Встреча при звездном свете || Meeting By Starlight

Гарри вышел из кареты Шармбатона в ночную прохладу и глубоко вдохнул морозный воздух. Он понимал, что это немного глупо — думать, будто воздух в разных странах чем-то ощутимо различается, но ему именно так и чувствовалось. Впрочем, родным он себя здесь не почувствовал. И это открытие вызывало в нем легкую досаду. Здесь пахло чем-то еще более чужим, чем во Франции. Он бросил взгляд на толпу хогвартских учеников и вдруг замер. Ему показалось, будто его зрение обострилось настолько, что способно пронзить сгущающиеся сумерки, и, хотя до парадного входа в школу было не меньше сотни метров, одного из мальчиков он видел так же отчетливо, как если бы тот стоял прямо рядом. Тот парень стоял, повернувшись спиной, и что-то говорил приятелям в соседнем ряду, словно прибытие шармбатонцев его совсем не интересовало. Гарри почувствовал легкий, ничем не обоснованный укол обиды — столь же необъяснимый, как и его внезапная способность видеть так ясно. У незнакомца были светлые волосы, отливающие так, будто над ними колдовали заклинанием сияния, мантия с зеленой оторочкой и герб в виде змеи над одним из карманов. В памяти всплыли слова, которые мадам Максим говорила им перед отъездом. Это был герб факультета Слизерин. Гарри сглотнул. Конечно, все, что он знал о Слизерине, ограничивалось скупыми строками из учебников, купленных в те времена, когда он еще думал, что будет учиться в Хогвартсе, и парой фраз от Хагрида о темных волшебниках, которые выходили оттуда. Но тяга, которую он ощущал к этому мальчику, была непреодолимой. Гарри нашел свою пару. Он почувствовал, как у него за спиной зачесалась кожа, пытаясь выпустить крылья. Он силой заставил их остаться внутри, но гордо поднял подбородок. Гарри не намерен отказываться от своей пары. Уж точно не из-за такой мелочи, как факультет в Хогвартсе.

