Pool party/Вечеринка у бассейна

      Каждый год без исключения, Пресс устраивает вечеринку у бассейна в начале лета. Это была одно из самых огромных и ожидаемых событий за весь учебный год, и всегда происходило что-то сумасшедшее, о чем сплетничали в течении всего учебного года. В прошлом году, прямо в бассейне устроили оргию, которая привлекла много внимания, одна из девушек в результате этого забеременела и в бросила занятия. До сих пор никто не знает, кто же был папочкой.       Эбби пыталась держаться подальше от всей драмы на этих вечеринках, выбирая сливаться с толпой. Она слегка напивалась, но не настолько, чтобы сделать что-то такое, о чем бы пожалела следующим утром. Обычно это срабатывало, и именно это она намеревалась сделать сегодня вечером, но жизнь не собиралась идти по плану. Кто знает, что может произойти?       Самая худшая часть этих вечеринок — требуемый дресс код. Пресс, будучи свиньей, установил правило: «нет бикини — нет приглашения». Девушки не только должны были прийти в бикини, а также за несколько часов до вечеринки опубликовать в своих историях фотографию в купальнике в качестве пропуска.       Эбби стояла перед зеркалом в своей спальне, смущенно разглядывая свое тело в ярко-розовом бикини. Она ощущала себя настолько беззащитной, словно была голой. Ткань плотно прилегала к ее коже, открывая маленькое декольте. Эбби провела ладонями по своим отвратительным бедрам, и её накрыло острое желание просто исчезнуть. Даже обмотавшись скотчем, люди всё равно увидят те части её тела, которых она стыдилась больше всего.       Она почти ничего не ела всю неделю перед вечеринкой, позволяя себе один персик утром и жвачку в течении дня, чтобы держаться на плаву. Для неё это было невыносимо, и она это знала. Каждый раз, когда она долго воздерживалась от еды, это заканчивалось обильным перееданием и рвотой, пока у нее не начинало саднить горло. Она была настолько голодной, что не могла думать ни о чем, кроме еды. В ногах была такая слабость, что она едва могла на них держаться, и ей было невыносимо холодно. Особенно в этом крошечном купальнике она не могла перестать дрожать. Это был ад, но у неё не было другого выбора. Она не могла появиться на этой вечеринке жирной и отвратительной.       Эбби наблюдала, как ее живот становился ещё более плоским, пока она втягивала воздух. В моменте она загордилась результатом в зеркале. Но она знала, что этого никогда не будет достаточно, чтобы удовлетворить себя — она не будет счастлива до тех пор, пока не иссохнет полностью. Эбби взяла телефон, открыла камеру и приняла самую лучшую позу, которую только могла. К тому времени она уже знала, как создавать правильный изгиб тела, а так же все правильные ракурсы, чтобы передать иллюзию привлекательности. Она задерживала дыхание всё время, пока делала фото, и получив достаточно снимков, решила, что хотя бы один из них должен быть удачным, и вздохнула с облегчением.       Эбби споткнулась от внезапной потери равновесия, гравитация как будто тянула её вниз. Она вцепилась за комод одной рукой, второй схватившись за голову, когда накатило резкое головокружение — до неё дошло, что произошло. Она едва не вырубилась. В каком-то больном смысле, это даже давало ей чувство, будто она чего-то добилась. Она должно быть делала всё правильно, раз уж её тело так сильно боролось за жизнь. Но всё-таки она переживала, что на тусовке у Пресса действительно грохнется в обморок — а это уже было бы точно унизительно. Она не могла стать темой для школьных сплетен из-за того, что потеряла сознание.       Понимая, что она нуждается хоть в какой-то поддержке, чтобы пережить ночь на ногах, она рылась в шкафу, пока не нашла свою верную бутылку водки. Эбби залпом опрокинула алкоголь, наслаждаясь жжением в горле, но остановилась до того, как ее живот раздулся. Бросив последний взгляд на себя в зеркале, она почувствовала себя жалкой алкоголичкой, выпивая в одиночестве в своей комнате. Она схватила свой телефон и нехотя выставила селфи в историю в Инстаграм. Эбби отметила Пресса и поставила обязательный хэштег #ReadyForPPP. Закатив глаза, она налажала «Опубликовать». Это все было так нелепо, что он вообще думал об этом?       