Проделки подсознания

Какёин вечно таскал с собой один и тот же альбом, изредка что-то калякая в нём механическим карандашом. Одним особенно утомительным вечером, когда они вдвоём с Джотаро сидели на террасе ресторана в ожидании остальных, этот альбом снова оказался на столе. Джотаро за неимением другого занятия решил полюбопытствовать. — Можно посмотреть? — Что? А, рисунки... Конечно. Какёин любезно вручил ему небольшую книжечку, у которой в переплёте оставалась от силы треть ровных по краям чистых страниц, и в ожидании уставился на неё, слегка прислонившись к плечу Джотаро. Сам Джотаро, почувствовав его дыхание на своей руке, немного напрягся, но отступать не стал. На первом десятке страниц помимо абстрактных каракуль были изображены незнакомые ему места, и Какёин всё так же любезно рассказывал, что вот это — сад за его школой в Морио, это — его дом, а вот сюда они с родителями ездили в отпуск, а это — вид из окна его комнаты... Джотаро каждый раз вежливо дожидался конца экспозиции и только потом перелистывал. Рисунки были неплохие, ничего необычного. Вдруг среди монотонной экскурсии по не особо примечательной Какёиновой жизни мелькнуло знакомое место. Джотаро сощурился, а Какёин, заметив это, замолчал. — Это же... — Твой дом, Джотаро. Крыльцо и вид во двор. — Хм. Через несколько страниц он снова остановился, в этот раз на портрете миловидной светловолосой женщины. В её чертах было поразительное сходство с... — Ты что, нарисовал мою мать? Какёин нервно похихикал, но не растерялся. — Я уже говорил, что Холи Куджо — необычайная женщина. Наверное, она для меня — эталон красоты и образец... Как бы так сказать... Моего идеального типа. Я говорю это со всем уважением, на которое только способен. — Ясно. Когда вернёмся в Японию, держись от неё подальше. Джотаро листал. Чем чаще попадались места из их путешествия, тем реже Какёин комментировал, и тем быстрее кончались страницы. Вдруг на развороте, который показался Джотаро более небрежным, чем все остальные, он увидел себя. Своё лицо, сосредоточенно смотрящее сверху вниз, и очертания Стар Платинум, стоявшего позади. — Это... По воспоминаниям того дня, когда ты избавил меня от плоти Дио. Мне хотелось сохранить это в памяти. Ракурс навевал мутные ассоциации, но в реальности Какёин и правда лежал под ним. Джотаро снова безэмоционально хмыкнул. Он думал уже выбросить это из головы, однако со следующей страницы на него опять глядел он сам, на этот раз — улыбающийся. — Ой, а про этот черновик я совсем забыл... — Какёин. — Да, Джотаро. — Какого хера? — Я... — Он замялся, подбирая слова. — Видишь ли, Джотаро, ты очень редко улыбаешься. Настолько редко, что я решил зарисовать твою улыбку, чтобы не забывать, что такое бывает. Джотаро промолчал. Он, пожалуй, действительно улыбался очень редко, и в основном Какёину. Странно. Дальше снова потянулись каракули, наброски знакомых пейзажей, портреты участников экспедиции, даже натюрморты с какой-то посудой, тряпками и фруктами. Джотаро был уверен, что вышел на финишную прямую, когда спустя пару пустых страниц открыл разворот, изрисованный так, будто Какёин одновременно спешил, трясся в машине по серпантину и использовал левую руку. Мысль про левую руку немного задержалась в его сознании, когда он начал различать свои черты в раскиданных по бумаге портретах: кое-где на обнажённом плече красовалось родимое пятно в форме звезды, где-то из-под фуражки выглядывал только рот, на нескольких её не было вовсе, но на абсолютном большинстве из них... Джотаро захлопнул альбом. Перед глазами у него маячили сосущиеся головы — одна явно была его, а вторая отличалась только торчащей чёлкой и серьгами-вишенками. Иногда к ним вклинивалась третья — с резкими чертами и обручем на лбу... А иногда два-три обнажённых тела сплетались и соединялись в таких позах и ракурсах, которых Джотаро не видел даже в порно. — Что-то не так? Признаться, эти и правда вышли слегка сыроваты... — Какёин. — Да, Джотаро? — Ничего. Вот, забирай. Неплохо рисуешь. Какёин принял