***

— Прошу прощения. Гарри мог говорить по-английски без акцента, если бы захотел, но Флёр, одна из полувейл, чья семья помогла ему пройти через превращение, говорила, что легкий французский акцент многим кажется очаровательным. И Гарри намеревался быть максимально очаровательным для того мальчика, которого, как он узнал, звали Драко Малфой. Того самого мальчика, с которым он когда-то давно, еще будучи человеком, измученным кошмарами и угрозой вселения крестража, встречался в магазине мантий. Гарри не удивился, что не узнал Драко сразу. Порой та жизнь, что была до превращения, казалась ему сном. Да и Драко… его черты сложились так, как Гарри не мог предположить. — Да? — Драко остановился, обернулся и удивленно моргнул. Гарри улыбнулся и слегка склонил голову. Он знал, что его волосы отливают, как воронье крыло, с сине-черными переливами и гранями, невиданными у обычных темноволосых людей. Его кожа стала фарфорово-бледной, а глаза сияли так ярко, что, по словам Флёр, некоторых это могло пугать. Но Драко страха не выказал, и Гарри сказал: — Я ищу кабинет трансфигурации. Он ведь здесь, в этом направлении? — Да, именно тут. — Драко сделал шаг навстречу, глядя на Гарри с благоговейным изумлением и легкой растерянностью. Гарри понимал его: Драко, вероятно, тоже чувствовал эту необъяснимую тягу. — Я… я могу проводить тебя, если хочешь? — в конце его голос дрогнул. — Было бы очень приятно. Спасибо. Гарри шагнул рядом с Драко, и тот повел его к кабинету. Он что-то рассказывал о хогвартских занятиях, но голос его срывался, а взгляд не отрывался от Гарри. У двери в класс трансфигурации Драко заколебался и наконец вымолвил: — Это прозвучит странно, но… мы знакомы? — Мне снилась встреча с тобой, — ответил Гарри. — Ты, наверное, догадался, что я вейла? — Я думал, у всех вейл светлые волосы. — Драко провел рукой по своим белокурым прядям. — У большинства — да. Но некоторые, усыновленные и превращенные из людей, сохраняют темный цвет волос. — Тебя… превратили? Но зачем? — Это был единственный способ спасти мне жизнь, — сказал Гарри, что, возможно, звучало мелодраматично, но в особенности было правдой. — И я открою тебе то, о чем еще никому здесь, кроме делегации Шармбатона, не говорил. — Он понизил голос, и Драко кивнул, завороженный. — Мое настоящее имя — Гарри Поттер. Драко уставился на него в немом изумлении. Гарри прислонился к стене и ухмыльнулся ему в ответ. Через несколько секунд Драко нашел дар речи. — Но тебя же все искали! Ты должен был учиться в Хогвартсе! Почему ты не приехал? Гарри усмехнулся уголком губ. — Я прочел кое-что в книге, купленной в Косом Переулке, когда собирался в школу. Там говорилось, что у меня есть крестный — Сириус Блэк, приговоренный к Азкабану за предательство моих родителей. — Блэк сбежал и исчез много лет назад. — Знаю. Это я освободил его. Драко застыл с еще более широко раскрытыми глазами. Гарри чувствовал, как его собственная радость бьется под грудной клеткой, словно второе сердце. — Но зачем тебе это понадобилось, если он был предателем? — На самом деле он не был Пожирателем Смерти, — тихо сказал Гарри. — В тот миг, когда я прочел эти строки в книге, я был в этом уверен. До сих пор не знаю почему, но… — он запнулся. То, что он пережил, до сих пор не было вложено в слова. — Расскажите мне, Поттер. Пожалуйста. Гарри кивнул, больше из-за того, как Драко смотрел на него широко раскрытыми глазами, чем по какой-либо другой причине. — Я чувствовал, как что-то во мне пробуждается и кричит, что я должен найти Сириуса. Я… путешествовал, каким-то образом. Исчез из своей спальни. Думаю, каким-то образом превратился в духа. Я знаю, что это было не аппарация и уж точно не камин. Я очнулся и обнаружил себя в коридоре у тюремной камеры Сириуса. Глаза Драко округлились еще сильнее, хотя Гарри не думал, что это возможно. — И что же случилось потом? — Оказалось, у Сириуса были средства, чтобы вырваться из тюрьмы, потому что он сохранил рассудок. Он был невиновен, и дементоры не могли отнять эти воспоминания, потому что они не были приятными. — Гарри не собирался рассказывать Драко об анимагической форме Сириуса, пока они не станут ближе. — Он сбежал и взял меня с собой. Я до сих пор толком не знаю, как мы избежали дементоров. Но после того, как мы переплыли море, отделяющее остров от материка, Сириус почувствовал, как я замерз, и испугался, что я умираю. Он позвал на помощь. — Вейл? — Вейл. Его отец когда-то спас жизнь одной вейле, и Сириус потребовал вернуть долг. — И они пришли и превратили тебя, — прошептал Драко. Гарри кивнул. Причины были не только в том, что он замерз после того, как Сириус переплыл с ним Северное море — они касались шрама на его лбу и существа, что жило за ним, — но он пока не считал нужным о нем упоминать. Это была бы лишняя информация, если Драко решит не быть его парой. А если Драко решит, что хочет быть… У них впереди будет много времени, целая жизнь, чтобы разделить все секреты. — Великолепно, — выдохнул Драко, и его глаза горели восторгом от узнанной тайны, а Гарри купался в тепле, наполнившем его грудь.

***

— Я никогда не встречал никого, кто любил бы Астрономию так же сильно, как я. Спустя минуту Драко почувствовал себя глупо от этих слов, но Гарри просто повернул голову и улыбнулся ему. Они лежали на вершине Астрономической башни, наблюдая за звездами, которые казались ближе и ярче, чем когда-либо прежде. — Не то чтобы я любил её с самого начала, но Сириус помогал мне засыпать после превращения, рассказывая истории о звёздах. Гарри переместил вес, слегка приблизившись к Драко, и тот вздрогнул. Он чувствовал Гарри постоянно — его точное местоположение, расстояние, даже если тот был на другом конце замка. Это было немного ошеломляюще, и Драко задался вопросом, все ли вейлы и их пары переживают подобное. Но даже если так, даже если станет только интенсивнее, Драко и не думал отказываться от Гарри. Рядом с ним он чувствовал себя уютно, как никогда прежде, даже с матерью. — Превращение было болезненным? — Да. Им пришлось перестроить мои кости, мою магию, само сердце и лёгкие. — Гарри содрогнулся и повернулся чуть левее, так что его голова оказалась бы на плече Драко, сделай он ещё одно движение. Драко отчаянно надеялся, что так и случится, но Гарри замер. — Это была невероятная боль. — Но ты не отказался бы быть вейлой, — сказал Драко. Он был в этом почти уверен, но ему захотелось услышать подтверждение из уст самого Гарри, узнать, что та давняя боль того стоила. Гарри улыбнулся, и его улыбка будто излучала свет, не связанный со звёздами. — Это абсолютно того стоило. Драко поддался порыву и сам перекатился ближе к Гарри, уткнувшись подбородком в его плечо. Гарри издал тихий, сладостный звук удовольствия и обнял Драко. — Я всегда думал, что если влюблюсь, то это будет больно, — прошептал Драко, признание, которое мог сделать, лишь спрятав лицо. — Из-за того, кто я есть, из-за того, что мой отец сделал на войне, и из-за того, как я рос. Но это… восхитительно. Гарри прижался к нему ближе и просто держал его, не говоря ни слова.