Как бы там ни было, Эбби вся извелась от нервов по пути к дому Норы, где МЭНД встречались для общей подготовки и заодно, чтобы собрать вещи для ночевки после вечеринки. Это традиция, которую они создали ещё со времён первых тусовок Пресса, когда были только Макс, Эбби и Нора, и это была единственная причина почему Эбби не отказалась от посещения этой отвратительной вечеринки. Она не могла выдержать гнев Макс, которая обожала все эти школьные «конец-года» вечеринки. Она считала, что это очень важно — выпускать весь стресс, накопленный за год. Мол «мы должны пользоваться каждой возможностью прожить свою подростковую жизнь на полную, так что давайте, тусить!». Эбби уставала уже от одной мысли об этом… но, чёрт, это всё равно было лучше, чем гнить весь день в своей кровати.       Нора оставила входную дверь открытой, что было не очень разумно, но с другой стороны, они жили в одном из самый безопасных районов. Эбби добралась до спальни, где все друзья уже ждали ее.       Как только она переступила порог резко раздались вопли.       — Вау, шикарно выглядишь.       Друзья засыпали ее комплиментами. Эбби инстинктивно обхватила себя руками.       — Я не знаю, чувствую себя немного странно.       — С такими шикарными формами, ты не должна чувствовать себя странно! — добавила Макс, подмигивая.       Эбби вздохнула. Как будто это было так просто. Возможно для Макс так и есть. Макс всегда казалась такой уверенной в себе, она не боиться выделяться и занимать место, просто… быть. Эбби это одновременно и возмущало, и восхищало. Так почему же она не может быть такой? Эбби была слишком чувствительна и всё усложняла, никогда не могла постоять за себя, когда это было необходимо, и только срывалась на тех, кто не заслуживает ее злобы.       Джинни, казалось, почувствовала неловкость Эбби и подошла к ней, взяв её за руки.       — Эй, всё в порядке. Ты прекрасно выглядишь. Если ты будешь чувствовать себя нехорошо на вечеринке, мы можем уйти пораньше, хорошо?       Эбби сжала ее руки в знак благодарности.       — Спасибо.       С тех пор, как она призналась Джинни и Норе о своих нездоровых отношениях с едой, между ними всё стало каким-то странным. Она все время чувствовала, как они смотрят на нее краем глаза, когда она ела. И каждый раз настойчиво ходили в туалет вместе с Эбби. Это было ужасно утомительно, и в начале она действительно раздумывала над тем, чтобы остановиться, но в конце-концов просто научилась быть хитрее. Она была признательна за такие моменты, когда они замечали ее чувства и усталость, и пытались ее успокоить. Долгое время никто не замечал ее страданий, никто не спрашивал как она. Эбби ощущала себя в ловушке в собственном теле, она была полностью во власти этого омерзительного голоса в ее голове, который заставлял ее чувствовать себя наихудшим образом. Он звучал подозрительно знакомо, когда называл ее «китовыми ногами». Теперь у нее хотя бы были друзья, чтобы противостоять этому. Ну, или некоторые из них.       Эбби повернулась, и встретилась взглядом с Макс, на лице которой было что-то такое, чего она не могла понять. Она чувствовала себя немного виноватой за то, что не рассказала о том, через что ей пришлось пройти, но она и не знала, как о таком сказать. Мнение Макс для неё значило слишком много, и если бы она вдруг увидела её такую слабую, хрупкую, жалкую, Эбби думала, что сломается. Она пыталась казаться сильной и смелой рядом с ней, но у неё никогда не получалось. Она постоянно говорила совсем не то, что хотела, жалея о своих словах или желая провалиться сквозь землю. Проще было закрыться и не показываться. Хотя ей было чертовски больно не иметь возможности обратиться к своей лучшей подруге, но она знала — так будет лучше.       — Ладно, кто готов напиться?! — Воскликнула Макс.       