записки неудачников

                                                 парня с розовыми волосами звали шима рензо. в его словах каждый мог услышать именно то, в чём нуждался, или то, чего до смерти боялся - словно змей, соблазнивший еву, или тот самый "лукавый", он мог изворачиваться в каждой ситуации так, чтобы получить желаемое. склизский тип. в его предложении можно было уловить и насмешку, и что-то самодовольное, и даже снисходительность, за которой и вовсе скрывался простой факт: он тешит эго. как та же камики изумо, шима рензо напоминал кривое зеркало - юкио видел в нём столько собственных качеств, что не смог бы поверить ни единому слову этого человека, даже если бы они оба единовременно прошли проверку на полиграфе. изворотливый тип, умеющий врать. естественно, в его словах было сразу всё и вообще ничего. вряд ли у него были какие-то проблемы с тем, чтобы сыграть что-либо. причина ‐ главный вопрос. на своей шкуре юкио быстро убедился в том, что сыграть, в конечном счёте, можно всё. всё, кроме тихого отчаяния отвергнутого человека. отчаяние было давним знакомцем для юкио, безмолвным спутником в каждом зеркале и магазинной витрине. "что такой, как ты, вообще может понимать?" действительно. парень, любящий лезть, куда не нужно, разнюхал пару секретов или, оказавшись любимцем удачи, ткнул наугад в десятку, отчего сейчас и веселился. этот вариант казался самым вероятным. "ублюдок." захотелось схватить наглеца за грудки, встряхнуть хорошенько и еле слышно прошипеть пару гадостей. уроком это вряд ли послужит, но эмоции поможет выпустить. и- смотреть в чужое лицо перед исполнением задуманного оказалось ошибкой. фатальной. кто-то когда-то пустил по миру миф, якобы змеи обладали гипнозом. шима рензо таким вряд ли владел. его глаза не были жёлтыми, зрачки в радужках не напоминали кошачьи. на дне этих глаз даже не плясали черти. в них вообще было пусто. у каждого человека отчаяние было своим. смотреть в глаза шимы рензо действительно было фатальной ошибкой, ведь под гипноз всякий заглянувший попадал по доброй воле. все ранее озвученные слова пролетели в мыслях оглушающе громко и чертовски быстро. "ты серьёзно? господи, ты серьёзно думаешь начать встречаться с парнем, у которого такой же невзаимный краш в твоего брата, как и у тебя самого? ты с ума сошёл?" заменить недоступного, но чертовски нужного брата чем-то свободным, но заранее известно поддельным. вместо кофе люди пили цикорий. бросали в свои кружки пакетики с пылью вместо привычного чая. мазали на хлеб маргарин вместо сливочного масла. ели стевию вместо сахара. использовали разного рода заменители вместо кожи и шерсти животных. сделали мясо без мяса и выжимали в картонные упаковки из-под молока воду с примесями разных растений. если вещи, ставшие "обычными", более не были доступны для человека, он создавал замену и жил дальше с этим суррогатом, продвигая его в массы. не всегда это было плохо. не думая более ни секунды, юкио пожал руку самому дьяволу, поняв пару вещей. первое: он в дерьме по самые уши. второе: шима рензо не такой субтильно-слабый, каким показался в первые секунды их знакомства. рукопожатие было крепким. и именно с него и началось падение вниз. если говорить откровенно, то шима точно не был прилежным учеником или хорошим бойфрендом, и абсолютно не пытался ни быть им, ни сделать вид, будто таковым являлся. юкио в свою очередь не ждал примерно ничего, кроме зря потраченного времени. - твоё время и так будет безбожно всрато в ничто, - вполне прямо заявил ему шима в день заключения сделки, - так если исход будет одинаков, не всё ли равно, в чьей компании ты будешь коротать свои скучные будни? юкио не нашёлся с ответом и молча кивнул. он понятия не