Дочь Келла тьмы

Стилус, который дала Эрамис, был тяжелым. Приятная тяжесть. Это была не просто ручка, а промышленный инструмент для гравировки по металлу. В прошлой жизни я бы убил за такой "линер". Я бродил по техническим уровням Нового Рииса, ища уединения. В моей каюте было слишком тесно, стены давили. Мне нужно было пространство, и, как ни странно, я чувствовал себя спокойнее среди гудящих механизмов и пара, чем в тишине. Здесь, внизу, пахло сваркой и несвежим эфиром. Я видел, как Эликсни живут. Они спали в гамаках, подвешенных прямо над пропастью, ели какую-то бурую пасту из тюбиков и постоянно чинили свое оружие. Я старался не отсвечивать. Накинул капюшон (у меня был старый, драный плащ Вандала), ссутулился. Но я забыл одну вещь: в тюрьме и в армии новичков чуют за километр. А Дом Спасения был и тем, и другим. — Эй, дрекх (отброс), — голос прозвучал сбоку, из тени нагроможденных ящиков. Я замер. Инстинкт киевлянина, проходящего ночью мимо ларька с гопниками, сработал безотказно: не оборачивайся, ускорь шаг. Но я не мог ускорить шаг. Мои ноги, эти проклятые пальцеходящие ходули, запутались в кабеле. Я споткнулся. Из тени вышли трое. Вандалы. Они были выше меня, шире в плечах, и их броня была покрыта шипами и трофеями — какими-то косточками, гильзами. Вожак — здоровый, с оторванным нижним левым ухом — шагнул ко мне. Его глаза бегали по мне оценивающе. — Ты пахнешь как Келл, — прошипел он, подходя вплотную. — Но выглядишь как док (безрукий). Он толкнул меня в грудь. Я отлетел к стене, ударившись спиной о трубы. Больно. — Что это у тебя? — он кивнул на стилус, который я судорожно сжимал в нижней правой руке. — Блестит. Дай сюда. Я мотнул головой. — Н-нет. — Нет? — он рассмеялся, звук был похож на скрежет металла. — Ты, выродок Эрамис, думаешь, что особенная? Здесь нет мамочки. Здесь только мы. Он рванулся вперед. В моей прошлой жизни я дрался один раз — в седьмом классе, и тогда мне просто разбили нос. Я был художником, пацифистом, "терпилой". Я зажмурился, выставляя вперед две верхние руки, пытаясь закрыть лицо. Чисто человеческий рефлекс. Удар пришелся по предплечьям, сильный, сбивающий дыхание. Но потом случилось то, чего я не ожидал. Мой мозг запаниковал, но тело... тело Эликсни знало, что делать. Оно не нуждалось в командах моего сознания. Пока верхние руки принимали удар, нижние действовали. Я почувствовал резкое сокращение мышц боков. Мои нижние руки выстрелили вперед, как пружины. Левая нижняя рука схватила Вандала за поясной ремень, дернув на себя, лишая равновесия. Правая нижняя, сжимающая алмазный стилус, ударила снизу вверх. ХРЯСЬ. Звук пробиваемого хитина был тошнотворным. Вандал взвыл. Я открыл глаза. Я стоял в полуприседе. Мой стилус вошел ему в бедро, в сочленение брони, по самую рукоятку. Из раны хлестала белесая, светящаяся жидкость — эфирная кровь. Вандал пошатнулся, его глаза расширились от шока. Двое его дружков замерли. — Ах ты ж су... — начал он. Я не дал ему закончить. Я не хотел этого, но адреналин ударил в голову, и я, вместо того чтобы убежать, зарычал. Это был не мой голос. Это был звериный рык, исходящий из самой глубины груди. Я выдернул стилус (новый фонтан эфира) и полоснул им наотмаш, целясь уже в лицо. Он успел отшатнуться, но алмазное острие прочертило борозду по его шлему. Он упал на колени, зажимая ногу. Вокруг повисла тишина. Я стоял над ним, тяжело дыша всеми четырьмя легкими. Мои четыре руки были растопырены в стороны, готовые к новой атаке. Я чувствовал себя пауком. Смертоносным, ядовитым пауком. — Кто еще?! — попытался крикнуть я, но вышло лишь злобное шипение. Остальные двое переглянулись и... отступили. Они подхватили раненого товарища под руки. — Ты покойница, сука, — бросил один из них, но в его голосе был страх. — Филакс узнает об этом. Они ушли, оставляя за собой светящийся след крови. Я сполз по стене на пол. Меня трясло. Я посмотрел на стилус. Он был покрыт липкой белой жижей. Я только что покалечил живое существо. И самое страшное было не в этом. Самое страшное было в том, что в момент удара я почувствовал... удовлетворение. Дикий, животный кайф от того, что я могу постоять за себя. Я вытер стилус о плащ. — Господи, — прошептал я по-русски, глядя на свои четыре дрожащие ладони. — Во что я превращаюсь? Шепот Келла IV: Воин Филакс, Воительница, вошла в командный центр, громыхая тяжелой броней. Она была огромна даже по меркам Капитанов — гора мышц и ярости, закованная в сталь. Эрамис не обернулась. Она смотрела на голографическую карту Европы. — Докладывай, — бросила Келл. — Щиты на секторе Риборн восстановлены, — пророкотала Филакс. Голос у неё был грубый, как камнепад. — И еще... был инцидент в нижних бараках. Эрамис напряглась. — Ирикс? — Да. Твоя... подопечная. Наткнулась на патруль Вандалов из моего отряда. Эрамис медленно повернулась. Её глаза сузились. — Они тронули её? — Пытались, — Филакс усмехнулась, обнажив клыки. — Но она пустила кровь Врексу. Пробила бедро инструментом для гравировки. Врекс теперь хромает и скулит, что на него напал бешеный Шэнк. Келл Тьмы молчала. Внутри неё боролись два чувства. Материнский страх — её дитя в опасности, её дитя вынуждено драться в грязи. И гордость Келла. — Она использовала нижние руки? — спросила Эрамис. — Да. Рефлекторно. Грязно, без техники, но эффективно. У неё есть инстинкт убийцы, Эрамис. Она скрывает его за этой своей странной задумчивостью, но внутри неё сидит зверь. Филакс подошла ближе, возвышаясь над столом. — Ты растишь её как принцессу Рииса, Келл. Но Рииса больше нет. Если хочешь, чтобы она выжила, отдай её мне. Я научу её не просто тыкать палкой, а убивать. Эрамис посмотрела на свои руки. Скоро она получит дар Тьмы. Дар, который изменит всё. — Нет, — твердо сказала она. — Она не будет солдатом, Филакс. Она будет чем-то большим. Но... Она сделала паузу, вспоминая рисунок на инее. — ...но она должна уметь защитить то, что создает. Пусть тренируется. Но не с твоими головорезами. Я сама займусь её обучением. Филакс фыркнула, но склонила голову в знак уважения. — Как скажешь, Келл. Но помни: когда придут Стражи, им будет плевать на её таланты. Они увидят только еще одного Падшего, которого нужно превратить в лут. Эрамис знала это лучше всех. — Свободна, — сказала она, возвращаясь к карте. Когда тяжелые шаги Филакс стихли, Эрамис тихо добавила: — Поэтому я дам ей оружие страшнее, чем любой клинок. Я дам ей Стазис.