Все подняли руки и завизжали от радости. Макс включила свой Спотифай плейлист под названием «Bad Bitch Vibezzz», который почти полностью состоял из Доджи Кэт, Мэган Ти Стеллион и Арианы Гранде. Они передавали по кругу бутылку текилы, в какой-то момент там же появился бонг, и Эбби быстро почувствовала их эффект. После этого, они вызвали Убер. Водителем был мужчина средних лет, который всё время косился на них и ворчал что-то про современных подростков, но Эбби решила, что легче вытерпеть его осуждающие взгляды, чем отвечать на монолог.       Солнце начинало садиться, когда они прибыли к назначенному месту. МЭНД стояли в очереди у входа — да, там действительно была очередь — и нервозность, которая утихла ранее, мгновенно вернулась. Эбби слишком остро ощущала, как мало ее тела прикрыто, и как много людей окружают ее. Ее глубочайшая неуверенность была выставлена на показ для нескольких оценивающих пар глаз. Она слышала нарастающие басы снаружи дома Пресса, и на мгновение остановилась, чтобы окинуть взглядом впечатляющий внешний вид его особняка. Пресс не часто хвастался домом, но, безусловно, он был одним из самых богатых в их компании друзей. Он никогда не приводил Эбби к себе домой, когда они занимались сексом — всегда настаивал, чтобы они шли к ней. Эбби смутно подозревала, что это связано с его домашней жизнью. Должна быть какая-то причина, по которой Пресс так себя вёл, и обычно все сводилось к его семье. Все, что она знала — он точно не стыдился своего дома.       Джинни стояла, разглядывая этот громадный особняк.       — Нихрена себе! Вы никогда не говорили, что Пресс живёт в чёртовом замке.       Макс посмеялась с ее удивленного выражения лица.       — Подожди до выпускного Джин-Джин. Там вообще охренеть можно.       Наконец настала их очередь войти, Эбби быстро затянулась в атмосферу вечеринки.       Гостиная была забита людьми, все танцевали. Какая-то девушка стояла на столе и трясла задницей, пока парни кричали ей, чтобы она показала грудь. Эбби отвела взгляд, поморщившись от этой сцены, на что Джинни произнесла беззвучно «пиздец». Они нашли стол, на котором вместо девчонок стояли шоты, и Эбби опустошила три, пытаясь снять тревогу.       Они немного потанцевали после чего, Эбби стала чувствовать себя немного лучше, на мгновение забыв обо всем, что тревожило ее, пока они покачивались под попсу, исходящую из колонок. Громкий голос прорезался через музыку и привлек внимание всех присутствующих.       — Эй, кто хочет сыграть в бутылочку?! — громко спросил спортсмен, имени которого Эбби не могла вспомнить.       — О Боже, мы точно должны сыграть! — Макс схватила Эбби за плечи и начала подпрыгивать с таким энтузиазмом, что немного пугало.       — Эм, я не уверена, что хочу. — немного скривилась Эбби.       Это был именно тот тип никудышных игр на вечеринках, которых Эбби всегда избегала. Макс мило надула губы, но Эбби просто закатила глаза и отвернулась.       — Да ну тебя! Расслабься хоть немного. — протянула Макс с нытьём.       — Я играю с вами. — сказала Джинни.       Нора стукнула их по плечам, глядя в телефон.       — Я пойду к Джордану, а вы, ребята, развлекайтесь.       Макс и Джинни вернулись к Эбби с мольбой в глазах, как только Нора ушла. Им даже не пришлось ничего говорить, чтобы Эбби поняла, что ей не отвертеться.       — Ладно, но это в последний раз, когда вы меня заставляете участвовать в этих идиотских играх.       Макс завизжала и потащила их обоих в круг, где собрались все игроки. Скрестив ноги, Эбби сидела на деревянном полу и слушала, как тот же противный спортсмен объяснял правила игры. Оказалось это была не просто игра в «бутылочку», а смесь с «семью минутами на небесах». Игра началась и Эбби внимательно наблюдала, как бутылка указывала с одного игрока на другого, и каждый раз испытывала облегчение, когда выбор падал не на нее. Через некоторое время Эбби стало скучно и она «отключилась» от игры. Она бездумно попивала свое пиво, когда внезапно все взгляды с ожиданием устремились на нее. Джинни вывела ее из оцепенения и медленно прошептала:       — Бутылочка выбрала тебя.       Прелесть.       До Эбби дошло, что она не знает, с кем в паре.       — Э-э, так с кем я? — группа рассмеялась, а затем сам виновник торжества — Пресс, встал и протянул ей руку.       Дерьмо.       