***

Драко был слегка удивлен, что никто, похоже, не догадался, что Гарри — это тот самый Гарри Поттер. Да, превращение в вейлу, конечно, изменило черты его лица и, возможно, структуру волос, да и он укладывал их так, что шрам был скрыт. Да и кто бы стал искать Гарри Поттера среди учеников Шармбатона? Многие считали его мертвым — ведь Сириус Блэк сбежал из Азкабана, а Поттер якобы исчез сразу после этого. Не мертв, думал Драко, наблюдая, как Гарри, затаив дыхание, аплодирует мастерскому обращению Флёр Делакур с драконом. Изменен. Гарри, казалось, всегда чувствовал, когда Драко смотрит на него. Он повернул голову и улыбнулся. Сила этой улыбки обрушилась на Драко сокрушительным потоком. Он резко выдохнул, и сидевший рядом Тео озабоченно на него взглянул. — Ты в порядке, Драко? — Конечно. Просто показалось, что цепь сейчас лопнет, вот и всё, — отозвался Драко, садясь обратно и уставившись вперед. Тео фыркнул и пробормотал что-то о том, что лопнувшая цепь не имела бы значения, пока дракон спит, но Драко было уже не до того. Всякий раз, когда была возможность, его взгляд возвращался к Гарри, и тот отвечал ему такими нежными улыбками, что сердце Драко замирало. Тео тихонько усмехнулся — возможно, он догадался, что Драко запал на одного из шармбатонцев, — но для Драко это не имело особого значения. Гораздо важнее была связь с Гарри, растущая внутри него жгучим теплом.

***

— Ты… ты правда хочешь, чтобы я пошёл с тобой на бал? Лицо Драко пылало таким ярким румянцем, что Гарри даже отступил на шаг. Он подумал, не предложил ли кто-то другому Драко пойти на Святочный бал, и теперь тот пытается мягко отказать ему. Но вспышка возмущения в груди Гарри отбросила эту мысль. Он всегда чувствовал, где находится Драко, и когда кто-то приближался к нему с желанием в сердце. Вообще-то, обычно это его не беспокоило. Драко был красив, и люди могли смотреть и восхищаться — пока не прикасались. Но, что важнее, Гарри знал: Драко сказал бы ему об этом раньше. И что Драко испытывает к нему влечение — ту же связь, что чувствовал он сам, пусть пока и не такую сильную. — Конечно, я хочу пойти с тобой, — тихо сказал Гарри, склонив голову и глядя на Драко из-под ресниц. — Почему бы и нет? — Я… ну, тебя могут узнать как Гарри Поттера, вот и всё, — прошептал Драко, несмотря на то, что Гарри дождался, пока тот окажется один в подземном коридоре, и вдобавок установил приватные чары. — Я не думал, что ты вообще пойдёшь на бал с кем-либо. — Здесь я просто Генри Морган, — сказал Гарри, вновь позволяя французскому акценту зазвучать в голосе. Взгляд Драко упал на его губы. Гарри невольно рассмеялся. — Обещаю, Драко, я считаю этот риск приемлемым. Я хочу танцевать с тобой, показать всем, что ты мой. Щёки Драко стали неуклонно розоветь, но он, казалось, не собирался отводить взгляд от Гарри. — Технически, я ещё не согласился быть твоим, — сказал он. — Я ещё могу передумать. Эта мысль разверзла в груди Гарри зияющую пустоту, но он сохранил лицо и голос спокойными. — Можешь, — согласился он. — Хорошо, тогда скажем так: я хочу, чтобы все видели, что у тебя есть потенциал стать моим. Драко шагнул к нему ближе и протянул руку, чтобы взять маленький опал, который Гарри предложил ему — традиционный камень ухаживаний вейл. Если всё сложится хорошо, однажды он, возможно, займёт место в кольце на руке Драко. — В таком случае, — сказал Драко, — мой ответ — да.

