Самое надежное место

— Мам, давай папе позвоним? — было первым, что она услышала от сына, когда пришла за ним в сад. Глеб был непривычно подавленным и смотрел на неё очень беспомощным взглядом. — Просто спросим, всё ли у него хорошо? — Сынок, папу сейчас нельзя отвлекать, у него сегодня непростой день на работе. Максим ещё вчера её предупредил, что вовремя его вечером можно не ждать, а Глебу лучше и вовсе лечь спать без него: совместная с коллегами из смежного ведомства операция по обезвреживанию преступной группировки предварительно должна была состояться как раз во второй половине дня. Цепочку страшных убийств опергруппа Калитиной раскручивала долго и трудно, Ленка видела, что Макс выматывался на работе, как физически, так и морально. Оставался последний, самый опасный рывок. — В тот раз также было, — Глеб опустил глаза, пока Лена поправляла на нём шапку, — и папа больше не вернулся с работы. Я не хочу, как в тот раз. От слов сына Жарова замерла перед ним на корточках. Смысл слов дошел до неё не сразу, но едва это случилось, ей показалось, что её прошибло холодом. Глеб помнил, как погиб Артём. По иронии судьбы ситуация была почти аналогичная. Он помнил и поэтому очень боялся, что с Максимом произойдет то же самое. В секунды справившись с собой, она села на лавочку и посадила Глеба себе на колени. — Я понимаю, что тебе страшно. Я тоже переживаю за папу. Но мы не имеем права его отвлекать из-за наших страхов, этим мы можем сделать только хуже. Всё, что мы сейчас с тобой можем — изо всех сил верить, что папа вернётся. — Мне кажется, ему плохо, — Глеб всё-таки не выдержал и всхлипнул маме в плечо. У Ленки сжималось сердце, на котором снова отзывалась ноющими ощущениями слишком глубокая рана. Не только она потеряла мужа. Глеб потерял папу, слишком рано познакомившись со смертью и страхом потери. — Папа вернётся, слышишь? Папа обязательно вернётся. А мы не должны поддаваться страху. Ни в коем случае. А то что получается, мы с тобой папе не верим? — Верим, — тихо отозвался мальчик, размазывая по щекам слёзы. — Вот. Поэтому лучше пойдём скорее домой, что-нибудь вкусное папе приготовим, м? — Пойдём, — со вздохом согласился Глеб, однако плакать перестал, чуть подуспокоившись в маминых руках. Сына Лена старалась настроить на хорошее, только в глубине души разделяла его страх. Она сама себе весь день, с момента, как поцеловала мужа на прощание перед уходом, места себе не находила. Работа и домашние хлопоты спасали, только полностью избавиться от волнения не получалось. Оно давало о себе знать давящими ощущениями между рёбер и некстати накатывающими дурацкими мыслями. Чем дальше продвигалась часовая стрелка на циферблате, тем сложнее было и самой Лене удерживать в узде своё волнение. Телефон везде был с ней, от каждой его вибрации она вздрагивала, ловя себя на мысли «лишь бы живой». Глеб с определенной периодичностью выглядывал в окно в надежде увидеть знакомую машину, и, не находя таковую, прижимался к маме, повторяя «папе больно!». Откуда у пятилетнего ребёнка такие ощущения и почему он так уверен в них, Ленка вдумываться не хотела, ещё меньше хотела, чтобы они оказались правдой. Чтобы отвлечь от нервов и переживаний их обоих, женщина старалась постоянно чем-то занимать и себя, и Глеба. Когда руки заняты, волнение переносится намного легче. Они вместе приготовили ужин, потом вместе занимались уборкой на кухне. Вытирая и расставляя по местам чистую посуду, мальчик даже слегка повеселел. После Глеб достал из книжного шкафа книжку про Маугли в красивой обложке и с яркими картинками, и устроился в кровати, водя пальчиком по строчкам. Лена закончила с домашними делами, подготовив на всякий случай всё необходимое, чтобы быстро разогреть мужу поздний ужин. Пирог с лесными ягодами остывал под полотенцем — их с Глебом совместное времяпровождение, чтобы занять руки. Взгляд упал на часы — восемь вечера. От Максима новостей абсолютно никаких. Женщина уже была готова в самом деле сама ему звонить, удерживал лишь собственный многолетний опыт работы следователем и понимание, что подобные операции имеют свойство растягиваться во времени. Жарова гнала от себя панику, всеми силами пыталась сбросить с плечей липкие щупальца волнения. Но всё равно подобно сыну замирала у окна, в надежде наконец-то увидеть заветную машину. Бросала взгляд то на часы, то на телефон. Катя тоже молчала, но это было ожидаемо. Она сама могла толком ничего не знать, её на это задержание просто не пустили: беременной ей там точно делать нечего. При мысли о подруге, находившейся в самом чудесном для женщины положении, Лена чуть улыбнулась, а после эта улыбка вдруг сползла с лица, сменившись вихрем мыслей и нехитрых подсчетов. В смятении Жарова открыла в телефоне календарь и вдруг осела на собственную кровать в спальне. Осознание в голове отвлекло её от переживаний. Вместо этого было принято решение сходить в душ уже сейчас и заодно кое-что проверить. Но до этого она