жёлтый автобус

чуя всегда вставал рано. его мучала бессоница, кошмары, лай собак, храп, соседи и множетсво других вещей, с которыми люди сталкиваются постоянно. раньше, - около полугода назад, - после подъёма он просто сидел у окна. ему нравилось наблюдать. молчать и смотреть. ему нравилось думать, будто время течёт без него, будто он - бог, бессмертный и простая жизнь не касается его. от этого глупого убеждения становилось легче дышать. а он всё смотрел, следил, слушал. из раза в раз садился у окна, иногда позволял себе залезть к цветам и любоваться городом с высока, возвышась. всё изменилось летом. в тёплое утро, под прохладный ветерок и мягкое солнце, он решил погулять. обул любимые кеды, надел тёплый свитерок и прихватил сумку. деньги и сигареты, как на зло, оставил в других штанах. ему нравились сумки, потому что по сумке гораздо понятнее, что из себя представляет человек. если у него в сумке или рюкзаке зонт, значит, человек живёт в пасмурном городе, или он очень, очень неудачно живёт. асфальт был мокрый после вчерашнего дождя, по крышам бегали кошки, а в редких лужах плескались птицы. чуя очень долго шёл, разглядывал деревья и цветы. ветер принёс запах из кондитерской; пахло свежим хлебом, крендельками и кофе. захотелось есть, но для этого найти кафе. заморосил прохладный дождь. капли были золотыми, голубыми, красными и розовыми. красиво. накахаре пришлось спрятаться под прозрачным навесом на остановке. морось не помешала бы ему продолжить путь, но что-то запредельное тянуло его именно сюда; заставило остановиться и искать это что-то. неизвестная сила коснулась руки, связала палец, пробежалась ледяными конечностями по пульсу. захотелось спать. чуя резко дёрнулся и обернулся от обжигающего холода, когда эта сила надовила на плечи. пусто. не было машин, людей, котов. где-то скулила одинокая собака. наверняка она рылась в помойках, пила из луж и мокла, мёрзла. и от чего-то печаль не пробралась в сердце чуи, хотя обычно он не может сдержать слёз. видимо, сила забрала у него что-то. переутомление, - заключил он сам. жёлтый автобус вызывал интерес. сейчас было слишком рано для любых машин, и уж тем более автобусов; странных жёлтых автобусов. дверца со скрипом открылась. внутри, за коричневой перегородкой, сидел старый мужчина. хотя нет, он был довольно молод. выглядел опрятно, лет на тридцать - двадцать пять. объективно, это меньше половины ста, поэтому он был молод. мужчина выглянул из своей уютной кабинки, посмотрел на чую, кивнул себе. в зубах у него была сигарета. чуя был не против. не понятно, подействовал ли кивок, странное утро и странный автобус на накахару, или его мозг изначально принял решение, но чуя зашёл. его окружили мягкий свет ламп, розовый рассвет, кожанные коричневые сиденья и лёгкая музыка. вынлянув в окно, он увидел яркие облака, которые подсвечивались золотым. водитель что-то буркнул себе под нос. двери закрылись. странное место, - подумалось ему. *** по неизвестной причине, чуя сидел на последнем ряду. мысли всегда приследовали его, так что даже прекраснейшие пейзажи не помогали. солнце тепло накрывало веки лучами, коснулось носа и чуя поморщился, чихнул. в голове вретелись старые друзья, разговоры. так не хотелось всё это вспоминать!.. жаль, что память не стереть, зато можно подумать о чём-то другом. вдох - выдох. первая поездка тут... она показалась странной, как и всё остальное в этом автобусе: в воздухе витал аромат корицы, сигарет, на окнах висел прлзрачный тюль, атмосфера была тёплой, а водитель - молчаливым. всё именно так, как он любит. первый раз он сел здесь же, на заднем сиденье и обнаружил кроссворд. тогда началась эта загадочная игра. первое разгаданное слово - поля. туда этот жёлтый автобус и приехал. пшеничные поля оказали странный успокаивающий эффект. золотые колосья шелестили, гнулись под его весом. когда прошла половина дня, он вернулся к автобусу, который довёз его до остановки. весь тот день чуя никак не мог выкинуть странное совпадение. на следующий день ему снова до ужаса захотелось встретить жёлтый автобус. странная сила, которая обморозила его в первый раз, не явилась. да и сейчас, в шестнадцатой поездке, она кажется галлюцинацией. во второй раз разгаданное слово привело к лесу. густому, покрытому туманом, озаряемому солнцем лесу. ещё было голубое кристальное озеро, деревянный заброшенный дом и множетсво других мест. воспоминания