имел, что должны были делать парочки, а, придя домой, осознал, что в душе не чаял, чего вообще ждал. его истории не было суждено стать любовной или счастливой, это он зарубил себе на носу, выжег на подкорке мозга и заучил, как отче наш. он действительно не представлял, чем вообще должна была стать его история. наверное, историей болезни. каламбур вышел не очень, но шима оценил. - не доказывай ничего другим, - запрыгнул шима на бордюр и развёл руки в стороны, пытаясь балансировать, - иначе станешь выглядеть показушником. - а разве мы не показушники? закатив глаза, шима поднял голову к небу и хрустнул шеей. юкио убрал руки в карманы, выдохнул в воздух облако полупрозрачного пара и решил не прекращать свой поток откровений. - какой вообще смысл? - чудак-человек. - усмехнулся шима. - сам-то как думаешь? на это он не смог ответить благодаря изучению медиа-продуктов хоть какие-то познания об отношениях, пусть и приобретённые против воли, он имел. на их основании можно было рассуждать, анализировать и строить гипотезы. люди бежали от горечи неразделённой любви. в алкоголе, адреналине и других людях пытались забыться, чтобы боль ушла. проблемой было то, что боли юкио не чувствовал. - там ничего нет. - он положил ладонь себе на грудь и вздохнул. - я ничего не чувствую. чёрная дыра на месте сердца выросла до таких размеров, что постоянно втягивала в себя и огромные дозы кофеина, и часы сна, и бесконечные нагрузки, и все силы, рискуя скоро снять кожу с нервами и утащить напоследок кости. - понимаю, - вдруг ответил шима. - я так устал от жизни, что вечно ищу новых впечатлений. неважно, что именно это будет, ведь маленькое приключение хотя бы на пару дней заставит меня задышать полной грудью. юкио не сдержал усмешки уголками губ. маленькое приключение ‐ вполне подходящее название для того эксперимента, который они затеяли. конечно, эмоции, как и все прочие способы сбежать от действительности, были этаким наркотиком, а все наркотики, как известно, вызывали привыкание. наркоманам в запущенной стадии и-или с достаточно большим послужным списком в какой-то момент не помогало почти никакое обезболивающее. во время беседы ни о чём, чтобы прогулка по парку не походила на похоронную службу, удалось выяснить, что они оба смотрели сериал "эйфория", а потому, спасибо, малышка ру, факт про взаимосвязь наркотиков и боли, если уж это не дошло логически само собой, в их головах хоть немного должен был укрепиться. но наркоманы со стажем, к сожалению, поняли это слишком поздно.              

***

              шима не был идеальным парнем. до звания хорошего партнёра ему тоже было далеко. он просто не вызывал вообще ничего, даже отвращения. и это пугало. иногда - бесило. юкио пытался понять, почему, и списал всё на чёрную дыру, что точно доела желудочек сердца, прихлебнув эмоциями. - я ничего не чувствую. он сказал себе это утром, перед зеркалом наклеивая пластырь, когда неудачно побрился и саданул ступившейся бритвой по щеке. боль была такой же ‐ ступившейся. - я ничего не чувствую. пробормотал он, когда всю пару вместо записи лекции рисовал в пустой тетради и не смог понять, о чём вообще толковал учитель. скоро рождество, за ним пойдёт новый год и сессия. экзамены, к которым вообще нет желания готовиться. то есть, нет. нет, это не лень, а что-то другое. что-то... "какой в этом смысл?" смысл лежал где-то на поверхности, или же, наоборот, зарылся в сотню мелочей. смысл точно был. сдать экзамены, остаться в университете, дойти до другой сессии, выбить себе стажировку, начав набирать опыт работы, и выйти не только дипломированным специалистом, но и более-менее укрепившимся работником с уверенностью в завтрашнем дне. это было хорошей мотивацией. проблема, опять