заглянула в комнату к сыну. — Ну что, интересно? — присев на детскую кроватку, Ленка погладила мальчика по голове. — Да, очень, — Глеб поднял глаза на маму, — мне Багира нравится. И Ка. — На выходных мультик посмотрим по этой книжке. Они тебе ещё больше понравятся. — Ура! А папа не звонил? — мальчик отложил книжку, прижавшись плотнее к маме. — Нет пока, — Лена вздохнула, — не хочешь без него ложиться спать? — Нет. Если только сам не усну, — проговорил парень, крепко обнимая маму. Жарова поцеловала сына в светлую макушку, на секунды зажмурившись. Только не поддаваться страху. Макс вернётся. — Ну хорошо. Читай пока. В душе она управилась очень быстро: боялась пропустить долгожданный звонок или самого Максима дома. Только вот переворачивать заветный тест было страшно, Ленка минут пять собиралась с духом, чтобы посмотреть. Осознание, что видит на экранчике четкий плюс, до майора доходило долго. Четкое понимание пришло лишь тогда, когда третий такой тест выдал тот же результат. Шумный выдох и ладонь на живот. — Папа вернётся, — то ли себе, то ли чуду под сердцем проговорила женщина, — папа обязательно скоро вернётся. На щеке проступила соленая дорожка. Беременность была желанной, но розовых очков у Лены не было: им не по двадцать, это может растянуться надолго. Того, что всё получится так быстро, она не ожидала и тем сложнее было в это поверить. Завтра она дойдёт до клиники, чтобы сдать кровь и записаться к врачу, а пока решила спрятать эти тесты. Если всё действительно хорошо с беременностью, Лена уже знала, что Макс получит подарком на Новый год. Тихий скрежет ключа в двери послышался, когда часы показывали без пятнадцати десять вечера. Жарова, до того сидевшая рядом с заснувшим всё-таки Глебом, мгновенно подорвалась, но не забыла прикрыть дверь в комнату сына. — Макс! — она порывисто обняла вошедшего мужа за шею, чувствуя, как её напряжение стекает с неё от его объятий и теплых губ на её виске. — Наконец-то. Отстранившись, она прошлась глазами по лицу мужа, отмечая мелкие царапины, а потом увидела, что одна рука висела на перевязи. Внутри всё моментально упало. А Глеб ведь говорил… Лена осторожно положила ладонь на его предплечье, поднимая глаза с немым вопросом. — Не переживай, царапина, — Макс угадал причину её моментальной бледности, нежно касаясь губами лба, — прошла на вылет, зашили, обезболили. Лена кивнула и снова обняла мужа, поглаживая пострадавшую руку. Спустя пару минут она помогла Максу аккуратно снять верхнюю одежду, а после они вместе прошли сначала ванную, после на кухню. Сев на диванчик, Максим с облегчением выдохнул. — Как вы тут? — Да ничего, — Ленка увела взгляд, ей не хотелось его волновать своими разбушевавшимися нервами, — Глеб спит уже. Ты кушать будешь? — Иди ко мне, — Макс кивнул на свободное место рядом с собой. Ленку он читал, как раскрытую книгу, а её язык тела сейчас говорил всё куда лучше неё. Стоило ей сесть рядом и оказаться им обнятой здоровой рукой, он почувствовал её судорожный выдох. — Милая, я в порядке. Правда. Ну чего ты? — Глеб весь вечер повторял, что тебе больно. А когда я из сада его забирала, напомнил, что Тёма точно также погиб. Ну, с работы не вернулся в один день. Он помнит это лучше, чем я думала. Только сейчас, пока выговаривалась мужу, Лена почувствовала, как её окончательно отпускает. Макс вернулся домой. Он с ней. Рядом. Она, наверно, никогда не сможет ждать его без нервов, но очень хотела верить, что со временем сможет более спокойно это переживать. — Ты вспомнила и тоже переволновалась, да? — Сама не ожидала, что настолько это проявится, — Лена едва заметно улыбнулась мыслям в голове: кажется, у обострившихся чувств вполне себе есть конкретная причина. — Но как Глеб тебя почувствовал… — Хорошая интуиция не самая плохая вещь. Хотя меньше всего я хотел, чтобы его переживания были из-за меня. — Он рано познакомился со смертью, — вздохнула Лена. — Ничего. Я до конца недели дома, а дальше выходные, проведём время все вместе, он думать забудет о плохом. — Тебе больничный дали? — Хрулев отгулы нам дал, мы же ночевали на работе практически из-за этих гавриков. Больничный из-за такой царапины — это несерьезно. — Называй как хочешь, но это все же огнестрел и тебя зашивали. Так что будем в спокойном режиме. — Слушаюсь, товарищ майор, — Макс искренне улыбнулся этой трогательной заботе. Он даже не против эти несколько дней просто отдохнуть дома, обнимая жену и играя с сыном. Осторожное касание губами, женская ладонь на мужской щеке. Поцелуй был медленным, теплым. Он бесследно стирал остатки страха и волнения, он дарил ощущения покоя. — Я всегда буду к вам возвращаться, — тихо прошептал Макс, оторвавшись от жены, — всё будет хорошо. — Как же я тебя люблю, — выдохнула Лена ему в плечо. Вот умел же он прогнать всех её демонов в голове одним разговором. Умел успокоить ураган у нее внутри одной своей нежностью. Наверно, поэтому рядом с ним она и чувствовала себя в самом надежном месте...