Она знала, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, что она до этого момента ни разу не сталкивалась с ним — всё-таки это его вечеринка. Она неохотно взяла его за руку и позволила ему отвести себя в ближайший шкаф. Момент уже начинал отдавать неловкостью. Она не разговаривала с ним с тех пор, как отвергла его, и вскоре после того, как всем стало известно, что она была с Трисс. Эбби гадала, как он к этому отнесётся. Долго ждать не пришлось, потому что, как только дверь за ними закрылась, Пресс обхватил ее руками и прижался к ее губам. Эбби в удивлении отступила назад и разорвала поцелуй.       — Эй, что ты делаешь?       В тусклом свете Эбби с трудом различала выражение лица Пресса, но он, похоже был полностью озадачен её словами.       — Играем?       — Нам необязательно здесь целоваться. Мы можем просто расслабиться. — Пресс фыркнул.       — Ну, и где в этом кайф?       Он вернулся к Эбби, прижав её к стене, продолжив то, что делал ранее. Эбби с Трис ещё не были вместе, иначе она бы вообще не играла в эту игру, но язык Пресса во рту всё равно ощущался неправильно.       Эбби прервала поцелуй снова и услышала, как Пресс раздраженно застонал, прерывая их.       — Пресс, я не хочу сейчас этим заниматься. Правда.       — Эбби, мне все равно.       Она собиралась возразить, но Пресс поцеловал её, заставив замолчать, у Эбби не было сил продолжать, так что она сдалась. Они целовались небрежно, и это было терпимо, даже отчасти приятно. По крайней мере мозг отключался, и всё, что оставалось — это ощущение его тела. Его руки спустились с лица, грубо сжали её ягодицы и Эбби тут же вспомнила, как же мало на ней одежды. Чувство тревоги заполнило её и она напряглась, потеряв настрой. Она никогда не делала ничего с Прессом в таком виде, почти в белье.       Отстранившись в третий раз, Эбби попробовала снова:       — Давай просто потусуемся немного.       Пресс ударил рукой по стене рядом с ней от раздражения, и Эбби вздрогнула. Это был не первый раз, когда Пресс давал волю злости, но каждый раз это пугало Эбби. Он провёл рукой по своим волосам и резко пробурчал.       — В чем проблема? Почему ты всё время пытаешься меня оттолкнуть на моей вечеринке?       Эбби едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза, услышав его намек на то, что раз это его вечеринка, то ему позволительно трогать ее там, где ему вздумается.       — Я не хочу сейчас заниматься сексом. Понимаешь?       Пресс прищурился и посмотрел на нее:       — Это все из-за той пришибленной, которую ты все время держишь при себе? Как ее зовут, Трикс?       На это Эбби закатила глаза.       — Пришибленная? Серьезно? И это Трис.       — Неважно. Ты думаешь, что ты лесбиянка или что-то типа того? Потому что я уверен, что ты пройдешь эту небольшую фазу и тут же приползешь ко мне.       Эбби замолчала, пытаясь понять, что ответить. Честно говоря, в последнее время она задумывалась, не является ли она лесбиянкой. В какой-то степени это имело смысл: она вспоминала как ей становилось неловко от мысли о сексе с парнями и как они её в целом отталкивали. Тот поцелуй с Самантой хоть и не был тем, чего она хотела в тот момент, однозначно что-то в ней пробудил. Теперь, когда она знала, что значит быть с девушками, возвращаться к парням уже не хотелось. Но обо всём этом она ни за что не сказала бы Прессу.       — Дело не в том, что я теперь лесбиянка, я просто повысила планку. Я могу добиться большего, чем ты.       Пресс скривился в насмешке.               — Ага, конечно.       Он начал водить пальцами по оголенной коже Эбби разглядывая её так, будто собирался съесть.       — Знаешь, ты никогда не давала мне видеть своё тело вот так. Горячо. Даже с этими массивными китовыми ногами.       Он зацепил пальцем за резинку её бикини и начал тянуть вниз. Как только Эбби поняла что он делает, она отмахнулась рукой и оттолкнула его.       — И вот почему.       Пресс наклонил голову и уставился на неё взглядом, от которого пробирал страх.       — Правда? На самом деле я думаю, что это потому, что ты неуверенная, ханжеская маленькая сучка.       