Прекрасная смерть

Сал медленно приоткрыл глаза и поразился тому, что он не в сырой, холодной камере к которой он уже почти привык. Он был дома... И нет... Не в апартаментах и даже не в доме Нила... Это был... Дом... Его дом... В Нью-Джерси. В груди расцвело тёплое, медовое чувство... Словно он снова маленький... Словно вот-вот он услышит, как мама на кухне будет греметь посудой готовя ужин, а папа через несколько минут выключит телевизор и пойдёт настаивать на помощь. Это тёплое чувство было словно бутон, что расцвёл в его израненным сердечке и обволокло его, а затем и всё тело... Словно само солнце поселило в его сердце этот бутон. Однако, всего через 10 секунд по сердцу разлилось и вязкое, липкое, тёмное чувство и понимание того, что этому уже не бывать! Больше никакие мамины знакомые не скажут о том какой красивый ребёнок и как им повезло Больше никто не погладит по голове со словами "спокойной ночи" Больше никто не починит его игрушку И больше никто не будет обниматься в гостиной подзывая и Сала присоединиться Это чувство разъедало изнутри и "увлажняло" глаза. Но позже Сал уже начал осознавать, что он буквально перенёсся из тюрьмы Нокфелла в дом Нью-Джерси. Он встал с кровати и пошёл на кухню. Возможно странное и какое то слишком спокойное поведение, но такое было для него почти обыденностью, а особенно в подростковом возрасте. Открыв скрепящую дверь перед ним предстала картина от которой хотелось упасть на колени и заплакать ни о чём не думая. — Сегодня пораньше Сала из садика заберём. Пойдём в парк — с тёплой улыбкой говорила Диана отпивая чай из кружки. Тонкая рука немного дрожала из за тяжести в ней. Глаза блестят предвкушая радость ребёнка, когда его заберут до тихого часа, а затем они будут гулять в парк. Жаль только не смогут покататься из за времени года... — Торт купила? — с такой же тёплой улыбкой спросил муж смотря то в её сверкающие глаза, то на блестящие светлые волосы на которые падали тёплые солнечные лучи Супруга закатила глаза на это уточнение и отпила ещё немного чая слегка обжигая язык кипятком до приятного покалывания. — Купила, конечно. Какое день рождения без торта? — возмутилась она расценив его слова, как недоверие, на что супруг по доброму закатил глаза, покачал головой и накрыл её руку своей. У Салли потекли горячие слёзы. Пришлось снять маску. Было тихо, он не говорил, а лишь издавал тихие всхлипы на которые родители благополучно не обращали внимания... Он помнит тот день. Они весь день гуляли по разным местам... Сал вспомнил, как он бежал за сладкой ватой, но упал и больно ударился. Тогда мама села к нему на корточки и вытерла его слёзы своими тёплыми руками и стёплой улыбкой шутливо произнесла: — Не плачь, а-то слёзы в сосулки превратятся и прилипнут — после чего посадила сына на плечи и отнесла к ларьку со сладкой ватой. Парень упал на колени перед ними и зарыдал навзрыд. Диана и Генри резко повернулись на него смотря с призрением... Словно ему здесь не рады... — Мам, пап... — всхлипнул он еле слышно. Они продолжали неотрывно смотреть на него, в его глаза. Столь дорогие ему люди нарочно не отвечали вызывая у Сала тревогу до дрожи всего тела. Это чувство для него было невыносимым... Эти десять секунд ощущались, как десять часов. — Разве ты можешь называть нас мамой и папой? Я из-за тебя умерла — тихо отчеканила мать, наконец нарушив мучительную тишину, смотря прямо на Сала со злым, прмзрительным и даже унижающим взглядом... — Действительно. Ты меня собственноручно убил — согласился отец. Салли смотрел на них со слезами на глазах. Казалось ещё чуть чуть и будет течь уже кровь. Ему было так больно это слышать... Так невыносимо больно в сердце... Лёгкие словно двигались навстречу друг к другу зажимая орган и раздавливая. В какой то момент картинка начала расплываться... Или глаза замылило из-за слёз... Нет. Теперь он был в пустоте. Было темно. Не было ни пола, ни потолка. Только одинокая пустошь... Внезапно в этой пустоше начали проростать цветы. Они были нежно розовые и собирались они в круг под Салом, а затем проросла и дорога. — Патлатенький — с хитрой ухмылкой произнесла девушка появившись из за спины напугав парня. Она любила использовать неоднозначные фразы, как комплименты всего лишь сказав слово в ласкательной форме. Она лаского обхватила его шею сзади — Зачем... — всё ещё со слезами на глазах спросил Сал. Он не понимал зачем были эти мучения в начале сна. Девушка уже месяц сниться ему каждый день... Но ни разу такого не было. За что? — Что "зачем"? — уточнила она. — Зачем было делать мне этот сон с родителями?! Ты знаешь, что мне больно даже думать о них... — возмутился он отталкивая её о себя и поварачиваясь к ней лицом. — Оу... — наконец поняла Асака — Видишь ли... Я тут не причём... Духам очень трудно контролировать сны человека... Особенно если человек травмированный и боль... — она положила руку ему на сердце. Он не любил тактильность от неё. Было дискомфортно, но она никогда не слушала... — Боль в его сердце долго копилась... Я правда пыталась! А если бы не пыталась ты бы ещё минут пять выслушивал какой ты ужасный сын и человек! — разъяснила японка – Видимо, перед сном тебе было очень больно на душе, ведь я средний по силе дух и мне не должно было быть так сложно вытаскивать тебя из этого кошмара... Сал скривился вспоминая вечерние слёзы и то, как у него перед сном чуть не случилась паническая атака. — Спасибо выходит... — тихо промямлил он испытывая небольшой стыд за то что наехал на неё. Асака хихикнула прикрыв рот рукой, но затем слегка погруснела. — Знаешь... Ты дорог мне... А я тебе? — тихонько с надеждой спросила она теребя край нежно розового кимоно с цветами и другими узорами. Фишер задумался... Он сам не понимал. Она знает про него всё и даже пытаеться поддерживать, однако она достаёт его... Каждую ночь ему сниться сон с ней, где она слушает его проблемы или они редко болтают о чём нибудь другом... Она его даже слегка раздражала. — Я и сам не знаю... — промямлил он. Девушка помрачнела и с обидой отвернулась, как она и делала всегда. Однако, раньше она его несколько раз обзывала прежде чем отвернуться... Сейчас было по-другому и Сал понял, что действительно обидел её. Ему стало стыдно, она всё таки его нытьё каждую ночь слушает, а он... — Я не договорил... Я не знаю могу ли я тебя назвать дорогой мне, но... Я очень ценю, что ты меня поддерживаешь, успокаиваешь... Я помню у меня случилась истерика из за тебя и ты меня обняла. Я правда очень ценю это и с тобой приятно общаться. Асака медленно развернулась, её бледная почти белая кожа приобрела ярко розовый оттенок в области щёк, было видно, как тяжело ей сдерживать улыбку. — Я уже думала зря подготавливалась! — она подбежала и взяла голубоглазого за руку. В мгновение они перенеслись в Японию. Там были традиционные дома ярко, красного цвета. Они были на поляне рядом с городом. Это был сезон цветения сакуры, но возле них была только одна, около сакуры была река — Итак, Я очень долго готовилась... Протезник с интересом на неё посмотрел. — Я кучу всего знаю о тебе, но ты ничего обо мне не знаешь... Я хочу поведать тебе свою историю...