***

— Ты ослеплён им, Драко. Тео смеялся над ним, а Пэнси, безвольно облокотившаяся на плечо Тео, была немногим лучше. По крайней мере, Пэнси уже пережила свою влюблённость в него — как раз в те месяцы, когда пролежала в лазарете, окаменев от взгляда того самого слизеринского чудовища. Она говорила, что у неё было время подумать, и она ни разу не видела Драко во снах. — Ну, возможно. — Драко отхлебнул из бокала и улыбнулся через весь зал Гарри, который разговаривал на французском с другими шармбатонцами. В тот же миг Гарри обернулся, словно почувствовав на себе его взгляд — и Драко бы не удивился, — и медленно улыбнулся, и эта улыбка, казалось, проникала в самое его тело и вытягивала душу на поверхность. Драко отругал себя за глупые метафоры, но не мог не улыбнуться в ответ. — Иди танцуй с ним снова, — твёрдо сказала Пэнси, забирая у Драко бокал. — Раз уж ты выглядишь так, словно мы мучаем тебя, удерживая здесь. — Это не так, — пробормотал Драко, но уже направился через Большой зал навстречу Гарри. Гарри склонился над его рукой, и Драко почувствовал фантомное прикосновение губ. Он покраснел так сильно, что Пэнси и Тео снова рассмеялись у него за спиной. Драко бросил на них через плечо сердитый взгляд, но Гарри медленно провёл ладонью по его руке, и по колючим мурашкам по коже Драко решил, что у него есть вещи поважнее, на которые стоит смотреть.

***

— Ну, как дела? Гарри откинулся на кровать, встроенную в изогнутую стену кареты, и ухмыльнулся. Кровати были зачарованы, чтобы взбираться на них и слезать было проще, чем можно было ожидать в карете, но гравитация прямо над ними изгибалась причудливым образом. Это создавало идеальное место для зеркала, с помощью которого Гарри общался с Сириусом: оно парило у него над лицом, так и не падая. — Отлично, — сказал Гарри. — Знаю, ты скептически относился к тому, что Малфой может мне подойти, но, честно говоря, Драко… он замечательный. Это звучало неубедительно, но Гарри видел, что Сириус успокоился, по тому, как тот усмехнулся, глядя на него с зеркальной поверхности. Судя по всему, Сириус развалился на диване в библиотеке их французского особняка, в легкой аппарационной доступности от общины вейл, которые изменили Гарри. Первый год в Шармбатоне был трудным; по сути, он был дневным студентом, ведь каждые выходные и некоторые вечера по будням ему приходилось проводить в объятиях магии вейл, чтобы завершить превращение. Но эта магия даровала ему жизнь, свободу и Драко. Гарри никогда не пожалеет о своём выборе. — Ну, полагаю, это тот самый избалованный мажорчик, которого ты хочешь холить и лелеять в ответ. — А прошлым летом ты называл избалованным мажорчиком меня, Сириус. — И что с того? Гарри рассмеялся. Что правда, то правда — его крёстный никогда не стремился к постоянству. — Я действительно думаю, что смогу уговорить его провести часть лета с нами. Похоже, он не против отдохнуть от родителей. Сириус прищурился. — Они обижают его? Гарри невольно вздрогнул, и лицо Сириуса смягчилось. — Прости, малыш. Но этот вопрос нужно было задать. Гарри кивнул. Ему потребовалось больше времени, чем он хотел бы признать, чтобы осознать: то, как Дурсли обращались с ним, было насилием. Слишком долго это была единственная известная ему жизнь, а потом случилось его превращение в духа, спасение Сириуса и переезд во Францию — всё настолько неожиданное. — Нет, я так не думаю, — медленно произнес Гарри. — Не совсем так. Скорее, Драко нужно больше тепла, чем они могут ему дать. Или чем хотят дать. Иногда он говорит о них так, будто они на это неспособны. А иногда — будто им просто неинтересно. — Да, похоже на мою милую кузину Нарциссу и того ублюдка, за которого она вышла, — проворчал Сириус. — Что ж, привози его с собой, если получится. И ты уверен, что он не выдаст тебя директору или кому-то ещё? Хотя бы случайно? Ты же слышал все эти слухи о том, что Дамблдор умеет читать мысли. Гарри фыркнул. Дамблдор и Министерство устроили на него массовую охоту, когда он исчез, но искали только в Британии, так что об их компетентности он был невысокого мнения. — Понимаю, но, честно говоря, у Дамблдора нет причин обращать внимание на Драко. Кажется, он замечает только других профессоров и нескольких избранных гриффиндорцев. — Держись подальше от этих профессоров. — Поверь, я и не хочу, чтобы они обращали на меня внимание.

