Сан и Сонхва: Пожарная свадьба

      Год оказался длиннее, чем Сонхва ожидал. Не только из-за бесконечных бумаг, поездок в школы, родительских собраний, бытовых мелочей, но и из-за того, как трудно оказалось каждый день строить новый дом, где трое человек учатся вместе жить заново, но уже иначе.       За этот год Уён вырос на голову. Подросток вытянулся, стал шире в плечах, лицо приобрело резкость линий, а взгляд ту самую взрослеющую серьёзность, которая появляется после слишком ранних потерь. Он перекрасил волосы в тёмный графит и симметрично проколол уши. Прежде чем сделать решающий шаг, Уён пришёл к дяде с вопросом, будто хотел убедиться, что собственный выбор кому-то важен.       Сонхва выслушал и не стал отговаривать. Только попросил обработать проколы как следует и не выбирать дешёвые краски. Уён кивнул и впервые за долгое время даже немного улыбнулся.       Минги тоже изменился. Младший из братьев стал более собранным, внимательнее к чужим настроениям, будто чувствовал, когда с Сонхва или Уёном что-то не так. Школьные учителя говорили, что у мальчика талант к изучению языков, и Минги сам попросил записать его на дополнительные кружки. В первый раз Минги пришёл домой после занятий довольный, и Сонхва понял, что это то самое движение вперёд, ради которого мужчина старался весь год.       Иногда подростков по-разному обижали. Дети, у которых случается трагедия, быстро становятся удобными мишенями. Но мальчики не скрывали, и каждый вечер, когда Сонхва спрашивал, как прошёл день, ответы стали честнее. Иногда Минги садился рядом на кухне, начинал с фразы «ничего такого, просто…» и спустя несколько минут рассказывал всё. Уён держался дольше, но и он стал доверять.       Сонхва старался быть внимательным: не давить, не недооценивать и не паниковать. Он не заменил им родителей, но стал тем самым взрослым, кому можно сказать правду и быть понятым.       Утро у Сонхва началось, как обычно, слишком рано. Мужчина разбудил мальчишек, приготовил им завтрак, проверил, чтобы Уён не забыл надеть серьги, а Минги забрать форму для физкультуры. После того как Пак проводил племянников в школу, тишина в квартире стала звучать слишком громко, что аж в ушах зазвенело. И только тогда Сонхва решился: сегодня должен снова попробовать дозвониться в бюро опеки. Уже несколько месяцев подряд кормят обещаниями «перезвонить», «проверить статус» и «извините, у нас отключилось всё, кроме отчаяния», но сколько можно ждать? Сонхва глубоко вдохнул, набрал номер и приготовился к долгому ожиданию.       Автоответчик включился сразу, а громкий, совершенно не дружелюбный женский голос громыхнул: «Добро пожаловать в Государственный Центр Семейной Опеки. Ваш звонок очень важен для нас. Пожалуйста, оставайтесь на линии. Или перезвоните позже. Или… попробуйте завтра. Возможно, система будет работать лучше».       – Что? – Сонхва моргнул от неожиданности, вглядываясь в трубку, будто она могла стыдиться происходящего.       Система щёлкнула, зашипела, а потом бодро выдала: «Если вы хотите узнать статус вашего дела, нажмите единицу».       Пак нажал. В трубке повисло раздражающее молчание.       – Алло?.. – осторожно сказал Сонхва.       В ответ автоответчик бодрым тоном ответил: «К сожалению, эта услуга временно недоступна. Но вы можете оставить жалобу, заявку или поздравление с праздником!»       – Что я должен? – начал он, и в этот момент автоответчик сам разорвал соединение. – Что это только что было? – несколько секунд Сонхва просто сидел на кухне, глядя в стену. Потом положил телефон, снова взял его, и наконец вздохнул так тяжело, будто на плечах сидел не один год тревог, а вся жизнь с пожарной частью вместе. – Придётся ехать.       