Дистанция

      Ох, так-так-так, и в чём же он накосячил? В каком-то деле? Не мог. Точно не мог. Может, что-то в дисциплинарном плане? Вроде, он смог передать все правила и основы даже Кадзухе, что торчал у них больше недели; сам следовал им идеально, так и что же…       Выйдя на нужном этаже, полностью выделенном под одного-единственного человека, Хэйдзо глубоко сглотнул, находя нужную дверь в его личный кабинет. Так. Выпрямиться, тихонечко прокашляться, толкнуть её и:       — Вы вызывали?       Сказать уверенно. Зайти. Ни единой лишней эмоции; этот человек и косточки от тебя при сильном желании не оставит. Нельзя дать ему и повода зацепиться.       Дверь за спиной тихонечко захлопнулась; сидящая за столом мрачная фигура не спешила поднимать на него взгляд даже в акте приветствия. Забавно, но лежащая на столе документация, казалось, одаривалась им в разы бо́льшим уважением и вниманием.       Дабы хоть как-то отвлечься, несчастный юрист скользил взглядом по богатому интерьеру и огромным панорамным окнам, мысленно подсчитывая секунды ожидания. Что-что, а вкуса у его босса не отнять, это точно; даже слегка доносящийся запах терпких эфирных масел так и кричал об этом. Что-то древесное, смолистое: очень приятно.       — Во-первых, — идеально поставленный хрипловатый голос наконец заполнил собой кабинет; ни злобы, ни агрессии, ни раздражения: лишь отличительный холод, — я не чёрт, Сиканоин Хэйдзо, — тёмно-синие глаза впились в уверенные зелёные, — во-вторых, какие, чёрт возьми, — он явно сдержал мат, Хэйдзо знал, но как же смешно звучало это «чёрт» в его контексте, — наказания плетью?

Ну вот, зацепился. Вот нужно же было Кадзухе…

      — Моя маленькая шутливая вольность, — Хэйдзо пожал плечами, сохраняя спокойствие, — или у нас санкции на любого рода юмор, господин Райдэн?       Уставившись на подчинённого с уже приподнятой бровью, господин Райдэн лишь кратко уточнил, убирая лишние бумаги в сторону:       — И где я это сказал? Где обобщил? — тяжёлый взгляд не отпускал своего подопечного. — Может, мне тоже позволить себе маленькую шутливую вольность, — прищур, — и каждому пришедшему новичку сладенько шептать на ушко, как ты по вечерам у меня под офисными окнами в мусорниках копаешься. Может, как ешь детей? Или носишь самое отпетое и извращённое женское бельё в тайне от всех, кроме меня, разумеется.       Хэйдзо лишь промолчал, позволяя себе сдержанную улыбку. Было нечто особенное в том, как Скарамучча - тот самый господин Райдэн, великий и ужасный - поддавался своему токсичному желанию пошутить и уколоть. Правда, сегодня он звучал как-то… особенно строго.       — Вы меня поймали, пожалуйста, только не рассказывайте никому, — усмешка, а после уже серьёзное: — И всё же я правда посмею предположить, что под столом у вас плеть всё-таки имеется.       — Тебя не должно волновать, что у меня под столом.       — Безусловно, мы не в тех отношениях.              Сухо вздохнув, Скарамучча потянул выдвижной ящик на себя, выуживая какой-то особенный бланк; Хэйдзо тут же навострил всё своё внимание. Теперь-то его чутьё и правда сработало, вопя, крича и мигая ярко-красным.       — Пошутили и хватит, — голос генерального директора звучал уже пугающе серьёзно. — Итак, Хэйдзо, — бланк улёгся на стол вместе с блестяще-чёрной ручкой, — всё однозначно и просто: не подпишешь - уволю нахуй.

Что. В смысле.

      — Вы шутите?       Взгляд Скарамуччи, подобно двум пятитонным глыбам, так и вторил: «нет»; общая собранность, его глубина, особенная заёбанность жирно подчёркивали - ему уже не до шуток. Не став отвечать вслух, директор прекрасно донёс свою несгибаемую позицию.       — Вы не имеете права просить меня подписывать то, что мы ещё даже поверхностно не обсудили.       — С моральной и законодательной точки зрения - несомненно. Только вот прямо сейчас ты на моей территории; это немного развязывает руки и временно меняет сводку правил. Мм, можешь проверить дверь. Так, шутки ради, — лёгкая полуухмылка окрасила ранее безжизненно ровные губы.

Этот человек руководил юридической компанией. Юридической. На основе, мать его, права.