***

— Мистер Морган? Хриплый голос прозвучал прямо за спиной Гарри. Он обернулся, слегка моргая, как это делали другие ученики Шармбатона, чьим родным языком был французский, когда к ним обращались по-английски. — А, да? — ответил он с акцентом, увидев позади себя на берегу озера профессора защиты от темных искусств. Аластор Муди. Сириус отзывался о нем по-разному: то хвалил его боевую мощь, то корил за то, что Муди, как и другие авроры, даже не усомнился, почему Сириус якобы предал своих лучших друзей. — Я хотел с вами познакомиться, — взгляд Муди скользнул по нему с головы до ног. — Вы сильно смахиваете на одного мальчика, которого я когда-то знал. Гарри подавил паническую реакцию. Он уже чувствовал шевеление в узах, связывающих его с Флёр и Габриэль, приехавшей на Второе задание. Они примчатся мгновенно, если он достаточно испугается, а подвергать их опасности он не хотел. У Муди не было доказательств, что он Гарри Поттер. — И кто же этот мальчик, позвольте спросить? Глаза Муди снова встретились с его и пристально рассматривали. Голубой, магический глаз был особенно пронзительным. Гарри гадал, не следил ли за ним Муди раньше, а он просто не заметил, но трудно было представить, что он не почувствовал бы этот глаз. — Гарри Поттер. Гарри слегка пожал плечом. — Вы же знаете, что я вейла, да? — Вы? Удивление Муди казалось неподдельным. Гарри позволил себе легкую улыбку. Он мог бы материализовать крылья, если бы захотел, но это особый знак доверия, который он приберегал для Драко, и тратить его на профессора не видел смысла. — Да, месье, — он поднял руку и призвал шар огня, левитирующий на его ладони. — Видите? — Вы неплохо говорите по-английски для вейлы. Прозвучало странно — утверждать, что он говорит хорошо для вейлы, а не для француза, но Гарри просто пожал плечом. — Моя семья заинтересована в бизнесе здесь. Меня учили языку с детства. — Понятно. — Муди еще какое-то время пристально смотрел на него, затем развернулся и, не прощаясь, заковылял прочь. — Ты в порядке, Генри? — раздался за его спиной голос на французском. Гарри с облегчением обернулся. Флёр излучала магию, от которой ее волосы и руки отсвечивали пламенем. Он был рад, что она не примчалась к нему в ужасе, но также рад, что она здесь. — Да, — ответил он на том же языке. — Странная встреча с профессором защиты. Он сказал, что я напомнил ему о Гарри Поттере. — Неужели. Взгляд Флёр приковался к удаляющейся фигуре Муди, а затем сузился. — Я ему не доверяю. Он не звучал правильно. — Ты слышишь его песню? — Гарри впечатлился. Взрослые вейлы могли слышать песни, которые поёт чья-то душа — отчетливей всего от своей пары, но и от других, если были талантливы от природы. Он мало говорил с Флёр об этом с тех пор, как ей исполнилось семнадцать, и не знал, насколько продвинулся её слух. — Да, — сказала Флёр. — И я ожидала бы чего-то стойкого и твёрдого, как его лицо. Но это не так. Она слабая, прерывистая, и бывают моменты, когда она почти затихает, словно у всех певцов кашель. Гарри прищурился. — Я буду с ним осторожен.