Эбби ахнула от его слов и перед тем, как подумать, дала ему пощечину. Видя, как его лицо исказилось в ярости, она тут же пожалела о содеянном, и страх нахлынул на нее. Она попыталась сделать шаг назад, но наткнулась на стену, она еще никогда не чувствовала себя в такой ловушке. Он рассмеялся как-то мрачно и жутко, совершенно без юмора. Рука схватила ее за горло и все, что она могла это сильно зажмуриться, ожидая, когда он отпустит ее.       — Почему ты так боишься? Ты же сама этого хотела.       Он лизнул ее ключицу, пока не нашел желаемое место и укусил. Эбби не издала ни звука. Пресс был таким злым на нее лишь однажды до этого, когда они ссорились в первый и последний раз из-за чего-то такого, что она даже вспомнить не может — помнила только страх, и то как старалась угодить ему, лишь бы это не повторилось снова.       Только когда ей захотелось никогда не приходить на эту вечеринку, провалиться сквозь землю и больше никогда не появляться, дверь резко распахнулась.       — Ооо, как извращенно. — рассмеялась какая-то девушка.       Эбби вздрогнула. В каком-то извращённом смысле её даже позабавило, что видимо, их позу восприняли как что-то сексуальное.       — Ваше время вышло.       Незнакомка показала семиминутный таймер на телефоне, который истек и ушла. Эбби поспешила сбежать, чтобы не упустить свой шанс, и, тяжело дыша, вернулась к друзьям.       — Эбс, ты в порядке?       Джинни нахмурилась, заметив, в каком состоянии была Эбби. Она увидела как подруга сосредоточилась на одном месте на плече, и быстро стерла кровь там, где Пресс её укусил, прежде чем успела задать вопрос.       — Да, я в норме.       По привычке, Эбби сделала вид, что все хорошо, хотя Джинни вероятно была единственным человеком, с которой она могла поговорить об этом. Стоя в душной комнате, переполненной людьми, Эбби чувствовала, что не может больше оставаться здесь. Но ее друзья планировали вернуться вместе и она не могла просто так уйти, поэтому стала искать ближайшее место, где можно спрятаться. Заметив выход, Эбби быстро попрощалась с Джинни.       Эбби протиснулась сквозь толпу и вышла в просторный задний двор. Пытаясь выбросить из головы всё, что произошло с Прессом, она делала вид, что этого совсем не было. Она осмотрела задний двор Пресса во время вечеринки — ей пришлось остановиться — и, увидев огромный бассейн, вспомнила, что, в общем-то, смысл вечеринки был в нём, и почувствовала себя глупо, что всё это время сидела внутри. Но бассейн кишел людьми, в основном парочками, целующимися друг с другом, поэтому Эбби неловко прошлась по плитке вокруг. Холодный ночной воздух пробежал по её телу дрожью. Эбби глупо стояла, обхватив руки в попытке согреться, пока не заметила пустое джакузи в дальнем углу и почти не побежала к нему. Эбби с облегчением вздохнула, сев на мраморное дно, и ощутила как её окутывает тепло. Она могла бы оставаться здесь вечно. Проведя несколько минут, удобно устроившись в воде, Эбби любовалась звёздами на ночном небе и наконец почувствовала умиротворение.       — Привет, Эбс. — поздоровалась Саманта и села рядом.       Замечательно. Будто вселенная услышала её мысли и решила, что не даст ей побыть счастливой ни на минуту дольше.       — Привет, Сэм.       С одной неловкой встречи в другую. Она не общалась с Сэм после их случайного поцелуя. Эбби молилась, чтобы девушка не поднимала эту тему, возможно они просто смогут посидеть в тишине и насладиться джакузи.       — Знаешь… я давно хотела с тобой поговорить.       Вот черт.       — О чём?       Эбби притворилась невинной, хотя понимала, о чём Саманта хочет поговорить.       — Ты знаешь о чем. — Сэм прикусила губу.       Эбби приподняла брови. Ей хотелось, чтобы та сказала это вслух, наконец-то озвучила то, что сводило её с ума эти несколько недель.       Вместо этого Сэм придвинулась ближе, пока их ягодицы не соприкоснулись, и она нерешительно положила руку на голое бедро Эбби. Расслабившись, Сэм наклонилась и начала целовать Эбби, спускаясь вниз по шее.       Эбби застыла.       