Бюро опеки находилось в старом здании с облупившейся вывеской и автоматической дверью, которая открывалась так медленно, что казалось, будто ещё думает: стоит ли вообще. Внутри пахло бумагой, старым кондиционером и странной смесью духов, которыми, вероятно, щедро пользовалась женщина, примерно сорока лет, за одним из столов. Она сидела, склонившись над бумагами, и подняла взгляд на Сонхва с той выраженной заинтересованностью, которая заставила мужчину сразу почувствовать себя неловко.       – Доброе утро! — сказала женщина слишком звонко. – Чем могу помочь?       – Я Пак Сонхва. По поводу опеки над племянниками. Я звонил. Вернее, пытался, но ваш автоответчик меня послал.       – Ах, это вы, наш «неуловимый мистер Пак», – женщина улыбнулась шире, склонила голову чуть вбок, будто рассматривала, совершенно не стесняясь.       – Простите? – Сонхва почти задохнулся от неожиданности.       – Вы не появлялись почти год, – напомнила она наигранно мягким голосом. – Ваше дело зависло, а без второго законного родителя принять решение очень сложно. Невероятно сложно. Невозможно!       – Леди, я брата с невесткой оплакивал! Не получалось приезжать, потому что с вами никак не связаться. А я занятой пожарный и рискую жизнью каждый день!       – Тогда ваше дело пахнет керосином.       – Вы… вы пытаетесь пошутить?.. Подождите, – до Сонхва дошло: – Что вы имели ввиду под «второго законного родителя»?       Сотрудница сделала выразительную паузу, а потом очень медленно подняла руку и ткнула себе в безымянный палец, точнее, в место, где могло бы быть кольцо.       – Подождите… Вы?.. – Сонхва понял намёк мгновенно.       – Совершите безумие, – женщина широко развела руками, как актриса, играющая в мюзикле драму века, и чуть приподняла брови. – Предложите. Я согласна.       Сонхва открыл рот, затем закрыл. Потом снова открыл. Его мозг пытался собрать слова, но получалось только:       – Э… я… нет… я не… спасибо… не так…       – Подумайте, – сотрудница бюро улыбнулась так, будто сидящий перед ней Сонхва сделал самый лучший комплимент. – Я прекрасная партия. А детям нужен дом. Да и вам, судя по всему, нужен кто-то, кто заполнит пустой стул на семейных ужинах.       Сонхва моргнул несколько раз. Он уже чувствовал, как начинает краснеть, думая, что сейчас провалится сквозь землю.       – Нет-нет-нет! – быстро сказал пожарный, краснея. – Я пришёл узнать статус дела. Просто статус. И, возможно, уточнить, что мне нужно для окончательного оформления опеки.       – Значит так, – женщина тяжело вздохнула, будто Сонхва отказался от великого счастья. – Нужен второй опекун. Официальный партнёр. Супруга. Или супруг. Называйте как хотите. Закон требует, иначе мы не можем одобрить долгосрочную опеку, – потом она наклонилась вперёд, понижая голос: – Я, конечно, свободна… но, кажется, вы уже думаете о ком-то другом.       – Я… нет… не то… Я просто… у меня нет никого, – Сонхва почувствовал, как уши стали ещё краснее.       – Тогда найдите, мистер Пак, за месяц. Иначе ваших племянников заберут.       Сонхва медленно кивнул, неловко поблагодарил, затем ещё более неловко отвернулся. И только выйдя на улицу, с небольшим облегчением вздохнул, будто сбежал от небольшого, но очень настырного кошмара. Сел в машину, включил зажигание и сказал вслух то, о чём думал с самого утра:       – Что это только что было?!

