Услуга оленьего сервиса

— Чёрт! — Люцифер раздражённо закатил глаза. «Ну конечно. Снова он. Этот самый настоящий олень — во всех, абсолютно всех смыслах этого слова! — умудрился устроить лобовое столкновение в, внезапно, «узком» — о, да тут просто не протолкнуться! — главном холле отеля. Итог: мой любимый кофе с уточкой из любимой кружки с уточкой теперь украшал собой мой любимый тапок с уточкой. Идеальное утро». Иссякающее терпение Люцифера лопнуло окончательно. Мало того, что дни и так напоминали выцветшую карикатуру из-за вечного молчания Лилит, которая не удостаивала его ни звонком, ни сообщением… так теперь ещё и это ходячее недоразумение. И знаете что? Он сдавался. Не то от бессилия, не то от абсурдности происходящего, из его груди вырвался громкий, неестественный смех. Знакомая головная боль, верный спутник, тут же отозвалась в висках, настойчиво сверля мозг. На этот дурацкий хохот обернулись несколько обитателей отеля. А Виновник всего этого безобразия стоял рядом и взирал на него с высоты своего роста с той самой наглой, самодовольной ухмылкой. Наверняка того забавляла эта маленькая истерика. Особенно тот момент, когда она начала выходить из-под контроля. «Жалкий», — словно эхо, звучало в звенящей тишине. И, чёрт побери, Люцифер был с этим согласен. Он и вправду был жалок. Кое-как подавив смех и смахнув предательскую влагу с глаз — откуда она вообще взялась? — он поднял взгляд и встретился с тёмным, изучающим взором напротив. — Что, Бэмби, — выдавил он сквозь зубы, — дня не можешь прожить, чтобы не прикоснуться ко мне? Аластор и глазом не моргнул, лишь его вечная, натянутая улыбка стала шире. Статичный треск, словно от старого радио, на мгновение усилился. — Милостивый король, — его голос прозвучал сладко и ядовито, — если вы так отчаянно жаждете моего внимания, можно просто попросить. Эти жалкие театральные столкновения лишь выставляют вас... нервным пингвинчиком. И, если позволите заметить, ваш выбор в пользу уточек начинает приобретать черты навязчивой идеи. Люцифер, всё ещё кипя от злости и унижения, резко схватил с пола промокший, источающий аромат кофе тапок, а затем, недолго думая, второй и с силой впихнул их Аластору в руки. — Будь полезен — отнеси домработнице, — прошипел он, снова напрочь забыв, как её зовут — кажется, что-то на «Ниф», — чтобы она их постирала, высушила и аккуратно занесла ко мне в комнату. Или твои длинные ноги только для того, чтобы путаться под ногами? Люцифер ожидал язвительного отказа, готовился к новой перепалке. Но Аластор лишь склонил голову набок, его глаза сузились с хищным, задумчивым блеском. — Ну конечно. Не могу же я оставить своего повелителя без столь... важного атрибута власти, — он принял тапки, держа их кончиками пальцев, с видом лёгкого отвращения. — Сохранность ваших уточек станет моим личным приоритетом. Честное слово радио-демона. Его согласие было подозрительно быстрым и полным. Люцифер на мгновение опешил, но лишь буркнул: «И чтобы без твоих шуточек!» — и, развернувшись, побрёл прочь, чувствуя на спине пронзительный, тяжёлый взгляд.

***

Ночь опустилась на отель, и Люцифер, измученный и уставший, ворочался в своей огромной пустой кровати. «И где же эта домработница с этими чёртовыми тапками?» — пронеслось в голове. Но силы покинули его, и, проваливаясь в беспокойный сон, он последним думал о долгом эхе шагов по мраморным полам. Тем временем в коридоре, перед массивной дверью в покои короля, остановилась высокая тёмная фигура. Аластор скользнул взглядом по свежевывешенной табличке «Аласторам вход воспрещен». Он тихо хмыкнул, и тень у его ног ожила, поползла вперёд и поглотила дверь, которая бесшумно отворилась. Внутри царил полумрак. Аластор вошёл, бесшумный, как призрак. Несколько щупалец из теней выскользнули из-за его спины, неся те самые тапки с уточками. Они безупречно чисты и пахли мылом. Тени аккуратно поставили их у кровати. Но на этом Аластор не ушёл. Он сделал несколько шагов вперёд и остановился у самого изголовья, глядя на спящего короля. Люцифер метнулся, его лицо исказила гримаса боли, на лбу выступили капельки пота. — Лилит... Нет!.. — вырвался прерывистый шёпот. Его рука резко взметнулась, цепко вцепившись в складки пиджака Аластора. — Дорогая, не уходи... — голос Люцифера дрогнул, полный настоящего, детского отчаяния. Он потянул на себя. Сила была невелика, но Аластор, к своему удивлению, не сопротивлялся. Он позволил руке притянуть его, наклонившись так низко, что его дыхание почти смешалось с дыханием спящего. Красные глаза с интересом изучали искажённое страданием лицо, так близко, так беззащитно. И тогда случилось нечто странное. Вечная насмешливая улыбка на губах Аластора смягчилась, став почти... задумчивой. Его рука медленно поднялась, замерев в сантиметре от щеки Люцифера, словно ощущая исходящее от него жаркое поле тоски. «Какой же ты одинокий...» — пронеслось в его сознании беззвучной статичной волной. Аластор, неожиданный страж у ложа спящего короля, оставался так ещё несколько мгновений, пока Люцифер, успокоенный теплом и близостью чужого присутствия, которое его сонный разум принял за желанное, наконец не расслабил хватку и не погрузился в более глубокий сон. Только тогда Аластор выпрямился. Он поправил пиджак, на котором остались следы от сжатых пальцев, и, бросив последний непроницаемый взгляд на спящего, растворился в тенях, оставив комнату в прежней тишине, нарушаемой лишь ровным дыханием и парой чистых тапочек, мирно стоящих у кровати.