      — Вы точно, блять, шутите, — Хэйдзо неверяще произнёс, понимая даже без проверок: его заперли здесь, — что ж, давайте, расчехляйте свою плеть, я выдержу любые пытки—       — Это ни к чему. И так как я всё-таки обязан соответствовать подаренной вами кружке «самый лучший босс на свете» хотя бы чуть-чуть, — обозначенная кружка и правда стояла на столе, причём кружка, так-то, подаренная их отделом чисто по-приколу, — давай пройдёмся по теме абстрактно. За любую попытку выведать больше до подписи - моментальный пинок под зад на улицу. Я не поленюсь. Прямиком к мусорникам, в которых ты по уже утверждённой легенде копаешься.       — Вот как знал, что нужно с собой диктофон взять. Поздравляю, — Хэйдзо хмурился, принимаясь топать ногой по полу, — вы загнали меня в угол. Так бы я все доказательства превышенных полномочий отправил по факсу вашей мам—       — Она не умеет пользоваться факсом, — Скарамучча подпёр голову рукой, поддаваясь уже видимой ухмылке, — но если вдруг справишься - передай, что на эти зимние праздники я не приеду.       — Печально, нельзя вот так отворачиваться от семьи, — Хэйдзо не сдержал ответной колкости, — особенно от мамы.       — Так переживаешь? Мило. Я мог бы проведать твою на грядущих праздниках, — ещё один острый прищур, — у меня как раз намечаются удобные выходные.       — Как низко, господин Райдэн. Вы прекрасно знаете, что я не могу позволить себе упасть на тот же уровень.       — Конечно не можешь, ты всецело под моим каблуком, — голос резко переключился, наливаясь обжигающим холодком; словно по рывку рубильника, — к делу, Сиканоин. У меня есть то, что я хотел бы обсудить с тобой и только с тобой лично. И я бы очень не хотел, — Скарамучча особенно подчёркивающе отчеканил, — чтобы любая буковка выскользнула за пределы этого этажа. Перед тобой договор о неразглашении. Даже такого рода моменты… лучше всего заверять юридически.       — Не хотел бы я быть вашей девушкой.       Особенно мрачный прищур. Настолько, что Хэйдзо моментально заткнулся, чувствуя: неожиданно, но он перешёл черту.       — У тебя минута, — прикрыв глаза, Скарамучча отвернулся, прокручиваясь в кресле, — на подумать. Ровно.       Сжав губы в тонкую бледную линию, Хэйдзо принялся ментально мельтешить, анализируя всё сказанное и увиденное. Это не наказание, не навешивание каких-то неподъёмных обязательств, а просто… договор о неразглашении? Рисков минимум, на кону стоял, наверняка, очень личный разговор. Но почему? И о чём. Нет. Пустая трата времени. Лучше потратить его на изучение любезно уложенного к нему удобным ракурсом бланка, дабы выцепить возможный подвох. Так… Так-так-так, и… ничего? Ничего сверхъестественного, действительно начистую оформленный документ. Никаких посторонних приписок мелким шрифтом, никаких двояких формулировок, всё чётко и по делу.