⁂

      У ворот части стояли две дежурные машины, ещё тёплые после ночного выезда. Воздух был плотный, пах дизелем, резиной и кофе из старого автомата, который вечность как обещали заменить. Внутри создавалось ощущение привычного хаоса: кто-то проверял оборудование, кто-то натягивал перчатки, кто-то спорил из-за того, кто опять стащил последний пакет сахара.       Пак Сонхва вошёл в раздевалку так, будто нёс на себе очередную тяжесть. Он никогда не опаздывал и никогда не приходил растрёпанным, но есть грузы, которые просто становятся частью человека.       Сан уже был внутри, сидел на скамье и шнуровал ботинки. Младший поднял взгляд, и по виду с поведением Сонхва можно было понять, что что-то пошло не так.       – Ну? – Сан не начинал с лишних вопросов. – Позвонил?       – Позвонил, – Сонхва опустился рядом, провёл ладонью по лицу, вспоминая утренний цирк. – Если это можно назвать разговором с «автоответчиком», который, в итоге, сам обрывает связь.       – Потом поехал в бюро? – Сан хмыкнул. По выражению лица было понятно, что он даже не сомневался.       – Поехал, – Сонхва устало кивнул. – Там женщина… ну… – замолчал, словно не мог подобрать слова.       – Красивая? – Чхве прищурился подозрительно.       – Сан, прошу, хватит. Она… намекала, – с досадой выдохнул Сонхва. – Показывала на безымянный палец. То пододвигалась ближе, чем нужно… То спрашивала обо мне таким тоном, будто продавала страховку и себя в придачу.       – Нанимают же там, – Сан протянул с ухмылкой. – Наверное, ей понравились твои широкие плечи.       – Сан…       – Ладно-ладно. Что сказала?       – Сказала: «совершите безумие», – тяжело вздохнул старший.       – О-о! – Сан аж присвистнул. – Прямо так?       – Прямо так.       – И что ты ответил?       – «Вы?..»       – И?       – Развела руками, говоря: «совершите безумие».       Сан рассмеялся так громко, что кто-то из ближайших шкафчиков недовольно буркнул.       – Сонхва, – он хлопнул друга по плечу, – это не просто намёк. Это уже приглашение под венец.       – Хватит, – Сонхва прошёлся пальцами по вискам, закрывая глаза от усталости. – Главная суть не в этом, а в том, что одного опекуна недостаточно! Им нужен второй взрослый. Срочно!       Сан в одно мгновение полностью посерьёзнел. Младший уже хотел сказать что-то успокаивающее, но массивные двери их пожарной части открылись.       Был услышан громкий стук тяжёлых шагов. У входа стоял новый парень лет двадцати трёх, Чон Юно.       Сан и Сонхва одновременно обернулись.       Юно был из тех, кто заполняет собой пространство, даже не пытаясь это делать. Высокий, плотный, плечи широкие, шея в чёрном татуированном воротнике, будто у него под кожей росла паутина. Руки в сплошных татуировках, от запястий до середины плеч. Уши украшены серебряными кольцами, а одно висело в брови. Лицо строгое, взгляд прямой, не дерзкий. Просто холодный и спокойный настолько, что от этого даже становилось жутковато. Юноша направился прямо к шкафчику, будто здесь служил уже много лет.       – Вот он, – тихо сказал Сан. – Наш подарок судьбы.       – Что за подарок? – спросил Сонхва.       – Новый перевод из другой части. Говорят, прошёл тесты быстрее всех. И что он… ну… – Сан наклонился ближе. – …не самый разговорчивый.       – Я уже заметил.       Юно открыл шкафчик, снял куртку так, будто это часть какого-то ритуала, и обратился к старшим коллегам.       – Чон Юно, – представился он коротко.       – Чхве Сан. Это Пак Сонхва, – Сан представил себя с другом, протягивая руку.       Юно пару секунд смотрел на руку, будто взвешивая за и против, а потом крепко пожал, сделав небольшой поклон. Сан едва заметно поднял бровь, Сонхва чуть нахмурился, а Юно не моргнул.       – Доложили, что вы работали раньше в другой части? – спросил Сонхва.       – Да, – так же коротко.       – Почему перевёлся?       – Так надо, – и всё, ни эмоций, ни объяснений.       Но в его глазах было что-то беспокойное, спрятанное глубоко. Человек, который привык держать всё при себе. Не мямля, не слабак, а наоборот, слишком собранный и закрытый.       – Ладно, – Сан хлопнул его по плечу. – Посмотрим, что ты умеешь. Тут главное – это работать вместе, понял?       Юно очень медленно кивнул. Но по его выражению лица Сонхва понял: парень привык работать один.       – Если этот парень улыбнётся, наверное, здание рухнет быстрее, – сказал Сан вполголоса, когда они с Сонхва отошли.       – Не обращай внимания. Людям нужно время, – Пак лишь покачал головой.       Он говорил спокойно, будто сам не ощущал нервное напряжение, которое витало вокруг новенького. Но Сан слишком хорошо знал друга, чтобы не заметить: Сонхва и сам настороже, только не из недоверия, а потому что чувствует ответственность за каждого, кто стоит в этом ангаре.       Разговор был бы продолжен, если бы помещение не прорезал резкий сигнал сирены. Голоса мгновенно стихли. Вся суета собралась в одну точку.       – Поступил вызов! – крикнул диспетчер. – Многоквартирный дом! Возможно, есть люди внутри!       Сан и Сонхва обменялись привычным, рабочим взглядом. Мужчины молча бежали к машине, застёгивая карабины и проверяя ремни. Вся бригада двигалась отработанно, будто одна большая живая система. Юно оказался рядом с ними, заняв место у выхода из машины. Новенький не задавал вопросов, а только проверил маску и спокойно кивнул.       Машина рванула с места. Снаружи мигали огни, внутри тряска сопровождалась напряжённой тишиной, что бывает перед чем-то серьёзным. Сонхва сидел напротив Сана и видел, как тот почти незаметно сжимал ремни перчаток, но этого было достаточно, чтобы понять, что Сан волнуется. Не за себя, а за друга.       До места вызова они добирались быстро: сирена, пробивающаяся сквозь пробки, резкие повороты, напряжение, которое ощущалось даже в кабине. С первых секунд было понятно, что это не стандартный пожар. Чёрный дым поднимался плотным столбом, а запах гари чувствовался задолго до того, как машина затормозила у обочины.       – Давайте, парни, поживее! – крикнул капитан, спрыгивая первым. – Внутри может оставаться ребёнок!       Сонхва и Сан обменялись коротким взглядом, как два человека, которые уже десятки раз шли туда, куда никто не хотел заходить. Команда развернулась чётко и быстро: шланги раскручены, лестницы поданы, дыхательные аппараты проверены.       Чон Юно стоял чуть поодаль ото всех. Его лицо было спокойным, даже слишком, будто он сознательно держал эмоции под контролем. Новенький, но уверенный, как человек, который давно знает, что такое огонь.       – Юно, за мной! – бросил капитан, и юноша только коротко кивнул и последовал за старшим по званию.       Сан закреплял маску, проверяя её герметичность. Фоновой суматохи хватало: кто-то докладывал по рации, кто-то подсоединял рукава, соседи кричали, что «там ребёнок, маленький, на втором этаже», кто-то пытался прорваться вперёд.       Сонхва схватил Санa за предплечье для синхронизации и привычного ритуала, который мужчины делали порой автоматически. Но сейчас, после всех месяцев боли, эта связь звучала особенно жёстко, особенно настоящей.       Вместе они подошли ко входу, где пламя уже пожирало дверной проём. Горячий воздух бил по лицам даже через маски. Сан взглянул на Сонхва снова.       – Живыми заходим…       Сонхва не дал паузе растянуться и закончил фразу уверенно, как клятву:       – …и выйдем на своих двоих. Вперёд!       И они шагнули внутрь.       Жар в полыхающем доме бил в грудь, давая понять, что есть только считанные минуты. Дым застилал коридоры, стену невозможно было увидеть дальше метра. Все действия пожарных происходили точно по отработанным годами движениям.       Сан шёл впереди, чувствуя направление лучше, будто интуиция вела к источнику крика. Сонхва страховал спину друга, сканируя пространство и слушая треск старых балок. Где-то сверху раздался тонкий, захлебнувшийся кашлем звук.       – Справа! – крикнул Сан.       