***

Первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь шторы, разбудили Люцифера. Он с трудом открыл глаза, привыкая к свету, и первое, что он увидел, был не пустой край кровати, а свою пару тапочек. Они стояли у самого изголовья, идеально ровно, будто их поставили с помощью линейки. Люцифер приподнялся на локте, протирая глаза. Потом присмотрелся внимательнее. — Ничего себе... — прошептал он. Со вчерашнего инцидента не осталось и следа. Запёкшаяся коричневая капля исчезла. Материал сиял чистотой, а ярко-жёлтые уточки выглядели так, словно их только что принесли из магазина. Он даже потянулся и провёл пальцем по мягкой поверхности — ни намёка на липкость, только приятная текстура и лёгкий запах свежести. — Вот это работа... — уважительно проворчал он, лёгкая улыбка тронула его губы. — Надо будет найти домработницу и лично её поблагодарить. Она просто волшебница. Спустившись в холл в поисках завтрака, Люцифер вовсе не ожидал увидеть там Аластора. Тот стоял у бара, бесшумно перелистывая какую-то старую книгу, которую он, вероятно, нашёл на полке. Казалось, он просто ждал, чтобы его присутствие заметили. Люцифер на мгновение задержался, глядя на его спину, и странное, тёплое чувство — не то благодарность, не то неловкость — кольнуло его внутри. Он сделал шаг вперёд. — Бэмби. Тот обернулся с той же неизменной улыбкой, но в этот раз она показалась Люциферу менее язвительной. Или это ему просто показалось? — Ваше величество, — голос радио-демона прозвучал ровно, без привычного статичного треска. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули? — Да, спасибо, — Люцифер кивнул, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Он решил перейти к сути. — Слушай, насчёт тех тапок... Они... вернулись. И выглядят просто идеально. Превосходно. Лучше, чем когда-либо. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. —Так что... передай, пожалуйста, домработнице мою благодарность. Скажи, что она проделала потрясающую работу. Я... я ценю это. Аластор медленно закрыл книгу и положил её на стойку. Его взгляд, тяжёлый и изучающий, скользнул по лицу Люцифера. — О, не стоит благодарности, — произнёс он, и в его голосе прозвучали странные, почти бархатные нотки. — Я лично проследил, чтобы с ними обошлись со всей возможной тщательностью. Некоторые вещи... требуют особого подхода. Особенно те, что так дороги сердцу. В его словах был скрытый смысл, намёк, который заставил Люцифера замереть. «Лично проследил». Эта фраза висела в воздухе между ними, гораздо более весомая, чем простое «передам твои слова служанке». И тут Люцифер вспомнил. Обрывок сна. Тёплое присутствие. Крепкая хватка за чей-то пиджак... и тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием. Его глаза встретились с алыми, и в них не было ни насмешки, ни злорадства. Был лишь спокойный, непроницаемый интерес. Аластор слегка склонил голову. — Порой даже самые... яркие личности могут быть окружены самой гнетущей пустотой, — произнёс он тихо, и его слова прозвучали не как укол, а как констатация факта. Почти как сожаление. — Приятно видеть, что нечто столь простое, как пара тапок, способно развеять её хотя бы на мгновение. И прежде чем Люцифер смог что-либо ответить, Аластор мягко кивнул и растворился в тенях холла, оставив короля ада наедине с гулким эхом его слов и странным, тёплым чувством, которое начисто смывало всю вчерашнюю досаду.