I can't live without you

Дверь в гримерку с тихим щелчком закрылась за Бэмом, отсекая шумную суету закулисья. Он собирался перевести дух, но внезапность, с которой Джексон появился из-за угла и прижал его к стене, вырвала из груди короткий вздох. И прежде чем Бэм успел опомниться, в воздухе повисли знакомые, острые, как бритва, слова. — Я видел, как ты флиртуешь со стаффом. Какого черта, Бэм? —Да кто бы говорил! — парировал Бэм, пытаясь вырваться из цепкой хватки. — Светишь довольным лицом, заигрывая со своими танцовщицами на глазах у тысячи людей. И держи свои руки при себе. —И что за медведь-гризли постоянно крутится вокруг тебя? —Начинается... Ты про кого на этот раз? —Тот крепыш с ушлыми татуировками по всему телу. —А, ты про Чжунени-хена? —Ёнджун, да. —Чжунен... То есть ты с ума сошёл? Ведешь себя, как ревнивый подросток. И кто из нас старше, а? —Плевать. Скажи Миньону, чтобы не подкатывал к тебе. И вообще к тебе не по делу не подходили. —Да кто бы говорил! —Повторяешься. Джексон не отпускал, его взгляд становился все темнее, почти черным, а голос — низким и густым, словно дорогой выдержанный виски. От такого Джексона Бэма бросало в жар. Его хотелось присвоить, приручить эту бурю. Если бы не крепкие руки, удерживающие за плечи, Бэм бы упал — дрожь в ногах мешала стоять. Хотя, удержит ли парня что-то если он планирует что-то натворить? С нахальной усмешкой, желая разрядить напряжение и превратить его во что-то иное, Бэм внезапно соскользнул на колени. Он знал, как исполнить свои желания, и был уверен, что им обоим понравится то, что он задумал. Парень склонился к его паху, лаская упругость через ткань легких брюк. Джексон от неожиданности потерял дар речи, но, видя, как Бэм увлекся, подхватил настроение. — У нас примерно двадцать минут. Ох, детка... Чудовище. Решил не тратиться на разговоры и показать, что ты лучше всех? Бэм лишь ухмыльнулся,глядя снизу вверх. Наконец-то разобравшись со штанами, он стянул их с Джека вместе с бельём и на пробу лизнул головку. —Тссс... — Джексон шикнул, поторапливая. — Быстрее, Бэм. Не дразни. —Заткнись. Времени достаточно на то, чтобы я сначала вылизал тебя, а потом я рассчитываю на благодарность. Я все ещё не отошёл после твоих игр, — прошептал Бэм, прежде чем продолжить. Адреналин, бегущий по венам от того, что их могут в любой момент застать на интимном моменте придают Бэму смелости. С блеском в глазах, он кривит губы в похабной улыбке и втягивает щеки, заглатывая до разноцветных мушек в глазах. —Понравилось? —Очень. — Кивает Бэм, оторвавшись от дела, — надеюсь, позже в отеле ты заставишь меня скулить и плакать. Плевать, если кто-то услышит. Я могу даже громче, на зло. Чтобы все знали, я танцую на любимом парне, муже. Называй, как хочешь. А теперь не отвлекай меня. — Парень делает глубокий вдох и кладёт ствол на язык, прижимает к ребристому небу, а после втягивает щеки, сглатывает, пропуская все глубже в горло. Джексон теряет контроль от ловких манипуляций парня. Не сдержавшись, он толкается в ответ, глубже, заставляя Бэма сглатывать все чаще. А потом и вовсе вплетает руки в волосы парня. Не то, чтобы тот был против. Ближе к кульминации Бэм творит уже что-то немыслимое. От этого внезапно тело Джексона напрягается, как тетива лука, его пальцы судорожно сжимают пряди волос Бэма. Глубокий, сдавленный крик застревает у него в горле, превращаясь в прерывистый хриплый выдох. Волна удовольствия накатывает, заставляя его выгнуться и на несколько секунд замереть, полностью отдаваясь оргазму. Именно в эту секунду полного, уязвимого расслабления в дверь постучали. Три отрывистых, деловых удара прозвучали, как выстрелы. — Парни, на сцену через пять минут! — донесся голос менеджера из-за двери. Магия момента рассыпалась