Но в тот же момент потолок над лестницей простонал, будто дом заранее предупреждал, что сейчас всё рухнет. Сан рванулся первым, но ступень под ногой треснула, осыпаясь. Он успел ухватиться за перила, но левая нога ушла в пустоту. Доски загорелись мгновенно, как бумага.       – Сан! – Сонхва удерживал друга за ремень, не позволяя провалиться полностью. – Держись!       – Я держусь! – выдохнул Чхве, цепляясь за металл, который уже начинал нагреваться.       Каждая секунда была опаснее предыдущей. Если бы Сан провалился, то его бы просто не достали из огненной шахты под лестницей. Сонхва напряг все мышцы, подтягивая напарника назад. Задыхаясь дымом, еле как дотягиваясь, у Сана получилось вернуться на ступень, и только тогда мужчины продолжили путь.       Испуганный ребёнок, прижимавший к своей груди плюшевую игрушку, нашёлся на втором этаже. Он кашлял так сильно, что едва держался на ногах.       Сан подхватил малыша на руки, проверил дыхание. Оно было слабое, но ровное. Сонхва шёл впереди, стараясь находить путь, где было меньше всего огня.       Когда они спускались, балки осыпались, пол проседал, а жар усиливался. У выхода воздух был чище, но температура выше, как финальное препятствие перед спасением. Сан почти выбежал наружу, крепче прижимая ребёнка к себе. На улице его подхватили парамедики. Сонхва вышел следом на своих двоих, как оба и обещали.       После того, как маски были сняты, Сан стоял в стороне, опираясь на бампер пожарной машины, тяжело дыша. Сонхва подошёл, сняв почерневшие от копоти перчатки, и расстегнул загрязнённую куртку. Секунду никто не говорил, нормализуя дыхание.       – Как нога? – спросил Сонхва, опуская взгляд на повреждённую конечность друга.       – Немного побаливает, – признался Сан. – Но я, в целом, в порядке, – посмотрел, как близкий друг коротко кивнул. – Ты мне жизнь спас, – добавил Сан уже тише. – Опять.       Сонхва, как всегда, хотел отмахнуться, но почему-то в этот раз не смог. Просто посмотрел на младшего долгим и осмысленным взглядом. Затем Сан сжал чужое плечо в благодарность.       – Я у тебя в долгу. Проси у меня что угодно, когда угодно. Всё сделаю ради тебя.       – Не надо, – ответил старший. – Ты бы сделал то же самое.       – Знаешь, – усмехнулся Сан, – иногда я думаю, что ты мой ангел-хранитель.       – А ты иногда мой геморрой, – парировал Сонхва.       – Вот и баланс, – хмыкнул Сан.       И тогда они оба рассмеялись. Смех после огня всегда звучит иначе: в нём есть благодарность тому, что все вокруг ещё дышат.

⁂

      Сан, приехав домой к Сонхва, закрыл за собой дверь, сбросил ботинки и привычно прошёл на кухню, будто жил здесь полжизни. Мужчина взял стакан воды, мотнул головой в сторону гостиной:       – Уён с Минги дома?       – Ушли на кружки, – отозвался Сонхва, собирая со стола школьные бумажки. – Скоро придут.       Старший попытался улыбнуться, но глаза всё ещё выдавали ту внутреннюю тревогу, которая не отпускала его с разговора в бюро. Сан наблюдал за другом молча, потом повернулся к стенам с фотографиями. На них были изображены мама и отец мальчишек, отдыхающие у моря, смешные детские фотографии, пара нелепых семейных снимков. Сан выдохнул: такая картина слегка ударила в грудь.       – Зря ты так переживаешь, – тихо сказал Чхве, глядя на фото, где малыши держались за руки. – Ты всё правильно делаешь. Просто… правила у них тупые.       – Это не просто правила, – отрезал Сонхва, потерев лоб. – Они хотят видеть второго опекуна. И желательно супруга. И желательно до конца месяца. А я… – замолчал, будто слово «один» было слишком тяжело произнести даже вслух.       – Ну, давай решать, – вдруг Сан хмыкнул, сел за стол и скрестил руки.       – Как?       – Варианты есть! – Сан сказал это так бодро, будто обсуждал, что заказать на ужин.       – Какие… варианты? – насторожился Сонхва.       – Первый, – Сан поднял палец. – Скачиваем приложение знакомств. Находим тебе женщину, которая согласится выйти замуж за пожарного. Ты симпатичный, ответственный, готовишь вкусно…       – Сан…       – Немного потрудимся над твоим профилем, подумаем, какие фотки загрузить. Тебе надо чуть расслабиться, может, рубашку расстегнёшь или вообще снимешь…       – Сан!       – Ладно-ладно. Дальше. Вариант два: находишь иностранку. Лучше ту, что не понимает, во что вписывается. Вдруг кто-то мечтал о переезде в Корею? Ну, ты знаешь, ПМЖ, все дела.       Сонхва уставился на Сана так, будто лучший друг сошёл с ума.       – Я не собираюсь жениться на случайном человеке. И… я даже не знаю, как разговаривать с женщинами в таком формате!       – Ну так потренируемся! – Сан понимающе кивнул. – Я могу сыграть роль. Хочешь, поздороваюсь женским голосом?       – Только не это… – Сонхва закрыл лицо ладонями.       – «Здравствуйте, мистер Пак», – конечно же, продолжил Сан, – «не желаете ли кофе?» – пропищал он тоненьким голоском. – Ну-у-у? Потрясающе же вышло!       – Умоляю. Я и доверять-то никому постороннему не могу, кроме тебя!       – Ладно-ладно! – Сан засмеялся, но мягко сжал чужое плечо. – Есть и третий вариант, – Сонхва поднял глаза, а младший говорил уже нормальным голосом, но смотрел в упор: – Жениться не на женщине, – сделал интригующую паузу. – А выйти за меня.       – Сан, ты… издеваешься? – Сонхва аж несколько раз моргнул после молчания.       – Нет. Я серьёзен, – вскочил с места. – Я читал новость, что теперь можно оформить легальное партнёрство. Не брак, но почти. И всё будет официально! Смотри, я взрослый, стабильный, у меня зарплата. Мы знаем друг друга сто лет. Я тебе доверяю, ты мне. Мы оба не психи, не алкоголики, не наркоманы. Ты опекун, а я – второй взрослый в доме. Документы, жильё, страховка – всё законно. Для опеки ведь идеальный вариант!       – Это же безумие!       – Совершите безумие! Та тётка тебе прямо так и сказала, – пропищал Сан, копируя ту женщину из бюро, и даже развёл руками, показывая пустое место на пальце.       – Ты не понимаешь, – прикрыл глаза Сонхва. – Это не просто бумага. Это…       – Я знаю. И всё равно предлагаю. Это то, что нужно всем. Детям ничего объяснять не надо. Если хочешь, то скажем, что всё бумажная формальность. Только ты будешь защищён, дети тоже. И никаким бюро будет ни к чему придраться.       Сонхва ещё сидел на диване, практически не шевелясь, будто не верил, что разговор свернул в такую сторону. Сана же будто прорвало, потому что он ходил по гостиной, показывая руками, как будто уже объяснял кому-то постороннему план операции.       – Я серьёзно, – повторил Сан, останавливаясь напротив друга. – Ты мне жизнь спас! Если б не ты, меня бы сейчас вспоминали в той же комнате, где мы стояли год назад. Так что да… я тебе обязан. Но не в том смысле, что «раз обязан, то пойду в ЗАГС», – младший скривился, тут же добавив: – Хотя звучит именно так.       – Сан… это же… это же почти как настоящий брак, – Сонхва снова закрыл лицо ладонью, пытаясь скрыть, что улыбнулся.       – Да фиктивный он, блин! – взорвался Сан. – Документы, штампы, бумаги… Кому мы вообще нужны? Это просто способ, чтобы с детьми всё было спокойно. И чтоб никого не забрали, и чтоб ты не бегал по этим отделам, где на тебя смотрят, как на… – мужчина изобразил взгляд сотрудницы из бюро, приподняв брови и наклонив голову. – «Совершите безумие…»       – Она правда так смотрела, – прыснул Сонхва в кулак, не выдержав.       – Так вот, – Сан сокрушённо вздохнул, – если уж и совершать безумие, то хотя бы с человеком, которому доверяешь. А не с рандомной тётей из опеки или какой-то иностранкой из приложения, которая через неделю тебя обокрадёт.       – Я… просто не верю, что это лучший выход, – тихо сказал Сонхва. Его голос дрогнул, и Сан сразу смягчился.       – Слушай, – младший подошёл ближе и положил руку другу на плечо. – Я не предлагаю тебе любовь до гроба, кольца с бриллиантами и совместный бюджет. Я предлагаю спокойствие детям. И тебе. Ты же знаешь, я бы никогда не втянул тебя в ерунду. К тому же, – Сан понизил голос, – ты мне доверяешь. И, как ты сам сказал… кроме меня, больше никому.       Сонхва хотел возразить, но понял, что действительно сказал что-то подобное минут двадцать назад, пытаясь отвертеться от вариантов Сана. А теперь это вышло боком.       – Значит, так, – продолжил Сан, уже решительнее. – Мы оформляем юридическое партнёрство. Без романтики, без глупостей. Дети будут в безопасности, опека отстанет.       – А если кто-то спросит… – начал Сонхва.       – Да скажем, что всё случилось неожиданно. И что мы взрослые мужики, которые решили «совершить безумие», – Сан изобразил этот жест пальцем по пустому безымянному пальцу, отчего Сонхва снова расхохотался.       Дальше раздался звук входного замка, и дверь в прихожей хлопнула, после чего в коридор ввалились Уён с Минги. Оба уставшие, раскрасневшиеся, с тяжёлыми рюкзаками на плечах, но зато довольные. Уён сверкал новенькими серёжками, будто был рок-звездой.       – В общем… предложение в силе, – шепнул Сан, выровнявшись и потрепав Сонхва по плечу. – Думай, но долго я думать не дам. Ты меня знаешь.       Уён с Минги увидели, как Сан и Сонхва стоят почти вплотную. Оба взрослых выглядят смущёнными и синхронно замерли.       – Мы что, не вовремя? – спросил Уён, приподнимая бровь.       – Не-не-не! Это вообще не то, что вы подумали! – Сан выпучил глаза и отступил на шаг.       Уён переглянулся с братом так красноречиво, что Сан захотел провалиться под пол.       – Ладно, – сказал Сонхва, выдыхая. – Потом поговорим.       Сан кивнул. И впервые за всё время у Сонхва появилось ощущение, что, возможно… это действительно выход. Безумный, дикий, абсолютно неожиданный. Но выход.       Через некоторое время, когда мальчики поужинали и разбежались по комнатам, взрослые остались на кухне, сидя за столом. Сонхва долго смотрел на кружку чая в руках, будто в паре можно было найти ответ. Сан сидел напротив и не торопил, просто ждал, подперев щёку кулаком.       – Итак… – наконец выдохнул Сонхва, подняв глаза. – Ты правда считаешь, что это… может сработать?       – Сработает, – Сан подался вперёд. – Ты знаешь, что да, – младший ткнул пальцем в сторону груди Сонхва. – Я обязан хотя бы попытаться быть твоей… ну… «официальной второй половиной», пока эта страна не перестанет быть такой странной.       – Боже, Сан… какая «вторая половина», – не удержался Сонхва и фыркнул.       – Законная, – поправил Сан, как ни в чём не бывало. – Очень серьёзная, абсолютно прекрасная и полностью ненастоящая. Хотя… настоящей она будет в документах. Так что поздравляю, Пак Сонхва, я стану твоим самым надёжным фиктивным мужем.       – Почему ты говоришь это так… уверенно?       – Потому что иначе ты сейчас передумаешь, – Сан улыбнулся шире. – А я уже морально настроился. Даже подумал, какие костюмы будем надевать.       – Сан!       – Ладно-ладно, шучу, – младший поднял руки. – Просто скажи, что ты согласен. Хочешь, я ещё раз перечислю плюсы?       – Не надо… – Сонхва выдохнул. – Я… да. Я согласен.       Сан пару секунд моргнул, будто не ожидал услышать это так быстро. А потом резко встал, обошёл стол и обнял Сонхва крепко, не произнося лишних слов. Старший замер на долю секунды, а потом так же обнял в ответ. Объятье длилось долго. Слишком долго для обычных друзей. Слишком спокойно для двух взрослых мужчин, которые только что договорились о фиктивном браке.       Когда Сан и Сонхва всё-таки отстранились, оба выглядели так, будто пережили небольшой эмоциональный обвал и пытаются это замаскировать.       – Чёрт… – Сан провёл рукой по лицу. – Кажется, я слишком разволновался.       – Видимо, я тоже, – ответил Сонхва так же быстро.       Мужчины переглянулись и одновременно расхохотались от неловкости.       – Завтра поговорим, – сказал Сан, направляясь к двери. – И не вздумай передумать ночью.       – Поздно. Я уже подписал себе приговор.       – Отлично! – Сан махнул рукой. – Будет весело. Ну… надеюсь.       Когда дверь закрылась, Сонхва остался стоять в коридоре, прижимая ладонь к груди. Он не понимал, что именно зашевелилось внутри – облегчение, благодарность или что-то, о чём лучше не стоит думать. Но одно было точно ясно: жизнь снова начала меняться. И, как обычно, вместе с Саном.