тепляться в груди. это точно то место, где ему следует быть. наушники тихо проигрывали знакомую мелодию. в сумке теперь лежала камера. он откопал её на дне старой коробки, которую ему кто-то отдал. наверное, это был чей-то подарок. одного из друзей, которые его бросили. но он не в обиде. просто одиноко. подсолнечные бесконечные поля затянули аж до вечера. алое солнце уже исчезло, аромат карицы в автобусе угасал, сменяясь запахом табака и вишни. так тут бывает и другой запах? автобус затормозил. дверь со скрипом приоткрылась. послышался какой-то стук. радио борохлит что-ли. жёлтый автлбус поехал дальше. закат уже исчез. от фонарных столбов бежали чёрные тени, окутывал город тёплым светом ламп. фиолетовый вечер заполонил пустоту в сердце странным предчувствием. на секунду показалось, что от соседнего места идёт холод. чуя повернул голову. яркий фонарный свет показал силуэт. луч исчез. силуэт остался. чего?.. чуя протянул руку, коснулся силуэта - его тут же обожгло холодом. фонарный свет развеял сомнения окончательно: проявилась голова незнакомца, пальто стало лучше видно. холод резко пробрался под собственную куртку, а блаженная улыбка сползла с лица. стало интересно, но безумно страшно. человек повернул голову в его сторону. они встретились взглядами. воздух выбило из лёгких. *** дазай никогда не сможет заполнить дыру в сердце. его мысли никогда не заткнуться, боль не исчезнет. сколько бы не прошло с того страшного дня, когда умер ода, боль не проходит. он должен существовать в этом мире ради него, должен есть ради него, должен просыпаться ради него. он просто устал от этого. за смертью не идёт что-то страшное, только не для него. сама смерть не может быть хуже его эмоций. а их у осаму не много. вынуждать себя жить уже нет сил. почему он ещё не умер?.. осаму постоянно окружает холод. на улице, в квартире, даже в зимней куртке. этому нет объяснения. однако с одой ему никогда не было холодно. странно. быть может, - думалось ему, - это моё чёрной сердце - ледяная глыба? он не проснулся от кошмара. от самого страшного кошмара: ода покончил с собой. тот самый светлый, тёплый и дорогой ему одасаку. осаму не поверил. он никому не поверил, даже глазам. этот кошмар ещё очень долго мучал его, и последствия тяжёлого состояния вскоре вылились огромной лавиной: он стал больше спать, почти не ел, голова вечно кружилась. он окончательно замкнулся в себе. слов просто не хватало, чтобы показать всю ярость и боль. да и показывать было некому. он остался совсем один. ○○○ он не помнил, как забрёл на эту поганую остановку. был вечер. снег валил огромными хлопьями, засыпаясь под шиворот. осаму было плевать. щёки горели от холода. он шёл по белой дороге, смотрел под ноги и слушал хруст. серые многоэтажки в незнакомом районе бесконечно тянулись; они шли вместе с ним под снегом. ледяной ветер снова завыл. осаму поёжился. не самое лучшее время он выбрал для прогулки. это день должен был стать его последним. конечная цель - обморожение, или любая другая случайная смерть. главное - больше никогда не просыпаться от кошмаров, не жить "как в бреду", не слышать ничего и не ощущать. он проходил мимо остановки. под фонарём стало горячо. даже жарко. осаму застыл как вкопанный. трясущимися руками он дотронулся до фонарного столба: кожу обожгло теплом. что-то прошептало ему на ум - останься. и он, будто под гипнозом, встал под крышу. долго ещё летел снег, скрывая голые деревья, загоняя заблудшие души в дома. осаму стоял и ждал непонятно чего. он отчётливо слышал стук сердца в ушах, однако почему-то сейчас отвращения к своей жизни не было. что-то промелькнуло унылой тенью. он схватил её. наверное, это кошка. тёплая. захотелось обнять тень. осаму пальцами ощущал, как бьётся слобое сердце животного. и только он положил руки на плечи, как оно испорилось. жаль. дазай ещё немного подождал возвращения кошки. ничего не произошло. послышался скрип снега. к нему подъехал жёлтый автобус. как странно, - подумал он, заходя. жёлтая машина привезла его к старому сараю. внутри оказался плед и чай. он всё забрал себе. какой ты жадный! - шептали мерзавцы-мысли. они снова начинают играть против него. такова самая главная плата за его ум - страшные мысли. он думал постоянно. часто чувства всё преувеличивали, а мысли и были рады. захотелось плакать. какой ты жалкий! - послышались отголоски. нельзя плакать, тут слишком