Как и в прошлый раз, когда Сэм касалась ее вот так, она словно не знала, что ей делать, поэтому просто сидела, пока Саманта водила губами по ее шее. Когда дело доходило до «бей или беги», Эбби всегда замирала. Особенно после того, что только что сделал Пресс, у нее больше не было сил бороться. Затем Сэм губами коснулась губ Эбби, и когда она почувствовала, что начинает отвечать на поцелуй, оттолкнула Саманту.       — Нет-нет-нет! Ты не можешь просто так поступать, сначала полностью сбила с толку, а потом сразу же начала встречаться с Прессом. Мне нужны ответы.       Саманта виновато опустила взгляд на свои колени.       — Это трудно объяснить. Я всегда странно тянулась к тебе и хотела тебя поцеловать, но не знала, хотела ли я на самом деле быть с тобой или хотела быть тобой. И когда ты положила мою руку себе на бедро, я почувствовала, что наконец могу рискнуть и попробовать.       Эбби обхватила голову руками и застонала.       — Я не это пыталась сделать! Я пыталась сказать тебе что-то, позволить себе открыться, думала, что ты поймешь, но ты все перекрутила. И я так разозлилась, потому что мне казалось, что все используют меня, никого не волнует чего хочу я. Но я разозлилась еще больше, потому что мне нравилось это, и потом на следующий день ты начала встречаться с Прессом и все потеряло смысл. Я чувствовала себя такой идиоткой.       После долгой тишины, пока Сэм неподвижно сверлила её взглядом, пытаясь осознать всплеск эмоций, она наконец выцепила что-то из словесного потока Эбби.       — Что именно ты пытаешься мне сказать?       — Я пыталась… Нет, это уже неважно. Я так не могу.       Эбби резко встала, расплескав воду. Она ушла быстро, не оборачиваясь, несмотря на то, что Сэм звала ее, и искала место, где можно было спрятаться, где никто не потревожит ее снова. Наконец она наткнулась на прачечную, и молилась, чтобы никто не решил прийти туда. Она села на пол и откинула голову на холодную стенку стиральной машины. Теперь ей нечего делать, кроме как размышлять об этой паршивой ночи, пока друзья не решат, что пора возвращаться.       Как будто этот вечер был обречён с того самого момента, как она натянула тот бикини. Будто вселенная намекала, что это отвратительное тело нужно прятать от людей, и вот её наказание. Как бы она ни старалась похудеть к этой вечеринке — всё впустую. Эбби уставилась на свои толстые ноги — бёдра огромные и дряблые. Чёрт, эта дурацкая фраза преследовала её.       «Китовые ноги»       В этом толком нет смысла — киты даже ног не имеют! Но каждый раз это било прямо в самое больное, выворачивая наружу её глубочайшие комплексы насчёт той части тела, которую она ненавидела больше всего.       Она вспомнила, как Пресс впервые назвал её так — на хэллоуинской тусовке у Броуди. Ну конечно же на грёбаной вечеринке — и как она будто застыла, как олень в свете фар, внутри полностью парализованная от его слов, но пытающаяся сделать вид, что ей всё равно. Но Пресс, сука, оказался слишком жестоким, чтобы остановиться — он продолжал давить, вонзая нож глубже, и она правда чувствовала, будто истекает кровью у всех на глазах, с вывернутыми наружу кишками.       — Да, но ты понимаешь о чем я.       Саманта тоже была там, вспомнила Эбби, и просто посмеялась, когда Эбби чувствовала себя такой жалкой как никогда раньше. В глупой попытке оттолкнуть эту боль и почувствовать себя желанной, она станцевала для Пресса, но стало только хуже, когда он оттолкнул ее и сказал Саманте, что теперь ее очередь. Он хотел проверить, сможет ли она сделать это лучше, чем Эбби. Она никогда не чувствовала себя настолько никудышней, в тот момент она была убеждена, что никто никогда не захочет ее по-настоящему. Просто она была слишком уродлива и нежелана.       Всегда именно Пресс и Саманта вытаскивали всю её ненависть к себе на поверхность такими вот замечательными «взаимодействиями». Почему она позволяла действиям двух самых грубых и неприятных людей из всех, кого она знала, так глубоко её цеплять? Она помнила, как у неё всё сжалось внутри, когда она увидела Сэм и Пресса вместе на танцах Tulips and Tuxes, помнила, как её накрыло желанием немедленно вырвать, хотя она за весь день вообще ничего не ела. Эбби всё принимала близко к сердцу, всё пропускала через себя; была слишком чувствительной, слишком эмоциональной, как бы ни пыталась всё это в себе подавить.       