели. Он сделал два твёрдых шага и оказался прямо перед Костей, заслонив собой небо со звёздами, а потом протянул ему руку. Ладонь была открытой, решительной. В этом жесте была такая прямота и сила, что у Кости перехватило дыхание. — пошли танцевать? — сказал парень тихо, еле слышно, мягко и сопровождая это слабой улыбкой. Он не знал зачем зовёт Костю. Но это не имело значение. Он просто хочет быть рядом. — танцевать? — Костя сглотнул, ничего не понимая и чувствуя, как по всему телу разливается жар, — туда что-ли? — он попытался отшутиться, кивая в сторону зала. — нет, зачем? — Андрей пожал плечами, — здесь музыку вполне хорошо слышно. — ну не знаю даже… — Додолев закатил глаза и медленно отвёл взгляд, играя роль недотроги, хотя все его существо трепетало от странного, сладкого предвкушения. Он покусывал губу, стараясь скрыть нарастающую улыбку. Он намеренно затягивал момент, наслаждаясь этим сладким, пьянящим смущением. — руку, — прозвучало мягко, но настойчиво, без тени сомнения. Андрей всё так же смотрел на него, и его улыбка стала теплее и ярче. Костя притворно вздохнул, делая вид, что сдаётся против воли. — у меня, смотрю, выбора нет? — он улыбнулся, возвращая глаза на парня. — конечно нет, — усмехнулся Дюша, а в глазах заиграл огонь, — руку! И тут Костя, с расслабленным вздохом сдался. Его собственная улыбка, смущённая и сияющая, озарила лицо. Он медленно, почти нерешительно, протянул руку, кладя её в ладонь кудрявого. Пальцы Андрея были тёплыми и мягкими. От этого прикосновения по телу пробежали мурашки, пролетел электрический ток, и волна, будоражащая всё тело изнутри. Андрей легко поднял его с качели, и они отошли на несколько шагов на свободное место. Затем он аккуратно положил свободную руку Кости на своё плечо. Его же рука мягко, но уверенно легла Косте на талию. Дюша притянул его ближе, сократив расстояние между ними до нескольких сантиметров. Додолев почувствовал, как земля уходит из-под ног, а в ушах звенит от собственного учащённого дыхания. — ты хоть танцевать то умеешь? — выдохнул Костя, пытаясь скрыть охватившее его смятение за улыбкой. Его пальцы нервно теребили ткань футболки Андрея на плече. — не-а, — он довольно ухмыльнулся, и в его глазах плясал огонь и радость. Он был так близко, что Костя чувствовал его дыхание. И они задвигались. Их танец нельзя было назвать танцем. Он был хаотичным и неумелым, лишённый грации. Оба танцевать не особо умели и двигались как попало, без плана и ритма. Они просто слушали музыку и старались поймать её такт, но получалось очень смешно. Они смотрели друг на друга и смеялись искренне и по-дурацки. Они спотыкались о собственные ноги, их ступни путались, и от этого они начинали смеяться громче и беззаботнее. Их смех, чистый и звонкий, разрывал ночную тишину, сливаясь с далёкой, нежной мелодией. Это был самый прекрасный и нелепый танец в их жизни. В середине этого нелепого и прекрасного танца, они перестали смеяться, начиная действовать серьёзнее. Андрей вдруг засмотрелся на лицо Кости, такое знакомое и красивое. Он скользнул взглядом по его смущённым, раскрасневшимся щекам, задержался на глазах, широко раскрытых и доверчивых, а потом медленно, неотвратимо опустился ниже, на его губы. Костя почувствовал, как по всему телу пробегали мурашки и разливалась сладкая, парализующая слабость. Он видел, как меняется выражение лица Дюши, исчезает усмешка, остается только чистое, ничем не прикрытое желание и вопрос. Андрей поддался бешенному стуку собственного сердца и чувству безопасности рядом с ним. Он наклонился, закрывая глаза, и его губы коснулись губ Кости. Мир для Кости остановился. Это был нежный, но уверенный поцелуй, застигший его врасплох. Он замер, не в силах пошевелиться, ощущая на своих губах тепло, мягкость и лёгкую дрожь. Когда Андрей отстранился, в его глазах читался испуг, растерянность и сожаление. Он тут же опустил взгляд под ноги. — прости, — тихо и хрипло сказал он, и его голос дрогнул. Он вообще не знал, зачем это сделал. Но так ему кричало сердце. Костя стоял в шоке, наивно хлопая глазами, глядя на Андрея. Он явно не ожидал этого. Но шок начал медленно отступать, уступая место нахлынувшей волне чувств, смелых, ярких, пьянящих. Это была не злость, не отвращение. Это было осознание. Костя не стал ничего больше говорить. Вместо этого он сам, недолго думая, движением быстрым и решительным, потянул Андрея за плечо, притянул к себе и ответил ему тем же, впиваясь в губы. Этот поцелуй был уже другим, более уверенным, полным ответного чувства, в котором было и удивление, и давно скрываемая нежность, и вспыхнувшая, как пожар, страсть. Теперь в шоке застыл Андрей, его глаза широко распахнулись от неожиданности. А Костя, оторвавшись, улыбнулся своей самой дерзкой и хитрой улыбкой. — прости, — передразнил он его, и его глаза сияли торжеством и счастьем. Теперь наивно хлопал глазами Андрей. Он не думал о взаимности, но она внезапно появилась прямо здесь и сейчас. Вскоре удивление спало, глядя на открытую и тёплую улыбку на лице Кости. Это был зелёный свет. — знаешь… — тихо, почти шёпотом, начал Дюша, отведя глаза. Его пальцы слегка сжали ткань толстовки на талии парня, — в бутылочке не только Алиса на тебя так смотрела. Додолев приподнял бровь, на его губах играла та самая, знакомая, немного самодовольная, но теперь такая дорогая улыбка. Он сделал вид, что не понимает, о чём тот говорит. — а кто ещё? — угадай, — Андрей снова улыбнулся, возвращая глаза на него. Улыбка была обещанием, вызовом и приглашением одновременно. Кудрявый снова потянулся за поцелуем и их губы снова встретились. На этот раз поцелуй был глубже, увереннее, лишенным всякой неуверенности. В нём была вся страсть первого признания, вся нежность внезапно нахлынувшего чувства и безудержная радость от того, что они нашли друг друга в этой летней, звёздной ночи. Они уже не танцевали. Они просто стояли, обнявшись, медленно покачиваясь в такт далёкой музыке, потерянные во времени и пространстве, наслаждаясь близостью, теплом и этим ослепительным счастьем, которое, вопреки всем сомнениям, всё-таки нашло их. И пока на дискотеке в последнюю минуту медленного танца кто-то всё ещё отчаянно выискивал глазами Андрея в толпе, Андрей уже нашёл того, с кем хотел бы провести каждый медляк.