альбом у него из рук и как ни в чём не бывало раскрыл на странице с незавершённым морским закатом. Джотаро, надвинув козырёк на румяное лицо, надеялся, что никто за соседними столиками не заметит его стояк. ××× Уснуть было трудно — зрительная память, обострившаяся так некстати, то и дело подкидывала особенно яркие образы с последней увиденной им страницы. Пока Джотаро ворочался, ему приходили разные мысли — к примеру, о том, что портреты появились у Какёина в альбоме только после знакомства с их текущей компанией, или что среди них намного чаще попадался именно он, Джотаро, а не его мать, которой Какёин так восхищался. С другой стороны, последнее было естественно — Холи Куджо он видел всего ничего, а с Джотаро делил кров уже достаточно долго. Но в основном эти мысли были куда менее осознанными. Как диапроектор на школьном уроке, мозг один за другой прощёлкивал картинки, порождённые воспалённым Какёиновым воображением, пока их очертания как будто выжигались на подкорке. На ужине было ещё терпимо — можно было отвлечься на еду или разговоры не о чем, даже просто послушать болтовню Польнареффа или байки старика; но сейчас, в полной темноте и тёплой кровати, пока сон ещё не пришёл к Джотаро Куджо, его сознание наполнилось непотребствами, от которых подскакивал одновременно пульс и член. Выругавшись, Джотаро завозился, переворачиваясь на другой бок, и чуть не заорал, когда перед ним оказалось лицо Какёина, осенённое вежливой полуулыбкой. — Не спится? — Какого чёрта... — Извини, что напугал. Мне тоже не уснуть. Можно?.. Не дожидаясь ответа, он уселся на постель. Джотаро не понимал, чего от него хотят, и тупо ждал, пока Какёин заговорит. Наконец он вздохнул. — Надеюсь, тебя не оттолкнуло то, что ты сегодня увидел. Понимаешь, из-за того, что Иерофанто был у меня с рождения, а среди окружения не было того, кто мог бы объяснить мне, что я такое, или хотя бы увидеть его... В общем, я рос очень одиноким ребёнком. Потом, конечно, меня нашёл Дио, но по-настоящему нормальным я почувствовал себя только с тобой... Точнее, со всеми вами. Всё это было, конечно, очень трогательно, но Джотаро запоздало сообразил, что тонкие ребристые ленты, которые обвивали нарисованные тела и Стар Платинум, были на самом деле вторым стандом. Он проникся к извращённому разуму Какёина своеобразным уважением. — В общем, стресс от постоянных сражений и переездов в сочетании с радостью от встречи с другими стандюзерами заставляет копить напряжение. Оно проявляется вот в таких картинах, время от времени всплывающих в моём подсознании. А потом его надо куда-то девать... Джотаро молчал. Его напряжение девать было некуда. Какёин снова вздохнул и опустился на кровать рядом с ним, закинув руку за голову. Джотаро неохотно потеснился, стараясь лечь так, чтобы бугорок под одеялом не был сильно заметен. — Мне кажется, твоей маме повезло, что у неё есть такой сын. — Какёин повернулся к нему, обдав голое плечо своим тёплым дыханием. — Несмотря на то, что ты бываешь излишне с ней груб, я думаю, она знает, как сильно ты её любишь. Твои поступки говорят сами за себя. — Спасибо, — сухо ответил Джотаро. — Наверное, ты заметил по рисункам, но я всё же скажу. Я восхищаюсь твоей силой, Джотаро. Твоё тело кажется мне очень эстетичным... Пушистая чёлка пощекотала бицепс, когда Какёин уложил свою голову ему на плечо. Узкая бледная ладонь легла на грудь и плавно скользнула вниз, едва касаясь кожи кончиками пальцев. Джотаро задышал быстрее, чувствуя, как синхронно этому движению кровь приливает к низу живота. Он снова тихо выругался. — Скажи честно, какой из моих рисунков понравился тебе больше всех? Стоило пальцам Какёина пересечь поперечную мышцу живота и задеть чувствительную кожу лобка, как Джотаро дёрнулся. Стар Платинум среагировал мгновенно, перехватив хрустнувшее запястье. — Ох, чёрт... Джотаро попытался отдышаться и тут же ощутил предплечьем какое-то давление. Какёин нетерпеливо пошевелил бёдрами, и стало ясно, что именно утыкается ему в руку через пижаму. — Я знал, что