***

Драко поморщился, наблюдая, как Делакур выныривает из воды, рыдая, с пустыми руками — её сестры с ней не было. Из обрывков разговоров вокруг он понял, что у каждого чемпиона забрали кого-то важного, а из слов Гарри знал, что для Флёр нет никого важнее младшей сестры. Конечно, предположительно, с теми, кого забрали, всё будет в порядке. Они не стали бы убивать детей ради игры. Но затем Драко вспомнил, что они привезли гнездящихся матерей-драконов для соревнования, и ему пришлось усомниться. Внезапно у берега озера поднялся переполох. Драко вытянул шею и почувствовал, как у него округлились глаза: он увидел Гарри, стоящего у кромки воды с протянутыми руками и закрытыми глазами. Он дышал прерывисто, его грудь вздымалась, словно от боли. Драко отчаянно хотел подойти к нему, но боялся привлечь внимание. Они с Гарри хранили свою связь в тайне ото всех, кроме крёстного и приёмной семьи Гарри. Он закусил губу и замер, наблюдая, как Гарри протягивает свои руки. С его ладоней взмывали огненные сферы. Драко видел, как Флёр призывала нечто подобное в те несколько вечеров, что провёл с ней, но не понимал, чем это может помочь сейчас. Затем Гарри крикнул и резко взметнул руки, устремив ладони с пляшущим на них пламенем прямо в небо. Огненные сферы росли, пока не засияли, как плененные солнца, и начали переворачиваться снова и снова. Вода спиралями поднялась из озера, закручиваясь вокруг огня, и превратилась в толстые цепи серебра и лазури. Драко смотрел, всё шире раскрывая глаза от неверия, как появлялось всё больше воды, как цепи становились всё толще и толще. Габриэль вылетела из озера на концах этих цепей, начав захлёбываться и плакать, как только коснулась воздуха. Гарри отлетел назад, ловя её, но перекатился так, чтобы оказаться между Габриэль и землёй, а затем развернулся и протянул её Флёр. Флёр бросилась к ним обоим, обвивая руками Гарри и осыпая его щёки и голову поцелуями, от чего Драко, будь он менее уверен, что сердце Гарри всецело принадлежит ему, наверняка почувствовал бы ревность. Его раздражало сидеть смирно и раздражало то, как люди уставились на Гарри, перешёптываясь и сплетничая, словно имели право его обсуждать. Но по крайней мере, Драко позже получит ответы от самого Гарри, чего не скажешь обо всех этих людях.

***

— Но если Флёр тоже может призывать огненные сферы, я не понимаю, почему она не могла спасти Габриэль таким же способом. Гарри повернул голову и устало улыбнулся Драко. Он всё ещё отдыхал на своей кровати в карете Шармбатона, изнурённый усилиями, затраченными утром. К счастью, мадам Максим понимала связь пары, и Драко разрешили войти в карету, куда большинству посторонних доступ был закрыт. — Это потому, что Флёр лишь на четверть вейла. А я — полностью. Глаза Драко стали широкими и серьёзными. — Кажется, я не до конца понимаю, что это значит. Гарри слегка кашлянул и повернулся на бок. Драко тут же бросился к нему и прикоснулся рукой к его боку. Гарри с облегчением вздохнул. Тепло, разливающееся по телу от прикосновения пары, было лучше любого зелья. — Вейлы-полукровки больше похожи на людей, чем мы, полноценные вейлы, — прошептал Гарри. — Они не так сильно зависят от своей пары и легче сдерживают эмоции. — Он прижался щекой к ладони Драко. — Но их магия слабее, и у них есть недостатки. Им гораздо труднее управлять водой или колдовать над ней, чем полноценным вейлам. У нас природа огня, но именно она даёт нам силу при столкновении с водой — из-за стихийной противоположности огня и воды. У полукровок нет такой противоположности. Драко задумчиво кивнул. Похоже, он действительно понял, и Гарри с надеждой посмотрел на него. Он не думал, что так скоро придётся демонстрировать такую мощную магию перед своей парой. Он надеялся, что у него будет больше времени, чтобы помочь Драко принять природу Гарри. Но, похоже, больше времени и не нужно. Драко смотрел на него с вызывающим блеском в глазах и придвинулся ближе. — Так ты полноценная вейла. — Ага. — Я слышал, у полноценных вейл очень сильные чувства к своей паре. — Ага? — Поцелуй меня так, чтобы я это почувствовал. Гарри улыбнулся, протянул руку, коснулся подбородка Драко и склонил его лицо к поцелую. Он пытался влить в этот поцелуй всё своё облегчение, всё своё желание, всю свою радость от того, что нашёл свою пару. До этого он двигался медленно, как и с магией, и с другими проявлениями своей природы полной вейлы, не желая перегружать Драко. Но выражение лица Драко, когда Гарри отстранился, было лучшим видом перегруженности. — Ещё? — прошептал Гарри. Драко кивнул, и на этот раз это он притянул Гарри ближе. Гарри мурлыкнул и позволил ему это.

