Ночной реквием

      На самом краю малолюдной деревушки, затерявшейся среди бескрайних пшеничных полей, где тропинки бесследно растворялись в высоких травах, в объятиях юного перелеска, что еще не успел стать частью огромного леса, притаилась одинокая церквушка. Вековые камни стен, оставленные без надзора, медленно врастали в землю, утопая в бархатном покрове мха и ползучих растений. Шпиль, некогда указующий в небеса, скособочился от времени и непогоды, напоминая сломанный парус одинокого корабля, застывшего на вечном причале. По ночам, когда призрачный свет луны заливал серебристым светом черепичные крыши и пустынные улицы, из-за этих стен доносилась музыка. Фальшивая мелодия скрипки плакала о чем-то безвозвратно утраченном. Звук инструмента разносился в ночной тишине настолько далеко, что даже монстры Бездны, изредка являвшиеся в эти края, обходили церковь и деревню стороной, прекрасно понимая, чья это песнь звучит в ночи, и знали, что встреча с этим Охотником сулит им смерть.       Внутри, под сенью полуразрушенных сводов, где лучи, пробиваясь сквозь зияющие прорехи в кровле, превращали кружащуюся пыль в танец светящихся снежинок, стоял мужчина. Пальцы, туго перетянутые свежими, но слегка потрепанными бинтами с мертвой хваткой впивались в гриф скрипки. Охотник на лемонов не просто играл — искали в стенании струн хоть крупицу утешения, хоть отголосок благодати для душ, что покинули этот мир и, возможно, сейчас внимали тому похоронному гимну, что он сейчас играл для их убийц.        Мелодия лилась, растекаясь по грудам каменных обломков, цепляясь за остатки фресок на стенах, лаская пыльные остатки скамей и возносясь к самому куполу, словно пытаясь достичь небес, которые давно уже не внемлют молитвам. Охотник весь ушел в свой реквием. В этот миг не существовало ни Бездны, ни охоты, ни времени — лишь эта скорбь, изливающаяся в тишину мира.       Но вдруг резкий, оглушительный диссонанс разорвал песнь. Смычок с сухим, предсмертным скрежетом соскользнул с струны и замер в неестественном, надломленном положении, а последний звук, так и не родившись, повис в пространстве тягостным, невысказанным вопросом. — Опять твои душераздирающие серенады, Грей? — раздался веселый, нарочито громкий голос, — Демоны уже плачут от тоски под забором и обратно в Бездну сбегают, точно тебе говорю.       Грейнджер не обернулся — прекрасно знал, кто это. Только один человек во всех Землях Рассвета мог вот так, нагло и бесцеремонно, врываться и нарушать его ночное выступление без зрителей.        Из тени колонны появилась фигура второго Охотника на демонов. Алукард, в отиличии от Грейнджера, на фоне полуразрушенной церкви казался инородным существом, пришедшим сюда из более приятного мира. — Алукард, уйди, — тихо, но твердо произнес охотник, опуская скрипку в футляр, что в любой момент мог стать смертельным оружием, — Я не в настроении для твоих шуток. — А у тебя вообще бывает другое настроение? — Алукард подошел вплотную, нарушая все границы личного пространства и заглядывая в глаза напротив, — Сейчас все мирно. И скучно. Вот и пришел развеять твое уныние.       Грейнджер не ответил, лишь отвернулся к разбитому витражному окну, сквозь которое лился лунный свет, превращая груду каменных обломков в подобие алтаря. Этим привычным жестом мужчина хотел показать что дальнейшего разговора не будет. Но Алукард не унимался. Мечник обошел стрелка кругом, и когда Грейнджер собирался взяться за постолет, пригрозив застрелить докучающего охотника, схватился за чужое запястье. — Хватит устраивать поминки! Здесь даже пауки дохнут от тоски. Глянь-ка, — Алукард ткнул пальцем в темный угол, где за жалкой грудой, что когда-то была стойкой для книг, действительно лежал высохший паучий скелетик или его подобие. — И долго ты собираешься вертьеться? — слегка нахмурил брови стрелок, сжимая дерево скрипки до побелевших костяшек. — Пока ты не забудешь хотя бы ненадолго про свои мысли. Про души, про Бездну, про кровь на руках... — взгляд мечника упал на чужие руки и слегка потемплел, — Кстати про это. Рад, что ты не забыл накоец сменить бинты.       Грейнджер невольно взглянул на свои пальцы, туго перетянутые чистой, хоть и потертой тканью. Да, он сменил их перед тем, как взять в руки инструмент. Как всегда. — Звучит так будто это я забываю обо всем на свете. Например, о том горит ли печь в доме или нет, — едва заметно улыбнулся стрелок и зарылся в глубь воротника, чтобы скрыть неожиданно подкравшиеся веселье, неуместное и теплое, как прикосновение мечника.       