в прах. Они замерли, глаза их встретились в паническом понимании. — Секундочку! — крикнул Джексон в сторону двери, стараясь, чтобы голос не дрожал. Затем началась скоростная, почти комичная суета. Джексон торопливо подтянул штаны, одной рукой застегивая ширинку, другой пытаясь пригладить свои взъерошенные волосы. Бэм, все еще на коленях, схватил первую же салфетку со столика и принялся лихорадочно вытирать лицо и шею. Его пальцы дрожали, а уши горели от стыда и осознания риска. — Иди, приведи себя в порядок в уборной, быстрее, — прошептал Джексон, помогая ему подняться и легонько подталкивая к маленькой раковине в углу. Бэм кивнул, срывая с себя майку, чтобы стереть пятно с груди. Джексон тем временем расправил футболку, сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь вернуть лицу нормальное выражение и скрыть одышку. Джексон ухмыльнулся, заметив, что Бэм, привел себя в порядок, но задумался о чем-то. Бэм крутил в голове мысль о том, как они рисковали. Еще и то, что они творили в самолете. Частный джет Джексона давал иллюзию уединения. Как они умудрялись целоваться украдкой, пока никто не видел. А потом, за пару часов до посадки, когда все уснули, приглушенный свет и плед, скрывающий тайну. Он вспомнил, как устроился на груди у Джека, чувствуя его тепло, как он старался не издавать ни звука, как сжимался в спазме удовольствия, испачкав одежду Джека. А потом те нежные поцелуи, росыпь которых Джексон оставил на его лице, и тот бесконечный, сладкий поцелуй, от которого челюсть ныла, а губы горели... Джексон мягко щелкнул пальцами ему по подбородку. —Ты потерялся, — голос прозвучал тихо и ласково. Бэм встрепенулся, и в этот момент Джексон наклонился и прикоснулся к его губам своими. Это был нежный, почти воздушный поцелуй, полный невысказанного понимания и примирения. Они оторвались друг от друга, и Бэм прижался лбом к его плечу, чувствуя, как трепетная волна облегчения и любви смывает все претензии. Их примирение прервал стук в дверь. —Парни, выходите, пора! Джексон легонько отстранился, взял лицо Бэма в ладони и поцеловал еще раз, коротко, но со всей страстью, на которую был способен. Затем он игриво, почти по-мальчишески подмигнул. —Встретимся после концерта, — бросил он и, развернувшись, выпорхнул из гримерки, чтобы зажечь арену. --- Электричество, оставшееся после выступления, еще витало в воздухе. Джексон, с сияющими от счастья глазами и легкой испариной на висках, пробился сквозь толпу коллег и сразу направился к Бэму, который ждал его в стороне, опершись о стену. На его лице расцветала улыбка, но прежде чем он успел что-то сказать, между ними возникла менеджер Джексона. — Отлично отработали, — она говорила быстро и деловито, едва глядя на Бэма. — Джексон, встреча с представителями Cartier через два часа. Им нужно обсудить с тобой все детали перед завтрашним ужином. Тебе нужно переодеться и быть готовым. Джексон вздохнул, его плечи опустились. Он посмотрел на Бэма, в его глазах читались извинения и разочарование. —Любимый, прости, — тихо сказал он. — Похоже, это действительно срочно. Бэм лишь молча кивнул, стараясь скрыть подступающее разочарование. Улыбка с его лица исчезла, он опустил взгляд, снова чувствуя себя на втором плане. — Джексон, пойдем, времени в обрез, — настаивала менеджер, уже разворачиваясь, чтобы уйти. Джексон на мгновение задержался. Он видел, как сжались губы Бэма, как тот отвернулся, и ему захотелось все отменить. Он шагнул вперед, поймал подбородок Бэма и поцеловал его — коротко, но пылко. —Увидимся позже, я обещаю, — прошептал он ему на ухо, затем, обернувшись, пошел за менеджером, оставив Бэма одного в шумном коридоре. Едва они свернули за угол, отдалившись от посторонних ушей, Джексон остановился, и его голос