же, была в двух вещах. первое: мотивация это не совсем эмоция, но её можно ощущать. второе: - я ничего не чувствую. и это стало кошмаром. с этими словами он шёл в столовую, хотя не хотел есть. с этой мантрой ложился на подушку с глядел в потолок до поздней ночи. читал книги до сумасшествия, чтобы если не понять суть, то вдолбить в голову всё нужное. шима ему в голову не лез и больше нужного не спрашивал, если вообще открывал рот не для болтовни о комиксах, симпатичных айдолках и всём неважном. просто выводил на прогулки, всё время маячил где-то в столовой, вместо рина напоминая о том, что нужно есть хотя бы раз в день, и позволял побыть рядом вне дома. в общежитии был рин. рин в голову лез почти всегда. впервые в жизни юкио от этого захотел убежать. новых эмоций и впечатлений он не искал, хотя и признавал, что не отказался бы почувствовать хотя бы что-то, кроме пустоты. даже злорадство над тем, что шиеми до сих пор была жертвой коллективного буллинга - и то ушло. новость об её испорченных туфлях - то ли лезвия внутрь напихали, то ли стекла битого засыпали, то ли разодрали лакированную поверхность булавками - не вызвала ничего, кроме пожимания плечами. когда-то эта девушка разбила сердце его брату. забрала она заодно и частичку чего-то из самого юкио, ведь он переживал эту трагедию вместе с рином. если раньше он эгоистично радовался чужим неудачам, то теперь словно плыл в вакуумной вате, в которой ему было абсолютно всё равно на всех вокруг. сказав шиме свою несложную реплику, юкио не открыл ему глаза и не озвучил даже ничего нового. просто посчитал, что надо сказать это вслух. шима махнул ладонью и потянул за собой, пообещав незабываемую прогулку. вёл, что удивительно, долго. пунктом назначения их получасового пути оказалось заброшенное здание с хорошо сохранившимися полами и лестницами. балки не гнили, даже с подсветом фонариками не удавалось разглядеть коррозию, а несущие конструкции казались весьма крепкими и не шатались от порывов ветра. толкнув ногой одну из дверей, шима вывел на крышу и передёрнул плечами от прохлады. обвёл всё руками с тихим: - та-дам. юкио залип на картинку вечереющего города. сотни огоньков, летящие туда-сюда машины и люди, которым нет ни до чего никакого дела. - шикарный вид, м? учитывая, с какой уверенностью шима его вёл, это может быть для него чем-то вроде тайного - или "своего" - места, которым он любезно поделился. или импровизация чистой воды. такой вариант никогда нельзя откладывать. как бы то ни было, юкио с кивком прошёл к сохранившимся ограждениям и облокотился об одно из них. потупил взгляд вниз. при страхе высоты нельзя смотреть вниз даже с высоты своего роста. при панических атаках нельзя думать о том, что ты задыхаешься. не страдая ничем из этого, юкио ощутил почти физическое притяжение от всего, что было внизу. и ржавое заграждение, как карточный домик от порыва воздуха, рухнуло вниз; с достаточно слышным звуком ударилось об асфальт. юкио не успел понять, что произошло. как в замедленной съёмке увидел, как мир закружился. почувствовал крепкую хватку на ладони ‐ должно быть, шима вперёд рванулся - и завис между бетонной крышей и пропастью. шима держал его одной рукой и не тянул к спасению. даже не отклонялся назад, чтобы поймать центр тяжести. "что ты делаешь?" мозг достаточно быстро нарисовал вариант того, что могло произойти дальше. кстати. брат сейчас на свидании с камики изумо. вернётся домой, скорее всего, только через пару часов, а тревогу забьёт и вовсе к ночи. оборвёт телефон, если получится, и помчится в полицию. получит отмашку про пару дней, вооружится фонариком и обойдёт окрестности. в университете спросит у всех людей "вы видели моего брата?", но