Алукард фыркнул и хотел было сложить руки на груди в привычном движении, но заметив  мимолетную улыбку, спрятанную в воротнике, улыбнулся и сам. Он точно был на верном пути. — Это было один раз! И вообще... хватит увлекаться музыкальным самоистязанием! Ты мне обещал приготовить мясной пирог когда вернемся с заданий! — напомнил мечник, цепко хватая Грейнджера за локоть и подхватывая футляр для скрипки, прежде чем стрелок успел и слово сказать, — Пошли. Холодает. Еще немного и чьи-то пальцы скоро отвалятся от холода, а не от фальшивых нот.       Протест замер на губах, растаяв под теплом прикосновения, которого не хватало в последние недели. Грейнджер бросил последний взгляд на скособоченный шпиль, черневший на фоне лунного диска, и мысли о готовке медленно, но верно вытесняли работу и сопровождающие дело Охотника мысли в темный угол сознания.        Они шли по пустынной деревушке, шаги отдавались эхом в спящей тишине. Морозный воздух щипал щеки, заставляя Грейнджера глубже зарыться в воротник плаща. Алукард, будто не замечая холода, беззаботно насвистывал какой-то бесхитростный мотив и все также крепко держал чужой локоть. — Помнишь, ты обещал кроме пирога приготовить и печенье, если выполним работу раньше срока? — вдруг напомнил Алукард, прерывая свое свистящее творчество, — Свою часть уговора я честно выполнил.       Грейнджер фыркнул, и образовавшиеся облачко пара поднялось вверх. Хмурый взгляд скользнул по безхитростному лицу мечника. — Не верится что ты смог, — стрелок расслабленно прикрыл глаза, прекрасно зная что последует дальше. — Представь себе! — гордо поднял подбородок Алукард начал долгий рассказ о том в какие деревни его занес огромный список заказов, на каких монстров происходила охота и как это происходило. Грейнджер слушал этот поток фантазий, изредка вставляя скептические замечания и кидая неменее скептические взгляды на мечника. Нелепые истории Алукарда, как это ни странно, действовали лучше любого зелья, по капле вытесняя работу и ее тяготы далеко в темные уголки сознания.        И пока Алукард с жаром начинал новую, еще более невозможную версию событий, двое мужчин как раз почти подошли к покосившемуся дому на отшибе, который Охотники временно облюбовали пока помогали зачищать группы демонов в этой местости. — Потом расскажешь как зубочисткой убил демона крови, — пронырнул под рукой мечника Грейджер и шагнул в глубь дома, сразу же заметив, что в домике пахло не только пылью, но и... горелым. — Помнишь, ты говорил о печи, — нервно хихикнул Алукард, сбрасывая плащ на ближайший стул, заменяющий шкаф, — Я ее растопил перед уходом. Совсем немного. И... возможно, дрова были чуть сыроваты…       После этих слов Грейнджер тут же почуял что-то недоброе. Стрелок прошел в комнату с печью, служившую кухней, и замер. Из печи, которая и правда была затоплена, шел тонкой струйкой едкий дым, а на столе красовалась черная, дымящаяся лепешка, смутно напоминающая что-то съестное. — Это что? — спросил Грейнджер безразличным тоном, кивнув в сторону на кулинарный провал, а после шагнул к печи и, тихо ругаясь под нос, открыл дымоход до конца, — Чтобы дым не валил, надо вытащить заслонку до конца. Я же тебе говорил. — Я так и сделал  — не смутившись ни на секунду, объявил Алукард, — Ну да, может, вытащил не так как надо, и именно потому моя попытка приготовить мясной пирог и не увенчалась успехом!       Грейнджер молча оглядел комнта, ненадолго остановив взгляд на дымящейся лепешке, потом на Алукарде, который старался сохранять невозмутимый вид, но в его глазах читалась тень стыда. Уголки губ стрелка дрогнули, и из груди вырвался тихий смех, который очень скоро перерос в истрерический хохот. Ошарашенный такой реакцией Алукард нервно хихикнул и почесал затылок, прекрасно понимая что этот прокол будут припоминать очень часто. — Ну что, великий кулинар? — вытер тыльной стороной ладони глаза Грейнджер, и голос дрогнул от сдерживаемого смеха, — Убийство демона крови зубочисткой кажется мне куда более правдоподобным, чем твой мясной пирог. — Эй, я ведь старался! — возмутился Алукард, но широко улыбаясь, — Хотел сделать сюрприз. Получилось... незабываемо. — Несомненно, — с глубоким вздохом стрелок сгреб обугленное "произведение искусства" в совок и выбросил, а после принялся проветривать кухню, распахнув окно настеж. Холодный ночной воздух медленно начал заполнять комнату, развеивая едкий дым. Алукард тихо шмыгнул к печи, держа в руках новую охапку дров и замер, под недовольным взглядом Грейнджера. Лишь после проверки сухие ли поленья мечнику было разрешено разжечь печ. Вскоре огонь занялся как положено, озаряя комнату ровным теплым светом и наполняя пространство уютным потрескиванием поленьев. — Ладно, бездарный помощник, — бросил через плечо Грейнджер, не отрываясь от готовки, — Мне нужна мелко нарезанная луковица. И постарайся на этот раз нарезать лук, а не свои пальцы или несчастный стол.       Алукард с готовностью принялся за дело, наслаждаясь редким моментом готовки вдвоем.