Странно, но…

      Хотел ли он терять уже любимую работу, так-то, в одной из лучших юридических компаний страны? Определённо нет. Готов ли он пойти на поводу своего токсичного директора? Хм. Ради достойной пенсии и всех гарантов - да. Разве он рисковал? Нет. Хэйдзо не мог даже предположить, какая из тем может быть для него неудобной.       — Я согласен, останавливайте свой отсчёт, — Сиканоин отбросил всё своё озорство, беря ручку в руки. — Надеюсь, вы просто захотели со мной посплетничать, как и все простые смертные в штабе, — красивая чёткая подпись разбавила некогда бездушную белизну, — иначе я вас совершенно не понимаю.       — Будто я ищу твоего понимания, Хэйдзо, — Скарамучча обернулся, резким движением забирая уже документ себе; глаза прищурились, он внимательно проверял лист в акте взаимного подозрения. — Прекрасно. Присаживайся.       Нога в той самой идеально вычищенной обуви подопнула к нему стоящий неподалёку стул как раз для таких вот личных переговоров.       — С вашего разрешения.       Присев на «любезно» пнутый ему стул, Хэйдзо тяжело вздохнул, теряя всякое понимание ситуации. Королём положения, несомненно, был именно господин Райдэн.       — Итак, — Скарамучча сложил руки в крепкий замочек, утыкаясь подчинённому прямо в глаза; серьёзно, как-то по-особенному сухо. — Поговорим о том, кого ты сюда притащил. Каэдэхара Кадзуха, если мне не изменяет память?       — А? — Хэйдзо тут же застыл на месте, искренне поражаясь вопросу. — Что?       — Имя и фамилия, — Скарамучча почти закатил глаза, — того, кого ты притащил в мою компанию. Каэдэхара. Кадзуха.       Хэйдзо не слышал враждебности или недовольства. Скарамучча не казался разгневанным тем фактом, что он привёл своего друга в компанию чисто по связям. И из-за этого всё казалось особенно странным.       — Нет, дело не в этом, — Хэйдзо поспешил привести чувства в порядок, складывая руки на груди. — Вы хотели поговорить о нём? О Кадзухе? Вы заставили меня подписать документ о неразглашении, чтобы поговорить о Зу?       Взгляд директора тут же налился ещё большей тяжестью, сужаясь и заостряясь.       — Да, — всякое ехидство и оживлённость Скарамуччи ныне казались лишь лживым миражом: будто их не существовало вовсе, — и ты ответишь на все мои вопросы. Я уже выяснил его возраст, но этого недостаточно. Вы вроде как друзья, так и расскажи мне…       Глаза Хэйдзо расширились, словно в его голове наконец сложилось дважды два. До абсурдности схожая ситуация принялась вырисовываться в голове, заполняя собой всё реальное пространство. Воспоминания недельной свежести.       «Хэйдзо, прости за нескромный вопрос, но… можешь рассказать мне о нём немного больше? Теперь-то я понимаю, на кого ты мне так ныл всё это время, но…»       — Скарамучча, да ты… чёртов сталкер, как я погляжу, — с губ Хэйдзо нагло сорвалось; он совсем терял связь с реальностью, погружаясь в тот самый схожий разговор с Кадзухой. Он уже вёл своё маленькое, никому не нужное расследование, пренебрегая настоящим.       — А, так ты про черта, ой, хах, Скарамуччу? — Хэйдзо отвлёкся от распития колы, почти бубня: — Да я мало что о нём знаю. Это самый закрытый человек из всех, что ты только можешь найти, — он отвлёкся на укус сочного тонкацу, спешно жуя. — Его, как устрицу, придётся вскрывать ножом, Зу, и больно от этого будет обоим.       — Я не к этому, — Кадзуха покачал головой, — просто…       — Не ведись на его красоту и чары, я тебя умоляю. Во-первых, ему за тридцать, — Сиканоин принялся тыкать в силуэт друга вилкой с ломтиком мяса, — во-вторых, он сугубо, строго и абсолютно натурально по женщинам.       — А, ох… я и не к этому тоже, — не притрагиваясь к рису, Кадзуха хмуро прикрыл глаза, а после, кратко хмыкнув, поспешил зацепиться за несостыковку: — Откуда ты вообще знаешь. К гадалке ходил? Подглядывал? Сталкерил в соцсетях?       — Ой, этим сто процентов уже занимался ты, — Хэйдзо усмехнулся, замечая, как Кадзуха принялся мрачнеть прямо на глазах, — и к гадалке я не ходил. Просто от него постоянно несёт женским парфюмом. И это не он какой-то извращенец, предпочитающий женские духи заместо мужских, — пауза, подбор нужных слов для пояснения, — этот запах пробивается каждую нашу встречу через его же классический одеколон. А с извращенцем я погорячился, — ещё одна усмешка, — моральный - тот ещё.       — Чего-то подобного я и ожидал, — Каэдэхара прильнул к своей чашке чая, срываясь на вздох, — и всё-таки ты излюбленно читаешь меня, как открытую книгу, Хэй. Спасибо за честность, — маленький глоточек, — мне остаётся, по-классике, лишь тихо наблюдать. Благо, даже в этом есть своя нежная и скромная романтика…       — Ты такой отчаянный, Зу. Мне жаль, но это очень плохой выбор.

Ой, блять…

      Кадзуха спросил у него о Скарамучче, Скарамучча спросил у него о Кадзухе. И только Скарамучча в этой ситуации был натуралом, что возводило всё до пика абсурда.       — Кажется, с этими словами в моё окно вылетела твоя премия, — сохраняя абсолютное спокойствие на без иронии оскорбление, господин Райдэн, следуя своим и только интересам, неспешно продолжил: — Начнём с причин, почему он вообще оказался тут. Ты ведь не просто так приволок его сюда. Или просто так, Сиканоин Хэйдзо, — окрашенные чёрным лаком ногти ритмично постучали по столу, — ставя что-либо в моей компании под риск, — мрачная усмешка, — пооправдывайся.       — Не прогнёте, — Хэйдзо снова с лёгкостью перешёл на «вы», хмурясь, — Кадзуха - весьма талантливый парень. Получше всех тех идиотов, что понабрали ваши эйчары, ещё скажете мне спасибо. Без шуток, господин Райдэн: за него я готов грызть. Даже вас, — голос звучал донельзя сухо. Хэйдзо знал, что вся эта колкость - пустая бессмыслица, мишура; лишь жалкая попытка перенести разговор в русло к Кадзухе.       — Время всё расставит по своим местам, — Скарамучча потянулся к своей уже остывшей чашечке кофе. — Я мало что понял из пересказов действительно идиотов-эйчаров, что его собеседовали, так что спрошу лично: где он работал до? Как ты опишешь его, как человека? Достоинства, недостатки, хобби. Выкладывай всё, я хочу, чтобы он принёс мне максимальную пользу.