***

— Ты уверен, что настоящая вейла нашла в тебе свою пару, сын? Это большая честь. Драко резко обуздал вспыхнувшее раздражение — отец говорил так, будто считал его недостойным этой чести, — и лишь слегка склонил голову. — Да, сэр. Генри Морган, ученик из делегации Шармбатона. — Француз? — Отец медленно покрутил трость в руке, глядя вдаль, на владения Малфоев. Драко наблюдал за ним и гадал, не представляет ли себе отец следующие пасхальные каникулы и Гарри, приехавшего с ним — не то чтобы отец знал, как Гарри выглядит. Драко дал лишь смутное описание. Его отец был Пожирателем Смерти и однажды побывал под Империусом (хотя иногда Драко сомневался в этой истории). Если бы он узнал, кем на самом деле является Гарри, у него могло бы не быть выбора, кроме как схватить его и доставить Тёмному Лорду. Если Тёмный Лорд вернётся. — Да, сэр. Губы отца искривились. — Что ж. Полагаю, всем нам приходится чем-то жертвовать. Да, например, ты пожертвовал всяким шансом позволить мне любить тебя ради поиска власти и положения, — подумал Драко. Он не мог вспомнить, когда впервые осознал, что ни один из родителей не любит его по-настоящему. О, они будут за него бороться и сделают всё, чтобы он выжил, но это столько же вопрос авторитета чистокровок и продвижения имени Малфоев в будущем, сколько и забота о нём самом. И хотя иногда мать касалась его щеки, а отец смотрел на него с отстранённой нежностью в глазах, им недоставало того тепла между родителями и детьми, которое Драко видел в семье Уизли и которому тайно завидовал. — Постарайся удержать его привязанность, Драко, — наставлял отец. — Этот Морен может стать активом для Дома Малфоев при правильном обращении. Он уже забыл имя Гарри, — подумал Драко, следуя за отцом в дом. Он задумался. Где бы Гарри и Сириус Блэк ни жили большую часть времени во Франции, это место было укрыто и защищено. И все говорили, что вейлы не могут жить отдельно от своей пары, как только находили их. Что бы ни случилось, Гарри не стал бы просто возвращаться во Францию в конце следующего семестра, а Драко не стал бы просто возвращаться в особняк Малфоев. Когда-то Драко предполагал, что тот, с кем он обручится, конечно, переедет в особняк вместе с ним. Теперь у него были другие мысли.

***

— И никто не догадывается, что ты Гарри Поттер? Гарри покачал головой и откинулся в купе, закинув руки за голову. Он установил приватные чары, даже несмотря на то, что несколько человек, приехавших с ним в Хогвартс, кроме Флёр, знали, кем он был прежде. Им казалось забавным хранить секрет от британцев. — Насколько я могу судить, нет. Директор не бросает на меня проницательных взглядов, а ты говорил, что будет, если он узнает. Сириус нахмурился. — Да, кидал бы. Гарри помолчал. Он не знал, как спросить, а Сириус раньше никогда не хотел об этом говорить. Но сейчас, на расстоянии, говоря через зеркала, было проще. — Ты… ты думаешь, он намеренно не дал тебе суда? Сириус медленно выдохнул и на мгновение уставился куда-то мимо Гарри. Тот уже начал думать, что ответа не последует, когда Сириус тихо произнёс: — Я думаю, Альбус считал, что знает правду, и ему не нужно было в ней сомневаться. Он не намеренно оставил меня в Азкабане, нет. Но его уверенность в собственных суждениях была такой ахуенно непогрешимой…… Гарри кивнул, радуясь и признанию, и тому, что год назад Сириус решил начать ругаться в его присутствии. До этого он прилагал столько усилий, чтобы остановиться, но на самом деле это не сработало, и он просто начал заикаться и терять нить разговора. — Да. Что ж, я бы ему тоже не доверял. — А как насчёт Муди? — Он за мной наблюдает, но больше не пытался приблизиться. — Будь осторожен, малыш. Гарри слегка улыбнулся. — Если он осмелится подойти к вейле, тогда его придется вывозить по частям.