холодно. осаму быстро спихнул с себя сумку, растегнул куртку и оставил в старом сарае остатки денег. он не вернётся домой. только не туда. странный жёлтый автобус внутри был таким же странным, как и снаружи. под потолком висели разноцветные платки и картонные звёзды. по-домашнему тут пахнет пирожками и вишней. рядом со звёздами сияет огромная жёлтая луна. иногда тут можно найти маленькие картины, которые тут же испаряются. заиграло радио. пелось что-то на английском. разобрать слова из жужжащего приёмника не удалось, поэтому осаму разглядывал дорогу. холодно, но уже не так сильно. может, этот странный автобус будет поинтересней, чем вся его жизнь. он решил остаться. *** осаму было в целом плевать на себя, поэтому он сел в этот автобус снова. или он решился поехать от того, что ему скучно. пока не понятно. молчаливый водитель теперь каждый вечер забирал его и увозил куда-то. часто они проезжали одну и ту же остановку, к которой осаму тянуло. так и хотелось выбежать и... неизвестно, что ещё ему нажно было, поэтому он оставался. это его очередная поездка. не в его привычке считать что-либо. он не носит с собой телефон. никогда не считал эту жестянку нужной. она нужна, чтобы ему могли позвонить, но никто не захочет этого. он, как беглец, ушёл от семьи. ему нравилось рисовать, нравилась ночь, нравилось всё тёплое, а ещё нравились парни. точнее, люди. в его чёрном сердце не было разделения для добрых людей - он мог любить и парней. из-за этого он порвал связи с семьёй. каждый раз это очень стыдно вспоминать. дазай утыкается носом в новый шарф, который он нашёл тут. в его маленькой серой стало так много вещей, что дальнее кресло - которое он считал своим, - уже стало намного наряднее, и теперь прекрасно вписывалось в здешний интерьер. да и сам осаму за месяц, - или больше, - ежедневных поездок стал похожим на это странное место. ему хочется выпить чая. очень сильно. *** этот день кажется слишком странным - он всё никак не закончится. дазай несколько раз некрепко засыпал, однако полноценного сна так и не настиг. - эй, беглец, - послышался грубый бас водителя. этот странный человек редко с ним говорит, но если и заводит свесткую беседу, то только для советов. - знал ли ты, что не один? этот день определённо был слишком странным. тут никогда не было и намёка на второго пассажира. - разве тут есть ещё кто-то? - ответа не последовало, водитель лишь хитро улыбнулся. шутка, значит. ладно. осаму уставился в окно. *** как и всегда, жёлтый автобус со скрипом затормозил, открыл двери, и осаму с радостью вошёл в тепло этого мини-мира. он громко постучал сапогами по полу, отряхивая снег. иногда на этом самом полу были странные красные ковры с узорами. в этот раз их не оказалось. дазай сел на своё место, прислушиваясь к тихому радио. за окном мелькали фонари. в груди чёрное сердце слишком легко билось. слишком легко ему дышалось. осаму не должен был дожить до этого дня. он в смятении. что же ему делать? как он может так нагло продолжать жить? дазай - позорище, гнусная ошибка этого серого мира. а ещё он одинок. ни в одной поездке не было кого-то, кроме него и водителя. даже людей на улицах он не встречал. холодно. под одним из фонарей автобус стал по другому выглядеть: привычные звёзды и платки сменились продолговатыми лампами, на окнах выросли прлзрачные занавески. привычный вечер сменился ярким солнцем, а улица стала летней. рядом послышался вздох. потом его коснулась чья-то рука. осаму медленно поднял взгляд. так они встретились. осаму не верил своим глазам. ещё он не верил в параллельные миры, в родственные души и бога, который может исполнять желания и слышать мысли. и всё же этот рыжий парниша сидел напротив. автобус разделился: со стороный осаму всё осталось привычным ему, а вот со стороны рыжего появился прозрачный тюль, коричневые сиденья и жёлтые лампы, слабо запахло корицей. пейзаж с обеих сторон остался его. холодно. - что за чёрт?.. - прошептал рыжий. неужели он настолько страшный? или его смутил вид из окна? - пока ещё не чёрт вроде... но я тоже удивлён. ты откуда тут такой домашний? - ему было плевать, почему он тут вообще, как его зовут и всё прочее. главным был вид рыжего. он казался слишком уютным, от чего осаму захотелось обнять его, ощутить тепло дома. - я тут давно уже езжу. шестнадцатая поездка... почему за окном зима? лето ведь было, - он завертел головой, изучая новую