Дочь Келла тьмы

Сны — это странная штука. Особенно когда тебе снятся сны Паракаузальной сущности. Ворон в последние дни ходил сам не свой. Он бормотал про золотого ястреба, про дамбу в ЕМЗ (Европейской Мертвой Зоне). Паук ржал над ним, называя "блаженным дурачком", но я видел данные его мозговой активности через сканер Глинта. Это был сигнал. Сигнал от Странника. — Ты должна пойти с ним, — сказал Глинт, подлетая к моему верстаку. — Он хочет найти этот корабль. Он верит, что это важно. Я отложил полировальный круг. — Важно, — кивнул я. — Я знаю этот квест. То есть... я слышал легенды. «Ястребиная Луна». Оружие, выкованное из Света. Мы отправились в ЕМЗ. Это было странное чувство — вернуться на Землю. Я видел разрушенные европейские города. Видел остовы машин, дорожные знаки на немецком и французском. Это напоминало дом. Только заросший лесом и мхом. Мы нашли то место у дамбы. Там уже был Страж (игрок). Тот самый Титан, который дал мне "пять" на Европе. Он узнал меня (или мою броню) и приветственно кивнул. Пока Страж и Ворон зачищали Одержимых, я занялся "технической магией". Мы нашли корабль. Старый, разбитый истребитель, сделанный из того же материала, что и легендарный револьвер. Он светился паракаузальной энергией. — Его не восстановить, — вздохнул Ворон, проводя рукой по крылу. — Он мертв. — Для тебя мертв, — я достал инструменты. — А для меня — это конструктор "Лего". Я и Глинт работали вместе. Я использовал свои знания Сплайсера, чтобы "сшить" реальность вокруг корпуса, а Глинт напитывал его Светом. Вечером мы сидели у костра. Страж жарил зефир на стволе своей солнечной винтовки. Ворон смотрел на звезды. А я пил эфирную настойку из фляги. — Знаете, — тихо сказал Ворон. — Я чувствую, что этот ястреб... он как я. Сломанный, перекованный, чужой. Страж молчал (как всегда), но внимательно слушал. Я посмотрел на Ворона. Я видел его лицо в отблесках костра. Лицо убийцы, ставшего героем поневоле. — Мы все здесь из вторсырья, Птичка, — сказал я, болтая жижу во фляге. — Я — бывший человек (хотя я не сказал этого вслух), ты — бывший принц, Страж — бывший труп. Вопрос не в том, из чего мы сделаны. Вопрос в том, куда мы летим. Ворон улыбнулся. — Красиво сказано, Ирикс. Ты философ. — Я художник, — поправил я. — А художники видят суть. В ту ночь я почувствовал, что история сдвинулась. Ворон начал верить в себя. И я, кажется, перестал чувствовать себя чужим в этом мире. Интерлюдия VII: Сэйнт-14 Башня. Ангар. Легендарный Титан Сэйнт-14 кормил голубей. Его фиолетовая лента развевалась на ветру. Он был в ярости. Озирис рассказывал ему о "переменах". О том, что с Падшими можно вести дела. — Они едят детей! — ворчал Сэйнт, бросая зерно. — Я видел это! Вдруг он заметил группу человеческих детей, играющих возле ящиков с припасами. Они возились с какой-то игрушкой. Сэйнт подошел ближе. Это был маленький, плюшевый... Сервитор? Нет, это был вязаный дрон. Смешной, с большими глазами-пуговицами и вышитым смайликом. Внутри был простейший грави-двигатель, позволяющий ему левитировать. — Откуда это у вас? — грозно спросил Сэйнт. Дети испугались гиганта. — Дядя Охотник привез, — пискнула девочка. — Сказал, это подарок от "доброго жука" с Берегов. Сэйнт взял игрушку. Сделано грубо, но с любовью. И пахло... не гнилью. Пахло машинным маслом и лавандой. "Добрый жук?" — Сэйнт сжал игрушку в огромном кулаке, но не раздавил. — "Осирис, старый лис... неужели ты прав?"