Я знаю, это чувство преследует тебя.

Он не перестает думать о паладине. Ни на секунду не даёт себе покоя. Ведь что можно ещё делать, когда всё подходит к концу? Это такое болезненное и мучительное чувство: переживать такое, когда каждая секунда тянется всё медленнее и медленнее. Глаза Майка покрыты блестящей плёнкой слёз, а Уилл.. Уилл уже сломан. Он рыдает; мысль о том, что всё может закончиться - здесь и сейчас - впивается в его сердце, разрывая на части всё, что он чувствовал когда-либо. Клерик не знает, что думать, что делать, что сказать. Всё произошло слишком быстро. Всё б-будет хорошо — выдавливает Майк. Уилл задаётся вопросом: как он может быть таким спокойным? Он надеется, что всё будет хорошо. Что это, возможно, жестокий сон. Как клерик может жить без своего паладина? Уилл думает о том, какого было бы любить Майка свободно. В Хоукинсе, ничего не боясь. Он задаётся вопросом, почему всё это происходит. Что он сделал, чтобы это всё заслужить? Уилл смотрит на лицо Майка. Ибо каким-то образом волосы Майка всё же лежат идеально. Он на грани смерти и всё равно остаётся красивым. Он знал, что играл в опасную игру, но всё равно продолжил. Любовь действительно сводит с ума. Клерик резко втягивает воздух. — Да. Ты справишься. Его голос ломается и слёзы срываются ещё сильнее, чем прежде. Уилл смотрит на Майка: прямо, пристально, как-будто пытается удержать его взглядом. И тогда Уилл понимает, насколько всё плохо. Кровь течёт из груди паладина, и на это больно смотреть. Больно смотреть и на его руки, которые едва могут двигаться, а пальцы дрожат. Взгляд клерика опускается на щит, лежащий между ним и Майком. Тот самый щит. И это жжёт. Это больно, адски больно. Он застывает, не в силах осознать, что на самом деле происходит. И снова накрывает та эгоистичная мысль. Мысль о том, как сильно Уилл хочет поцеловать Майка. Показать ту любовь, которую он носил в себе почти десятилетие. Он хочет сказать Майку, что всё должно быть хорошо, что ему жаль. Что-то..хоть что-то сказать. Я с тобой — шепчет Уилл. Голос натянут, словно рвущаяся струна. Он так..так потерян. Губы Майка едва поднимаются в улыбке. Уиллу нужно было увидеть Майка счастливым еще хоть раз. Хоть один миг счастья, даже если у них не будет "долго и счастливо". Но улыбка тут же рушится в болезненную гримасу: боль не позволяет ему выражать чувства. — Слишком много крови.. — Майк поднимает свою руку, указывая на свою грудь. Уилл качает головой. Он не хочет принимать этого. Он напуган. Ужасно напуган. Клерик думает, что не сможет полюбить никого так, как любит своего паладина. Он не знает, стоит ли ему признаться сейчас или сделать что-то другое. — Нет-нет, это не так. Мы всё исправим, я обещаю. Ты должен выжить. — дрожащим голосом говорит Уилл. Он чувствует вкус соли своих слёз и хочет думать, что всё это просто какая-то шутка. Карма или что-то подобное. — Где Оди, когда она так нужна — пытается пошутить Уилл. Он хочет, чтобы всё это закончилось, исправили, произошло какое-нибудь чудо. Ведь Оди - само чудо. Поэтому Майк любит её. Уилл с самого начала понимал, что его любовь будет невзаимной, запретной. И на что он надеется? Смотрев на Майка, он снова и снова получал болезненное напоминание о том, что всё не работает таким образом. Майк никогда не любил его так. И Уилл мог бы это вынести. Он мог бы принять это всё, запечатать внутри и никогда об этом не говорить. Понимает, насколько странным, отвратительным и ужасным могло бы это выглядеть со стороны Майка. Майк не смеётся над шуткой, вместо этого говоря — Мне жаль. Его губы дрожат. — Этого не должно было случится. И эти слова для Уилла были словно ударом. Будто напоминание, что возможно Уилл мог бы предотвратить это. — Я думал, что помогал. И посмотри - вот где мы сейчас — Уиллу хотелось кричать. Закопать себя заживо или сделать хоть что-то со своей жизнью, а если бы была возможность - отдать свою жизнь Майку. Он бы пожертвовал собой ради него. Уилл прижимает ладони к глазам, пытаясь остановить слёзы. Слишком многое происходит, чтобы он мог это понять. Доспехи Майка разорваны, изношены и залиты кровью. Уилл больше не может на это смотреть - его одновременно тянет тошнить и плакать. Всё слишком кроваво, но больнее всего то, что его лучший друг умирает. И всё из-за глупого монстра и глупой игры. Это все глупо. Опасно. Он должен был это знать. — Мы ведь должны были..