прозвучал тихо, но с железной твердостью: —Мне нужна минута. Сейчас. Менеджер обернулась, ее деловое выражение лица сменилось на легкое раздражение. —Джексон, у нас нет времени на... —На это время найдется, — он перебил ее, не повышая тона. Его взгляд был тяжелым и прямым. — Твои комментарии относительно Бэма. Мы уже говорили об этом. Она вздохнула, скрестив руки на груди. —Я лишь говорю то, что вижу. Ты теряешь фокус. Каждый раз, когда он рядом, все твои мысли там. Это бизнес, а не курорт. — Не могу поверить, что снова оказался в этом дерьме, — Джексон провел рукой по волосам, сдерживая эмоции. — Терпеть не могу эти бизнес-ужины, но я здесь. Я работаю. А то, что происходит в моей личной жизни... — Для этого у тебя есть я, — парировала она. — Тем более, ты слишком отвлекаешься. Дело важнее, а он тебе только мешает, как мне кажется. — Что? — в голосе Джексона прозвучала опасная нотка. — У меня тоже есть семья, у меня есть дети, — продолжала она, не смутившись. — Раз уж они терпят моё отсутствие, так с ним тем более ничего не случится. Он взрослый человек. Джексон наклонился немного ближе, его слова прозвучали отчетливо и весомо, как удар молота: —Зато может случиться со мной. Послушай, ты не представляешь, как дорог мне этот парень и как сильно я скучаю по нему, когда мы в разъездах. Ты знаешь, я очень благодарен тебе, ты замечательно выполняешь свою работу. Но вот что я тебе скажу: я уважаю позицию каждого в нашей команде, у нас прекрасные рабочие — он сделал акцент на последнем слове, — взаимоотношения. Но быть дружелюбным не значит, что кто-то может вторгаться в мою личную жизнь, тем более, придавать ей оценку. Бэм Бэм мне очень дорог, он — единственный, кто имеет значение в моей жизни. И я никому не позволю грубо высказываться о нем, тем более делать такие грязные намеки. Надеюсь, мы больше не будем возвращаться к подобному разговору, иначе, нам не по пути. Я достаточно ясно выразился? Пиар-агент молчала несколько секунд, оценивая его непоколебимую позицию. Затем она закатила глаза и сдавленно выдохнула: —Достаточно. — Отлично, — Джексон кивнул, казалось, он расслабился, но во взгляде все еще читалась предупреждающая твердость. — А теперь веди, куда нужно. Я смертельно устал и предпочел бы совместный отдых с любимым человеком вместо всего этого. Он дал ей пройти вперед и они поспешили на "важную" встречу. Джексон вернулся в их общий номер глубокой ночью. Тишина и полумрак встретили его в прихожей. Он прошел мимо уютной гостиной в спальню и замер на пороге. Бэм лежал на большой кровати, скрючившись в неудобной позе, словно заснул в ожидании. Мужчина тихо закрыл дверь, сбросил с себя дорогую, помятую одежду на пол — ему было плевать на нее, — и бесшумно проскользнул в постель к теплому, спящему парню. Он подполз поближе и, затаив дыхание, прикоснулся губами линии его плеча — так трепетно, словно боялся разбить хрупкую статуэтку. Потом перешел к шее, оставляя легкие, воздушные поцелуи. Бэм вздохнул во сне. Джексон обнял его, прижался щекой к его виску и прошептал: —Прости, что задержался. Бэм заворчал что-то невнятное и медленно, еще во власти сна, повернулся к нему. Его глаза приоткрылись, в них мелькнуло узнавание, и он бессознательно, с трогательной беззащитностью, прижался всем телом к Джексону, ища тепла и защиты. Он вдохнул его знакомый запах, смешанный с ночным воздухом, и прошептал: —Ты вернулся. — Я всегда возвращаюсь, — тихо ответил Джексон, крепче обнимая его и чувствуя, как последнее напряжение покидает тело Бэма. Они лежали, сплетясь в темноте, и в этой тишине было все: и прощение, и обещание, и тихая, непоколебимая уверенность в том, что несмотря на встречи, туры и весь этот безумный мир, они любят друг друга — это и есть главное.