не получит внятного ответа, ведь юкио так ни с кем и не наладил хоть каких-то связей. последним вариантом останется шима рензо, случайный элемент в этом уравнении, который так же случайно оказался с ними обоими связан. и шима рензо не расскажет рину, что позволил его брату умереть. это при условии, что юкио полетит вниз с высоты примерно шестого этажа, а шима рензо - вернётся домой с запятнаными руками и зияющей пустотой в отсутствии совести. ладонь начала подрагивать. значит, пусть и не будучи субтильным или слабым, шима прикладывал усилия, чтобы держать. собственные ноги не очень твёрдо, но всё ещё стояли на краю. за спиной по-прежнему была бездна. а ладони начали потеть. такими темпами можно было выскользнуть из чужой хватки. и, например, за доли секунды попытаться спастись. шанс был, но. без руки шимы юкио упадёт. сместив центр тяжести, утащит его с собой в могилу за оградкой. шанс был. но - было тоже, и его юкио вытолкнул вместе с воздухом из самых лёгких. вдохнув в ту же секунду поглубже и не ощутив притока кислорода, он подался вперёд. схватил чужую ладонь и рванул, что было силы. шима рванул тоже - на себя. и тоже - изо всех своих сил. они упали на бетонный пол. каждый ‐ с высоты собственного роста. только в этот миг юкио понял, как же сильно лёгкие драло собственным дыханием. рядом с ухом раздался страдальческий стон. оперевшись о локти, он приподнялся, попробовал встать на не то трясущиеся, не то ноющие колени. напротив было лицо шимы рензо. лицо, искажённое гримасой боли. падение на пол, ещё с припечатавшим сверху "грузом", явно показалось не самым мягким. кроме того, чужие очертания чуть-чуть "плыли", словно сливались с фоном, будучи лишёнными резкости. точно. очки слетели от рывка. возможно, разбились. не столь важно. сейчас он был жив, и шима рензо жил тоже, и факт того, что ещё секунду назад смерть дышала одному из них в затылок, руками костлявыми обнимая, а второй в это время - ещё и лениво думал, спасти ли... не думая ни секунды, юкио сел на чужие бёдра, сжал ледяную ладонь на горле, почти как ожог ощущая разницу температур, и заглянул в глаза. в них по-прежнему не было ничего. - полегчало? - усмехнувшись, прохрипел шима. "ублюдок." - ублюдок. - я знаю, - почти неслышно, на выдохе, как шёпот только губами. - полегчало? лёгкие снова оцарапало кислородом. вдруг пришло понимание, что в холодном поту были и ладони, и затылок, в который костлявая его, считай, легонько чмокнула, и спина со свитером. шима рензо искал новых впечатлений, чтобы скрасить тоскливую рутину серых будней. глушил свою пустоту такими дозами адреналина, что малышке ру до его зависимости было чертовски далеко. шима рензо сегодня подержал в своих руках чужую жизнь. юкио на себе ощутил холод смерти. понял, сколько всего ещё не успел, и чуть не выгрыз право на свою же жизнь зубами из чужой глотки. идеальным парнем шима точно не был, и помогал так, как умел. не забывая и про собственную выгоду. в груди гулко колотилось сердце. в голове билось пульсом по вискам желание кричать и смеяться, как умалишённый, потому что он выжил. не став противиться, юкио усмехнулся. шима, прищурившись - его зрачки точно расплылись, как от дозы героина - и прохрипев, повторил это действие. они смеялись. продуваемые ветром, всем миром ненадолго забытые. и живые. убрав ладонь с горла, юкио приложил её к груди, словно проверяя, бьётся ли ещё сердце. шумно выдохнув, шима ткнул в плечо, будто мстил. - ну, как ощущения? - я... я чувствую. - что? - я чувствую. за грудки юкио притянул ублюдка к себе и, не дав опомниться, поцеловал. сейчас он тоже - будто бы держал в своих руках целую жизнь, кусая губы и не отпуская, чтобы глотнуть воздуха. слаще чувства не придумаешь.