тебя заинтересуют мои идеи. Правда, поначалу я даже не думал задействовать станды, но потом мне показалось, что в нашем случае это было бы естественно... Джотаро обернулся, чтобы рассмотреть лицо своего поехавшего друга. Какёин считал это как приглашение и потянулся к нему, слегка приподняв подбородок. Румянец на его улыбающемся лице был заметен даже в полумраке, как и пелена на прикрытых глазах. Ещё мгновение Джотаро оценивал обстановку. Дверь в их номер была заперта, так что незваных гостей можно было не опасаться. Его член под тонким одеялом налился кровью и поднывал, требуя внимания — того самого, которое прямо сейчас любезно предлагал Какёин. Подумать только, а ведь пятью минутами назад именно из-за его присутствия Джотаро не смог справиться с этим самостоятельно. Выругавшись — в этот раз про себя — он наклонился к губам Какёина. — М-мф... Ослабивший хватку Стар Платинум выпустил его ладонь. Джотаро порывисто вдохнул, когда прохладные пальцы обхватили его под простынёй, зажмурился от сладкого тянущего чувства и обхватил лицо Какёина обеими руками. Когда запас кислорода в его лёгких подошёл к концу, он зарылся носом в пышные розовые волосы, пахнувшие, разумеется, чем-то вишнёвым. Запустив руку между их разгорячёнными телами, влез под резинку пижамных штанов и обхватил влажного от нетерпения Какёина. — О, Джотаро... — прошептал тот ему в ухо, отчего внизу живота предсказуемо потянуло. Они лежали лицом к лицу, тяжело дыша и неспешно надрачивая друг другу под простынёй. Джотаро, в принципе, был уже готов кончить и завалиться спать, но у Какёина были на него другие планы. — Мы можем попробовать все вместе... — Тихо проурчал он, потёршись носом о щёку Джотаро. — Если ты не против. — Блядь, Какёин. Ты просто конченный... — Это значит «да»? — ...Да. Взявшиеся из ниоткуда тонкие бело-изумрудные ленточки с тихим свистом оплели всё тело Джотаро, прижали их друг к другу. Одна из щупалец скользнула между ног Джотаро и обвила его у основания. — Скажи, если Иерофант сожмётся слишком сильно. Он не ответил. Ощущение от чего-то эластичного и ребристого, заменившего чужую руку, на мгновение поглотили его, но, повинуясь нетерпеливому движению Какёина, он снова призвал Стар Платинум. Тот припал губами к шее над воротником пижамы и заменил руку Джотаро своей рукой. — Джо... — Он заткнул Какёина поцелуем, чувствуя, как подкатывает оргазм, запустил освободившиеся руки под пижамную рубашку, тут же ощутил, как напряглась каждая мышца на стройной спине, и тёплая, густая жидкость потекла по пальцам его станда. Зажмурившись и прижав к себе Какёина, он тут же кончил на простыню. Они уснули прямо так, как лежали, не найдя в себе сил сходить в душ. ××× Проснулся Джотаро от второго по счёту будильника, и сразу же понял, что Какёина в номере нет. Почистив зубы и смыв с кожи призрачные остатки сладковатого запаха чужого тела, он оделся и спустился на террасу. Какёин сидел за вчерашним столиком и точно так же орудовал карандашом на странице альбома, лежавшего на коленях перекинутых через парапет ног. — Доброе утро, Джотаро. Как спалось? — Нормально, — если бы не их ночное приключение, он бы посчитал, что над ним издеваются. — ты? — Отлично, спасибо. Присев за столик, Джотаро машинально заглянул ему за плечо и тут же пожалел об этом. Вместо вчерашнего морского пейзажа в наброске вполне отчётливо прослеживались изгибы трёх тел — одно, небольшое, опустилось на колени перед кем-то огромным с торчащими из-за обруча чёрными волосами, пока третий с завязанными глазами был примотан к креслу странными узорчатыми лентами. — Знаешь, я тут подумал, — продолжил он как ни в чём не бывало, оторвавшись от рисования. — Мы можем попробовать кое-что ещё. В конце концов, мы чувствуем всё то же самое, что чувствуют наши станды... — Блядь, Какёин. Ты неисправим. — Это значит «да»? Глядя на его улыбающееся, невозмутимое лицо, будто вместо планирования оргии они только что обсуждали сумо, Джотаро надвинул на лицо козырёк. Вместо ответа его губы растянулись в улыбке.