Ага, конечно. Пользу.

      — Где он только не работал. Кадзуха - птица свободного полёта, увядающая в любом подобии клетки. Далёк от заурядности, серости, закостенелых правил и бла-бла-бла. От всего, что вы так чтите.       Синие радужки, некогда напоминающие гладь недвижимого, мертвецки холодного, абсолютно спокойного океана… опустились вниз, на мгновение теряя фокус.       — Понятно. И очень ёмко. Прекрасный ответ, — закатав рукав строгого пиджака, Скарамучча притянул к себе чашку, делая глоток горчайшего эспрессо. Голос слышимо охрип: — Тогда почему он здесь?       — Потому что… — Хэйдзо и сам опустил взгляд, на секунду теряясь. Подходящий ответ не спешил формулироваться. Ещё пара секунд, и: — я хочу помочь ему заземлиться. Найти даже малейшее понятие стабильности.       — Стабильность в нашем мире - тоже своего рода клетка, а для кого-то и вовсе недостижимый результат. Если вообще не иллюзия.       — Ему бы понравился ваш ответ.       Скарамучча промолчал, прикрывая глаза. Кофе из его стакана исчез так же быстро, как и добрая часть нервных клеток Хэйдзо от всего этого разговора. Настоящие эмоциональные качели.       — Дальше. Кажется, я задавал больше, чем один вопрос.       — Почему бы вам самому у него не спроси—       — Я сказал дальше, — Скарамучча впервые повысил голос, вынуждая Сиканоина аж выдохнуть от неожиданности. Не крик, не агрессия, не что-то злобное, лишь фантомная чёткая оплеуха.       Боже, он словно предавал своего друга, выкладывая о нём всё по делу и без этому маньячному брюзге. Хотелось тысячу раз извиниться, угостить его ужином, поплакать в плечо…       — Он харизматичный, очень добрый, романтичный, поэтичный, лёгкий, — Хэйдзо сдержал желание выбежать в окно вслед за премией, стоило Скарамучче начать хвалебно кивать, — с чётким набором принципов и особенным понятием чести. Заботливый, эмпатичный и чуткий. Ныне способен прекрасно постоять за себя. Солнечный. Если вы его видели, а вы его видели - точно поймёте, о чём я. А недостатки…

Ему было тяжело подобрать ответ сходу. Их дружба с Кадзухой отличалась чуть ли не вечным штилем.