жить вместе или что-то такое — вздыхает Майк и слёзы катятся по его лицу. Уилл качает головой, опуская свои руки на руку рыцаря. — Пожалуйста, не говори так. Уилл заставляет себя остановиться. Остановится, чтобы не сказать или не сделать чего-то глупого. Уиллу не нужно, чтобы Майк узнал, как долго он прятал свои чувства. Потому что этот секрет был таким неправильным. Неправильным во многих смыслах. — Что? — растерянно спросил Майк. Это заставляет сердце Уилла сжаться, ибо понимает: Майк не так сильно изменился, как казалось. Майк всё тот же доверчивый и наивный мальчик, которого Уилл когда-то полюбил. — Мы не могли. Ты уже дал мне достаточно надежды, Майк. — прошептал Уилл. Он отчаянно надеется, что Майк не услышал. Но удача не на его стороне. — Что ты им..имеешь ввиду, надежды? — голос Майка становится тише. Уилл не знает, стоит ли ему отвечать. Но понимает: назад пути больше нет. — Надежды, что ты любил меня. Что…мы могли бы быть чем-то. Ночь опускается, небо темнеет. Уже слишком поздно для подобных разговоров. Майк вообще должен быть уже мёртв. Как он еще держится? Слишком много крови и слишком быстро уходит жизнь. — Конечно, я тебя тоже люблю, ты ведь мой л-лучший друг — Майк растерян. Он не понимает: неужели Уиллу нужно произнести это прямо сейчас? — Нет. Это совсем иная любовь. Как Макс любит Лукаса — и тут до паладина доходит, как гром среди ясного неба, что всё это время он был так слеп. — Оу.. — Да, оу. Это было довольно предсказуемо, но я решил тебе это сказать, прежде чем..ты знаешь — и Уилл отворачивает глаза от Майка. Он сидит там, погруженный в своё жалкое сожаление, ожидая, что Майк хоть что-то скажет. Стоит ужасная тишина, и к счастью, Майк произносит: — Я всё же люблю тебя — шепчет он, будто это то, что нужно скрывать. Как будто любить - это неправильно. — Не так, как я люблю тебя. И пауза. Уилл думает, что Майк наконец понял. Но только теперь паладин будет ненавидеть его следующие десять минут, пока не умрёт. И это больно. — Как ты собираешься сказать мне, что я люблю тебя? — Майк спрашивает тихо. Не с упрёком, но искренне. — Пожалуйста, не надо.. — Нет, Уилл. Мы все еще можем.. Майк говорил так, будто Уилл не хотел этого последние лет так десять. Конечно он этого хотел. И судьба наконец протянула руку. Уилл делает резкий вдох и тянется вперёд, а из губы встречаются уже где-то посередине. И Майк улыбается сквозь поцелуй. Уилл отстраняется, задержав ладонь над раной Майка. Он хочет большего - намного большего, чем когда-либо. Теперь, когда это случилось, ему хочется еще сильнее. Как эгоистично. Он отчаянно пытается исцелить своего рыцаря теми силами, что у него остались. Он нуждается в этом. Он не может отпустить - не после всех этих лет, когда мечтал о том, чтобы хотя бы раз поцеловать его. Уилл роется в памяти, пытаясь вспомнить хоть какое-нибудь заклинание, способ исправить всё. Ненавидит то чувство, что растёт в груди, как тяжёлый камень. Он хочет отката, перемотки, новую попытку. Возможно, была бы возможность - он бы всё исправил, предотвратил, сделал иначе. Где-то глубоко хочет, чтобы здесь была Оди. Или Макс. Хоть кто-то, кто смог бы помочь. Но здесь были только паладин и клерик. И Уилл понимает. Знает, что если бы ещё одно сердце почувствовало эту боль - не спасло бы ситуацию. Не сделало бы сцену менее чудовищной, чем она есть. И он ненавидит это. Потому что их история заканчивается словами "я тебя люблю". Заканчивается и поцелуем - но не продолжается дальше.