И, если честно, Сэм и Пресс были реально ужасны. Все в их компании сходились во мнении, что они полные сволочи — Эбби даже не понимала, почему с ними вообще до сих пор дружат. Так что неудивительно, что теперь они встречаются. Встречаются, но при этом ухитрились по отдельности сделать Эбби какие-то неприятные вещи в течение одного и того же часа.       Серьёзно, с этими двумя что-то явно не в порядке.       Эбби устало вздохнула. Её жизнь была такой ничтожной. Ей бы сейчас тусоваться и создавать воспоминания, но вместо этого она сидит в одиночестве, окруженная корзинами для белья. Эбби на мгновение задумалась, чтобы вернуться на вечеринку, но пришла к выводу, что ничего хорошего ее там не ждет. Лучше всего просто избегать дальнейшего общения, иначе это приведет к тому, что Эбби захочется сгореть от стыда.       Полностью махнув рукой на любые шансы спасти этот вечер, она просто уткнулась в телефон. Листая ТикТок, в ленте вылез обзор какого-то ресторана с опасно аппетитной пиццей, от чего у неё заурчал живот, напоминая, что она голодная. Нет уж. Она закрыла приложение и переключилась на Инстаграм в надежде, что там повезёт больше. Но стоило начать листать истории, как не неё посыпалась толпа девчёнок в купальниках, каждая и которых выглядела в сто раз лучше, чем она сама. Сравнив их идеальные, как с глянцевого журнала, тела со своим, Эбби захотелось сдохнуть.       Осознав, в какие мысли она снова вляпалась — те самые, что приводили к слезам, рвоте, еде и снова рвоте, она быстро выключила телефон и швырнула его на пол. Она нигде не была в безопасности. Что бы она ни делала, всё неизбежно вело к одному и тому же выводу: она никому не нужна.       После мучительного часа, проведенного наедине со своими мыслями, Эбби наконец получила долгожданное сообщение. Нора предупредила МЭНД, что готова идти домой, и спросила об этом остальных, на что получила несколько ответов с согласием, где остальные жаловались на свое состояние после вечеринки. Они все встретились у дома Пресса, рядом с нелепо большой статуей рыбы, и ждали свой Убер, не говоря ни слова. Казалось, все были одинаково вымотаны. По дороге обратно к Норе, они опирались на плечи друг друга, а Макс уснула на Эбби и громко захрапела. Нора записала это событие, потому что Макс всегда отрицала, что храпит, и они втроем слышали, как водитель смеется над ними со своего водительского сидения.       Наконец они вернулись и сразу же рухнули на кровать. Ранее они разложили пару спальников, но, похоже, они в итоге все заберутся на матрас Норы, который, к счастью, был размера кинг-сайз, так что все поместятся более-менее комфортно, хоть и вплотную. Все вполне спокойно засыпали прямо в купальниках, но Эбб всё же заставила себя подняться и переодеться.       Когда Эбби разделась и надела свою оверсайз пижаму, она заметила след от зубов Пресса, который он оставил ранее. Она надеялась, что след исчезнет как можно скорее, прежде чем его кто-то заметит. Эбби научилась довольно хорошо оправдываться, потому что все время ее практически ловили за вызыванием рвоты и тому подобное, но она не знала как это объяснить. Эбби немного тревожило то, что этот жесткий всплеск ярости Пресса в кладовке едва не пришёлся на неё. Она догадывалась, что какая-то часть ее заслуживала это. Все равно она чувствовала себя слишком уставшей, чтобы осознать это, и вскоре присоединилась к друзьям в их сонной кучке.       Эбби уже начало клонить в сон, когда она услышала тихий шёпот прямо у уха.       — Эй… что-то случилось на вечеринке? Ты пропала после бутылочки, — прошептала Джинни так, чтобы услышала только Эбби.       — Иди спать. — лишь ответила Эбби. Она ни за что не собиралась делиться своими неприятными историями прямо сейчас.       — Но…       Начала Джинни, однако Эбби оборвала её, приложив палец к губам.              — Чшш. Спокойной ночи, Джин-Джин.       Повернувшись на бок, спиной к Джинни, она снова начала проваливаться в сон. Пусть это будет проблемой завтрашней меня.