      — …Он идеалист; легко прощает всяких не стоящих того дураков. В переломные моменты ищет спасение в алкоголе, — Хэйдзо очень старался, мысленно загибая пальцы, — вечно себе на уме, но как по мне это больше плюс: самобытность цепляет. Бывает категоричен. Ох, ветреный. Расслабленный. Иногда требует опеки и строгого присмотра; не всегда умеет о себе заботиться. Раньше страдал синдромом спасателя, с головой уходя в безнадёжные отношения…       Скарамучча внимательно слушал, и, стоило паузе затянуться, кратко кивнул, жестом разрешая прекратить.       — Хорошо.       — И самый большой недостаток: он выбирает не тех людей, — их недавний с Кадзухой разговор всплыл в голове, срываясь резким дополнением. Уже серьёзные зелёные радужки впились в синие, суля в себе намёк, — столько, сколько я его знаю.       — Исчерпывающе. И очень интересно, относишься ли к ним ты, — приподняв кисть вверх, Скарамучча жестом отмахнулся. Приподнявшись со стула, он утянул за собой кружку, направляясь к персональной кофейной машине, — кофе?       От него снова несло женскими духами. Ощутимо. Так, что перепутать просто невозможно. Что ему нужно от Кадзухи.       — Откажусь.       — Бога ради, — скинув пиджак и набросив его на плечи поверх, Райдэн принялся нажимать классическую комбинацию клавиш. — Я узнал, что его отец, вряд ли просто однофамилец, имеет мрачную судимость. Тяжёлый отпечаток остался?       — А вот это уже точно не ваше дело, — Хэйдзо начинал раздражаться: кто-то явно злоупотреблял своими полномочиями и прямой причастностью к важной государственной фигуре. — Кстати, а как вы узнаете, — холодная ухмылка, — не пересказал ли я Кадзухе все детали нашего разговора тайно? Что мешает мне подговорить его сделать вид, что он ни слуху ни духу обо всём…       Кружка с громким лязганьем приземлилась на поддон кофемашины.       — Ты можешь попробовать, только вот я пойму, — директор не оборачивался, звуча пугающе отрешённо. Его невысокая фигура тоже излучала враждебность, но их рабочие узы не позволяли перейти черту сейчас, — думаешь, я не считаю любую перемену по взгляду? Не замечу, как вся искренняя солнечность испарится? Хах, Хэйдзо, в своей уверенности или даже блефе ты дерзок, но глубоко наивен. Если ты так хочешь рискнуть - попробуй. Только вот разговор и последствия, — кофе шумно полился в кружку под хриплую остроту, — будут гораздо хуже. Пренебреги моим доверием, своей клятвой, нашей договорённостью - и я сломаю твою карьеру одним же днём.       Сломает. С филигранной лёгкостью, Хэйдзо прекрасно знал. Скарамучча - человек-слово. Противоположность Кадзухи в его тепле и эмпатичности.       — Потрясающе, — всё, что с губ Хэйдзо и смогло сорваться в итоге, — вы просто дьявол.       — Дьявол, требующий строгого исполнения контрактов, — Райдэн вернулся к столу. Усевшись и закинув ногу на ногу, он невозмутимо напомнил. Так, будто он совсем не угрожал минутами ранее: — хобби?       — Поэзия, литература, активный отдых на открытом воздухе, — Хэйдзо подпёр щёку кулаком, — почти любое искусство. Мотоциклы, садоводство, язык цветов, рукоделие, музыка… лучше спросите, чем он не интересуется. Зу настоящий эрудит.       — Этого достаточно, — Скарамучча бросил, незримо покрываясь колючками. — Твои знания поражают, Сиканоин. Без иронии, — подхватив подписанный документ, он принялся открывать сейф под столом, пригибаясь. — Я говорил, что я против всяких отношений, так ещё и не дай боже голубеньких парочек на работе? Вне моих дверей - ради бога, но здесь, будь добр, держи свою грязь при себе.       Дверца сейфа показательно громко захлопнулась.       — Мы не в отношениях, — Хэйдзо тут же ответил, хмурясь. — Надеюсь, вам знакомы такие слова как «асексуальность» и «аромантичность». Второе точно должно. Приложите их ко мне раз и навсегда.       — Хах, — Райдэн позволил себе краткую усмешку, расслабляясь в плечах, — первое слово - точно нет. Второе - вполне возможно. Прекрасный повод подумать.       — Думайте. Что-то ещё?       Этот идиот, Скарамучча Райдэн, изначально сделал вид, что имя Кадзухи ему не так хорошо знакомо. Так, будто он вот-вот грозился его забыть, держа на кончике языка. Хэйдзо грузно анализировал. Хэйдзо перебирал уже чёткие факты.       Скарамучча изучил и перебрал о Кадзухе всё, до чего только смог добраться. С душой так просталкерил. Зачем. Хэйдзо прекрасно разглядел ярко-красную полосу от кольца на его безымянном пальце. За-чем.       Мстительность, обида за «оскорбление» чести? Желание выдавить Кадзуху - неудобную свободную птичку - из компании без лишних глаз и свидетелей, коим он уже мог запасть в душу? Директор много кого изживал схожим образом до: точечно, мелочно, моментами грязно; сколько пролитых слёз Сиканоин застал. И сейчас всё складывалось до раздражения схоже. Хэйдзо необходимо держать бдительность, сторожить и…       — Ах, да, и последнее, — Скарамучча взял в руки ручку, уже показательно возвращаясь к некогда отложенным делам, — завтра пригласи его ко мне в кабинет до обеда поболтать с глазу на глаз. А теперь…       Шуршание бумаг, директор вновь погружался в работу. Так, словно они ничего не обсуждали. Так, словно Хэйдзо вовсе и не заглядывал. Так, чтобы оставить самое гадкое послевкусие из всех возможных.       — …Вон отсюда. И помни о моих словах, Хэйдзо. А ещё, — ухмылка расплылась на губах в акте токсичного прощания, — передавай привет маме.