местность. осаму почувствовал страх, который исходил от рыжего. похоже, он испугался, что не вернётся домой. а ему, похоже, было зачем, в отличае от осаму. - не переживай, автобус вернёт тебя. я тоже давно тут. наверное, месяц. не знаю, не веду счёт, а телефона нет. - водитель закашлял, привлекая внимание парней. это ведь всё из-за этого странного человека и происходит. ○○○ - вы тут поговорите, а я покурю пока. - в этот раз водитель остановился и вышел. стало неловко. по сути, чуе и не обязательно было возвращаться, однако тут, неизвестно где, было безумно холодно. и от парниши тоже веял холод. у чуи вроде был плед. он полез в сумку. накахара медленно протянул плед шатену. пускай греется, чуе не жалко. что же всё таки происходит? он заглянул в кроссворд. "безумие" - неразгаданное слово было синонемом этого. может, парниша знает чуть больше него? чуя неуверенно протянул кроссворд. парень одарил его непонимающим взглядом. видимо, он не знает об этой игре. - каждое последующее слово отвечает за то место, куда поедет автобус. ты что, не разгадывал ничего? - нет. водитель просто вёз меня куда-то, и всё. я осаму. дазай осаму. - чуя. странный осаму, странный жёлтый автобус. ○○○ рыжий чуя оказался очень понимающим. он пытался согреть осаму, хотя тот не просил. от этого почудтлся запах дома, хотя он и не знает, как дом пахнет. вспомнился одасаку, который всегда говорил, что дом может быть человеком. осаму больше не видел чую. это была их последняя встреча. с водителем он не говорил. за тот короткий день, он много узнал о рыжем. чуя любит собак, необычные шляпы, виниловые пластинки, поношенную обувь, фотографировать и кофе. осаму тоже немного рассказ о себе. чем-то его притягивал этот чуя. и всё же больше они не виделись. в этом году зима оказалась слишком долгой. и пусть осаму почти не покидает автобуса, холод по-прежнему пробирает его. дазаю всегда хотелось спать, поэтому когда он уснул в очередной раз за день, он не удивился этому. зато удивился чуе, который снова был тут. зачем это? - привет. - он коротко кивнул чуе. посмотрел на его лицо и замер. рыжий ревел. яростно махал кулаками, издавал сдавленные всхлипы. по его красивому лицу текли солёные слёзы. осаму раньше не приходилось сочувствовать людям. он не знал, что делать. захотелось как-нибудь забрать боль этого парниши. может, осаму и не умеет исцелять, зато умеет касаться. дазай аккуратно перебрался на половину чуи, а после робко протянул руки. рыжий сильно обнял его. он был так близко, что осаму мог чувствовать его дрожь и стук сердца. метель ударила в стекло, а после испарилась. за окнами оказался пляж. яркое солнце пробиралось в автобус. парни замерли. посмотрели друг на друга. чуя в этоь момент показался таким маленьким! словно осаму с лёгкостью смог бы спрятать его в кармане. они решили выйти. *** он уже не искал логики во всём, что с ним было. ему было важно только одно - чуя. осаму твёрдо понял его, когда тот, слышав его печальную историю, узнав про его бесов и боль, не отвернулся. после того самого пляжа, они стали регулярно видеться. чуя каждый день приходил в этот автобус, а осаму - остался в нём навсегда. очередная их встреча. чёрное сердце осаму вытанцовывает чечётку, его щёки наверняка горят, а в ушах нет ничего, кроме голоса чуе. милого и тёплого чуи. - ...так я ему и сказал. а он, как на зло, уже ушёл!.. я, недавно, видел щенка у остановки. как думаешь, можно его взять? - оставайся тут. - нелепо выпалил осаму. ему безумно хотелось видеть улыбку чуи, каждый день, каждый миг своего существования он мечтал, быть с чуей. наверное, это очень нездоровое желание. но ему плевать, ведь это чуя. чуя долго молчал. наверное, он так подбирает слова для отказа, - подумалось дазаю. на деле же... - только если мы возьмём того щенка. так началась их жизнь. автобус привёз их к маленькому дому, в котором оба уже были. он был деревянный. внутри оказлось просторно. никто из них сейчас и не вспомнит, когда они поцеловались вперые. разве что это было в автобусе. по неизвестному стечению обстоятельств - этот деревянный дом стал их. и никому из них не было стыдно признать то, что они любят друг друга. чуя не раз вырывал осаму из панической атаки, отбирал его лезвие, кормил его. дазай отвечал самой искренней добротой, бесконечно благодарил рыжего, а в один из дней - перестал убивать себя. и это было сильнее любых слов. "безумие" - любовь.