«𝐇𝐚 г𝐩𝐚𝐇и 𝐤𝐚𝐦𝐞𝐩»

24 часть. «Розовый мир»

Похороны Вакии.

Утро было серым. Не дождливым — хуже. Пустым. Вальт долго сидел на краю кровати, уставившись в одну точку. Одежда для похорон лежала аккуратно сложенной, но казалась чужой, будто он собирался не туда, где прощаются, а туда, где теряют навсегда. Телефон завибрировал. Шу: Ты готов? Вальт долго смотрел на сообщение, прежде чем набрать:

Вальт: Да. Можешь выезжать

Шу: Через 15 минут буду. Когда он уже обувался в коридоре, с улицы донёсся звук двигателя. Шу приехал раньше, чем обещал. Вальт на секунду замер, затем выдохнул и вышел. Машина была тёплой. Шу сидел за рулём, взглянул на Вальта мельком — и сразу понял всё. — Как ты? — тихо спросил он. Вальт не ответил. Просто отвернулся к окну. Шу больше не давил — только крепче сжал руль.

***

Прощание

У здания уже стояли люди. Куро — неподвижный, будто вырезанный из камня. Фри и Луи — рядом, серьёзные, непривычно тихие. И Рантаро. Вальт узнал его не сразу. В нём будто не осталось ничего живого — ни злости, ни слёз. Пустота смотрела сквозь людей. Они вошли вместе. В зале было много знакомых лиц: актёры, режиссёры, люди из индустрии. Отец Вакии стоял у гроба — прямой, с застывшим выражением лица. Шу знал его, подошёл, сказал слова соболезнования. Мужчина кивнул, будто механически. Тридцать минут тянулись вечностью. Вальт чувствовал, как что-то внутри него трещит. Сначала — тихо. Потом — громче. Он смотрел на гроб и не мог принять, что там лежит Вакия. Тот самый Вакия, который смеялся, злился, спорил, жил. И в какой-то момент Вальт просто сломался. Он сжал ткань пальто, дыхание сбилось, глаза защипало так, что стало больно. Слёзы пошли сами — без разрешения, без стыда. Шу тут же притянул его к себе, крепко, надёжно. Ладонь легла на волосы Вальта, медленно, успокаивающе. — Тихо… я здесь, — шепнул он. Куро смотрел на них со стороны. Ему было тяжело — не столько из-за Вакии, но из-за Вальта. Луи не поднимал глаз от пола. Фри стоял рядом с ним, чуть касаясь плечом — молчаливая поддержка. Рантаро не плакал. Он просто смотрел. Пусто. Когда церемония подходила к концу, Куро подошёл ближе к гробу. Его взгляд задержался — слишком долго. Он нахмурился. Что-то было не так. Он наклонился чуть ближе, будто хотел рассмотреть деталь — но в этот момент кто-то громко вскрикнул, люди задвигались, и Куро вынужден был отступить. После похорон, уже на улице, Фри тихо спросил: — Куро… ты что-то увидел? Куро помолчал. Затем покачал головой. — Не здесь. И не сейчас. Пауза. — Сегодня. У могилы. В 22:35. Все переглянулись. Странно. Но спорить никто не стал.

***

Квартира встретила его тишиной. Не спокойной — давящей. Рантаро закрыл дверь, не включая свет. Он знал эту темноту. Она была честнее людей. Пальцы сами нашли тумбочку. Он долго смотрел на содержимое, будто надеялся, что оно исчезнет само. Открывая тумбочку, нашел кучу разных наркотиков. Он взял ложку спайса и зажигалку, направил ложку над пламенем зажигалки, и стал его растапливать. Через секунду он достал шприц и заправил его. Так же не забыл перемотать руку ремнем ожидая момента когда вены станут более видны, затем он направил шприц к вене и укололся. Он сильно расслабился он начал ощущать как его ноги стали ватными и с каждым мгновением ему становилось тяжелее стоять, мир вокруг казался расплывчистым. — Чёрт… — выдохнул он. Руки дрожали. Не от холода — от пустоты внутри. Всё, что происходило за последние дни, навалилось разом: новости, лица, похороны, имя Вакии, которое он боялся произносить вслух. Он сел на край кровати. В голове шумело. Мысли путались, накладывались друг на друга, словно кто-то намеренно перемешал их, чтобы он больше не мог отличить реальность от боли. Когда всё началось, он даже не понял — только почувствовал. Тело стало тяжёлым. Мир — мягким и неустойчивым. Границы комнаты размылись, будто стены начали дышать. Ноги подкосились, и Рантаро сполз на пол, опираясь спиной о кровать. Сердце билось глухо, медленно, словно ему было всё равно, остановится оно или нет. И тогда.. — Ты опять это делаешь? Голос. Рантаро резко поднял голову. Вакия стоял напротив. Живой. Целый. Настоящий. — Ты же обещал, — продолжил Вакия, скрестив руки. — Ты сказал, что больше не будешь. Рантаро усмехнулся. Губы дрогнули. — А ты сказал, что не уйдёшь, — хрипло ответил он. — Видишь, как у нас хорошо с обещаниями. Вакия подошёл ближе. Сел рядом, как делал это раньше. — Ты себя убиваешь, — тихо сказал он. — Я не ради этого умирал. Рантаро закрыл глаза. Слёзы выступили сами. — Зато так… — прошептал он, — я могу тебя видеть. Вакия усмехнулся. Мягко. Почти ласково. — Идиот, — сказал он. — Я никуда не уходил. Ты просто перестал смотреть туда, где я был. Комната снова поплыла. А потом — тишина.