***

Муди осмелился. Гарри обернулся и обнаружил человека позади себя, нависающего над ним. На этот раз он был достаточно близко — или Гарри был достаточно настороже, — чтобы почувствовать: с этим человеком что-то не так. Что-то не то. Он склонил голову и, не отрывая глаз от Муди, призвал огненные сферы и когти на руках. — Я знаю, кто ты, — прошептал Муди. Они были одни в одном из потайных ходов, о которых рассказал Драко, — узкой извилистой лестнице, по которой Гарри спускался в подземелья Слизерина на встречу со своей парой. — Гарри Поттер. Он потянулся к Гарри. На его руке что-то блеснуло. Выглядело как кольцо, но Гарри достаточно насмотрелся на то, как другие вейлы используют их, чтобы знать, как легко любой предмет можно превратить в портал. Гарри вскрикнул — пронзительный звук, прокатившийся от одной стены к другой и заставивший Муди замереть, инстинктивно подняв руки к ушам. Затем Гарри нанёс удар. Одной рукой он вонзил когти в руку Муди, вырывая клочья окровавленной плоти, заставив мужчину вскрикнуть от боли. Другой швырнул огонь прямо в лицо Муди. Муди зашатался, крича и полыхая. Гарри навёл на него руки и вновь призвал огонь, на этот раз подпалив его мантию. Муди рухнул на ступеньку ниже и начал кататься, пытаясь сбить пламя. Гарри рассек ему лицо, ослепив и на здоровый глаз, и вырвал магический, швырнув его вниз по лестнице так далеко, как смог. Только тогда, задыхаясь, он сумел обуздать инстинктивное желание добить врага и сосредоточить мысли. Импульс успокоения он послал Драко, который наверняка гадал, почему Гарри задерживается, и импульс боли — Флёр. Помоги мне!

***

Драко стоял в объятиях Гарри, уперев подбородок ему в плечо. Он всё ещё дрожал от потрясения после того, что Гарри ему рассказал. Муди был не Муди. Целый год им был Барти Крауч-младший, сбежавший Пожиратель Смерти. И он раскрыл, что Гарри — это настоящий Гарри, и намеревался доставить его… куда-то. Делакур и Гарри успели выяснить это до того, как Делакур превратила его память в кашу, заставив забыть о своём открытии, и доставила его в кабинет директора. Они рассказали директору, что Крауча пленила красота вейлы, и он намеревался похитить Гарри. Это бы не было первым или последним подобным случаем. Драко содрогался от ужаса при мысли, как близко он был к потере своей пары. И это укрепило его решимость. — Забери меня с собой во Францию, — прошептал он. — Когда ты поедешь обратно после Турнира. Возьми меня с собой. У Гарри перехватило дыхание. Он отстранился и уставился на Драко своими сияющими зелёными глазами, в которых, казалось, хранились все тайны леса. — Я думал… я думал, ты захочешь, чтобы мы с Сириусом переехали в Британию, чтобы быть с тобой. Сириус уже подобрал себе поддельную личность и всё такое. Драко покачал головой. — Я не выношу мысли о разлуке с тобой. И ты всегда будешь в опасности, пока находишься на британской земле. — Это, наверное, правда, — задумчиво произнёс Гарри, его голос стал тише. — Но ты же не… твоя семья… — Я выбираю тебя, — выпалил Драко. — Моим родителям всегда было некогда выбирать меня. Они всегда выбирали какую-нибудь торжественную вечеринку или свой имидж вместо меня. Меня воспитывали домовые эльфы. — Он моргнул, с силой, сдерживая слёзы, которые рвались наружу. Если бы они потекли, Гарри перешёл бы в режим утешения, а Драко, честно говоря, просто хотел договорить. — Я хочу поехать с тобой. Гарри молча изучал его какое-то время. Затем медленно улыбнулся, и это было подобно восходу солнца. — Сириус волновался, что я нашёл свою пару так рано, — прошептал Гарри. — Но я думаю, это лучшее, что могло случиться с нами обоими. — Он наклонился и поцеловал Драко. Драко закрыл глаза и вложил в поцелуй всю свою силу и желание. Силу для своей пары. Желание быть частью жизни своей пары. И когда он почувствовал, как связь между ними щёлкнула и вспыхнула ослепительным светом, он подумал: Это на всю жизнь, — и не нашёл в этой мысли ничего, кроме восхищения. Конец.