Будничные Нептун и Уран.

Каждый миг пребывания тут казался бесшумным. И ведь это вполне логично: в космосе вакуум, о каком звуке может идти речь? Но давайте хотя бы на несколько минут отбросим нудные законы физики, и посмотрим на обыденное происходящее. Ничего нового для них, но что-то новое для нас.  Беззвучность «космобытия» нарушалась лишь еле заметным гулом ветра в собственной атмосфере, что в свою очередь являлась еще и волосами. Странное явление, конечно, но не нам судить. Все было слышно хорошо, даже слишком. Будь это резкий на движения астероид, либо же собственные мысли и мычание под нос. Последнее в кромешной тишине казалось вообще оглушительным, хоть являлось неизбежным и привычным. Но такое слухолишающее отсутствие звуков казалось методичным ему. Кто это? Чья это фигура взгромоздилась косыми плечами над мольбертом, стараясь запечатлеть все звезды, что вообще может объять глаз? Чьи кольца, будто опалит, отблескивают в слабых лучах света? Кто в здравом уме будет работать, несмотря на холод? Вы окажетесь правы, если подумали на Урана. И я даже поспешу вас поздравить: не часто его встретишь именно тут, в отдаленной от Солнца части орбиты. Художнику не очень нравилось здесь быть из-за холода и порой долетавших до него астероидов с пояса Койпера. С другой стороны: это его единственная возможность увидеться с… С кем?  Честно, Уран бы никогда не подумал, что будет ждать возвращения такого человека. Они абсолютно разные по характеру и темпераменту, но он почему-то все равно ждет, или хотя бы надеется.  Нептуна совсем недавно, по меркам космоса, сделали дозорным. Так решило Солнце. Теперь он должен не просто болтаться на своей и так дальней орбите, но и уходить дальше, защищать и предотвращать. Даже не верится в то, что с этим адским трудом мог справится такой малыш, как Плутон. Но Нептун далеко не маленькая планета, как мы знаем, поэтому волноваться не о чем. Но Уран все равно волнуется, хоть и отрицает это. И вот в очередной раз когда бирюзовый набирал на кисть краску, которая из-за невесомости разлеталась и пачкала белое пальто, он почувствовал чье-то приближение. Гравитационное воздействие. Художник обернулся, посмотрел по сторонам, и никого не увидев, вернулся к мольберту. Но вот сюрприз: прямо из-за мольберта на него смотрела чья-то синяя и кудрявая макушка.  —Нептун? — Уран немного выглянул за пределы своего рабочего места. В следующую секунду макушка сменилась лицом. Таким привычным, хоть и немного уставшим. Казалось, все в нем неизменно продолжало дышать жизнью. —Приве-ет-приве-ет, — Слова растягивались в уже привычной манере Нептуна. Спустя мгновение он вышел из-за мольберта, становясь где-то рядом с Ураном. — Что это? —Эм… Звезды?  Синеволосый не ответил. Он лишь продолжал смотреть на рисунок со своей глуповатой улыбкой и неравномерным морганием. Установившееся молчание не нравилось бирюзовому. Ощущалось оно странно. Сравнить можно с тем, когда уже попрощался с другом, но все равно идешь в одну сторону с ним. Надо бы чем-то разбавить пустоту звуков космической одиссеи.  —Дружище, э… Ну как там твой дозор? —Дозор? Ах, да. Ты знаешь: все по-прежнему, но по-другому. В такое время все-е на изнанку.  —Чего? — Уран в недоумении повернулся к Нептуну, который уже несколько раз успел изменить свою позу нахождения в безгравитационном пространстве. На данный момент синие глаза собеседника смотрели на кольцевого снизу вверх. Буквально. Он болтался вверх тормашками, с прищуром следя за своим названным кузеном. Видя недоумение в глазах ближнего, он все таки вернул себя в прежнее положение, помогая себе сманеврировать трезубцем, что вызвало только больше вопросов у Урана. —Откуда у тебя это? —«Это»? Художник указал на оружие в руках Нептуна.  —А-а-а, это! Он у меня всегда был. —Разве? Нептун в ответ же просто потупил взгляд на кузена. Это было странно, ведь Нептун раньше так себя не вел. Он был странным, а если сравнивать с другими так вообще еще и дураком, но в этот раз что-то опять изменилось. Видимо, проблема с одиночеством становилась только очевиднее и проблематичнее. Он ведь теперь дозорный. Если даже у Плутона была Харон, которая плелась за ним, то Нептун был совершенно один.  —Я же дозорный. Ты забы-ы-ы… — Расплылся в улыбке синевласый, не договаривая слова. Вдох-выдох, Уран. Прийдется мириться с этим. —Ты ведь знаешь, что в свободное время необязательно строго соблюдать орбиты? Приходи ко мне говорить, дружище, — Вздох. — Одиночество тебя не красит… И опять Нептун молчит и избегает вопросов про орбиту. Да что это такое? Что с ним не так? Художника это начинало выводить из себя, хоть он и старался держать себя в руках. Но только он хотел уже сказать что-то, как вдруг — вжух! И за одну секунду собеседник оказался по другое плечо от Урана. Это было… столкусбивательно.  —Ты… Что вообще..? — Кольцевой недоуменно смотрел на кузена секунд пятнадцать, пока не вспомнил про существование трезубца, что наверняка был увесистым. — Погоди, ты этой штукой маневрировать научился? —М-м-мгм. Представляешь! А раньше он вообще меня перевесить мог. А сейчас! — И даже недоговорив до конца, как показалось Урану, Нептун пустился в… Как это вообще назвать? Уследить было трудно, но если все таки попытаться, то наверняка станешь свидетелем чего-то интересного. Синий, в силу увесистости своего оружия, делал различные гравитационные маневры. Вот сейчас его прокружило вокруг металлического стержня, в другой момент — сам трезубец пролетел круги вокруг него. Это все было так плавно, но так точно и, казалось, эффективно соединено с авторским стилем боя, что все движения тела и оружия, все перехваты, напоминали танец. Такой немного резкий с ломаным ритмом, но одновременно плавный и с чувством. Будто вальс, но вместо второго человека — смещенный центр масс. Так он и кружил, пока не вернулся к своему начальному положению разговора с Ураном. Собственно, сам Уран, казалось, был впечатлен. Даже очень! Он созидал сей «гравитационный вальс» не проронив ни вдоха или выдоха.  —Сколько ты этому учился? — Из-за впечатления даже голос стал тише. —Быстро пришлось учиться. И бить, и двигаться, и… — Опять недоговорил. Бирюзовый пропустил это мимо ушей. Он присмотрелся к Нептуну в принципе. Все же, жизнь его потрепала. Свитер синего цвета в заплатках, теплая накидка приобрела заношенный вид, хоть узор-орнамент все еще был на месте. Белый килт стал серым и порванным в край, штаны в пыли, волосы тоже претерпели что-то странное. Раньше они были длиннее плеч, а сейчас у правого плеча волосы стали намного короче, чем со стороны противоположного, вероятно оборвались. Самое не изменчивое, что было в синевласом кузене: шарф, глаза и улыбка. На последние два пункта Уран мог засматриваться вечно, да только никогда себе в этом не признается. Слишком гордый.  —Можно ли сказать, что у Земли вши? — Вырвал из раздумий голос Нептуна. —…Чего? —Э-э… Ну, смотри: у нас волосы буквально как поверхность, так? А у Земли ж люди живут! Вернее на Земле. Чем не вши? Секундное молчание. —Ты от кого понабрался такой информации? И… Ладно, это странно.  Так разговор бы и шел дальше, если бы не факт того, что Нептун вел себя странно. Вернее даже не он сам, а его руки. Он перебрасывал трезубец из руки в руку, явно будучи не в силах надолго удерживать оружие в определенной руке. Будто это приносило ему дискомфорт. Только кольцевой хотел сказать об этом, так сразу же его осенило. Из чего сделан трезубец? Какой-то металл. Как металл ведет себя на холоде при взаимодействии с кожей, думаю, и так понятно. Во время использования потеющие руки постоянно клеились к металлу, а из-за резких движений и перехватов кожа могла сильно травмироваться, что, собственно, и происходило. —Что с твоими ладонями? — Сказал Уран, аккуратно перехватывая руки Нептуна за запястья. Ладошки были в плачевном состоянии: из-за частого контакта с ледяным материалом трезубца кожа сильно травмировалась. Порой верхний слой эпидермиса попросту оставался на металле, из-за чего постепенно стиралась биометрия. Пальцы кузена буквально были почти гладкими, даже шрамированными, а внутренняя часть руки к тому же была еще и загрубевшей. Но настораживало и то, что даже сейчас, после небольшого контакта, все постепенно начинало кровоточить. —Издержки профессии-и. — Синему, казалось, было все равно. Либо он просто привык.  —Из чего вообще сделан этот… копьетрезубец? — Художник, чуть нахмурившись, наблюдал как трезубец с копьем на противоположной стороне болтается около кузена. — Как он еще не сломался? —А-а, пустяки. Это… осмий с вольфрамом. Да-а. —Я даже не буду спрашивать откуда ты знаешь… —Синий отлив, друг мой, синий отлив! Уран потупил взгляд на оружие. И вправду синий отлив, причем колюще-режущие части были более светлыми по цвету. Вероятно, в них преобладал вольфрам. Но это сейчас абсолютно неважно! Нужно придумать что-нибудь, что избавило бы Нептуна от таких «издержек профессии». Выпустив руки друга из своих, бирюзовый сказал что-то вроде «подожди секунду», после чего начал смотреть по сторонам. Искал то, чем можно обмотать рукоять оружия. Идеально подошел бы эластичный  бинт, но такого не было. Взгляд цеплялся за все подряд: звезды, межзвездная пустота, собственный шарф... Идея с шарфом интересная, но кольцевой сам в нем нуждается, чтобы прятать лицо от холода и нежелательных взглядов. Что еще… Холст. Если избавиться от каркаса, то получится просто ткань.  Нептун наблюдал за названым кузеном с непониманием того, что он делает. Он хотел бы, причем очень сильно, поймать одну мысленную нить с Ураном, чтобы понимать его даже без слов. Но он не обладает телекинезом, что огорчало. А знаете, зато он все равно обладал рвением к пониманию, хоть и мысли бирюзового казались ему хаотичными. В же свою очередь, кольцевой никогда не мог понять, что за бедлам творится в голове у синего. Пытался ли он разобраться? Вероятно, лишь искал причину такого поведения, но искал не там, где нужно. —Эй, эй! Уран! — Схватил Нептун его за локоть. Он тянул руку кузена на себя, стараясь помешать ему в разрушении холста. — Что, что такое? Нормально ведь было нарисовано. —Я ради твоего блага стараюсь. — Слышался хруст ткани, которая рвалась полосочками. Уран был безжалостен к ней. Он сможет нарисовать еще тысячу пейзажей звезд, но увидеть еще тысячу раз Нептуна — навряд ли.  Спустя несколько минут махинаций художника над когда-то бывшей белой тканью холста, и пребывания синевласого дозорного в полном непонимании, что-то да получилось. Это была длинная холщовая полоска, небрежно сшитая стежками красных ниток. Откуда у Урана нитки — вопрос даже для него.  —Обмотай этим. Руки примерзать не будут. Раз, два, три… Двадцать семь… Сорок четыре, сорок пять. Сорок пять оборотов самодельного бинта вокруг вольфрамоосмиевой рукояти трезубца.  Нептун держит в руках оружие. Никакого дискомфорта. Прокрутил в руках. Безболезненно. Сначала он впал в некий ступор, если это можно так назвать. Взгляд метался от трезубца к Урану и обратно. Так непривычно… И так тепло, но не от одежды, а от ощущения заботы. В следующую секунду бирюзовый почувствовал как его обняли. Без предупреждений, без намека. Взяли и хорошенько прижали его, может и хилое тело, к себе. Сначала кольцевой хотел негодовать, но не стал. Он не будет прогонять того, кто и так на мгновение пришел с ним увидеться.  —Спасибо. Я… мне так надоело, что происходит вот это все… —Понимаю тебя, дружище… Самому в тягость.  —Ты скучал? — Нептун немного отстранился, смотря Урану в глаза. Спустя несколько секунд тишины, художник дал ответ. —Да… Я скучал.  —Ты прости, я сегодня совсем ненадолго. — Дозорный окончательно отстранился. Видимо, ему уже пора. —Подожди.  Уран взял свой личный дневник, болтавшийся где-то рядом. Его пальцы быстро перебирали страницы, видно, не хотел он надолго задерживать своего друга. Найдя нужную страницу, он развернул дневник к Нептуну. Помимо неразборчивой писанины и каких-то ярких разводов, в уголке были нарисованы они. Вместе. Синий по обыкновению хотел обнять кольцевого, а тот по всей видимости этого не хотел. А может и хотел. Уран сам забыл что вообще имел ввиду этим рисунком. —…Это мы. Как тебе? —Замеча-ательно, Уран. — Расплылся в улыбке собеседник. И только Нептун развернулся, чтобы уйти восвояси, как его одергивают за плечо. Бирюзовый протягивает ему небольшую записку, вырваную на скорую руку из своего личного дневника.  «Возвращайся почаще, ладно?» Синий взял записочку и положил в карман штанов.  —Хорошо. — Перешел он на шепот.  В последний раз улыбнувшись, они простились друг с другом, в надежде встретиться вновь. Хоть бы в следующий раз они выиграли побольше времени, чем в этот…