Сияй

      Яркое солнце постепенно закатывалось за горизонт, мягко освещая покои тёплым светом. В комнате пахло нагретой лучами бумагой и сладкими травами. Лёгкое, медитативное шуршание пера нарушало устоявшуюся с утра тишину.       Завершив рабочие дела Белорда, Шань перешёл к более приятному — выписыванию заметок о старых артефактах, письменах и собственных раздумьях.       Церистел сегодня пребывал в приподнятом настроении, слегка покачивая головой и хвостом в такт своим мыслям. Неожиданное шуршание за спиной прервало его, и он замер. Дёрнув ухом в сторону звука и обернувшись, Шань увидел лишь покачивающуюся от ветра балконную тюль.       Во взгляде, наполненном надеждой, промелькнула тоска. Оглядев комнату и вздохнув, он вновь вернулся к бумагам.       Уверенная линия пера дрогнула, как только тонкие пальчики заслонили ему взгляд. Губы застыли в лёгкой, искренней улыбке. Шань взял обеими руками маленькие ладони и коснулся их губами, задержавшись. Мгновение наполнилось радостью и тихим наслаждением.       Открыв глаза, он поспешно повернулся — чтобы увидеть свои любимые зелёные галактики.       На лице девушки играла хитрая, довольная улыбка от удавшейся проделки. Белоснежные кудряшки мерцали звёздами, а мохнатые острые ушки подёргивались, усиливая её радостный вид.       — Свет мой… как я скучал, — Шань всё ещё держал её руки, тепло улыбаясь и смотря с лёгким прищуром.       Мордашка Веги ещё сильнее засияла, и она тихо хихикнула, наклоняя голову:       — Всего лишь неделя прошла.       — Я скучаю по твоему присутствию каждую секунду, — мужчина нежно поцеловал её пальцы.       — И наших мысленных разговоров будет недостаточно? — спросила Вега, прищурившись.       — Они облегчают разлуку, но не заменят мгновений вместе, — Шань легко придержал её за подбородок.       — Красивые речи. Под стать благородному церистелу, — зелёные глаза скользнули к заходящему солнцу. В её голосе прозвучала едва заметная тревога, хоть улыбка никуда не исчезла.       — Но это правда, — Шань поднялся и мягко вернул её взгляд на себя, вглядываясь в лицо. — Ты же чувствуешь это.       — Я не лезу к тебе в голову постоянно. Это не красиво, знаешь. И ты не моя собственность, — Вега всё ещё звучала доброжелательно, но тон стал серьёзнее.       — Конечно… — выдохнул Шань и добавил чуть тише: — Но это не значит, что я не буду скучать по тебе. Даже если мы связаны душой.       Вега кивнула и, понимая его чувства, мягко прислонилась к нему. Шань тут же заключил её в объятия.       — Ты права, — тихо сказал он, проводя рукой по волнам её волос. — И я благодарен тебе за то, что ты находишь время навестить меня.       Донеслось тихое сопение, и белый нос тёрся о Шаня.       — Я не хотела, чтобы это прозвучало как укор. Я тоже скучаю по тебе, — девичьи руки пробрались под мантию и обняли его талию. — Просто не хочу, чтобы ты был зависим от меня. И…       Она вздохнула — дыхание было почти обжигающим. Шань наклонился и поцеловал Вегу в темечко, между двух изящных рожек.       — Вот как? — спросил он с лёгкой интригой.       Подтянув её к себе, Шань одним движением приподнял девушку на руки. От неожиданности Вега сжалась и рассмеялась.       Его руки держали крепко. Сделав изящный реверанс и слегка покружив, он усадил её на край кровати.       — Боишься, что я стану зависимым безумцем? — придерживая её за острый подбородок, Шань приблизился к смущённой, улыбающейся мордашке. — Но ведь в любви порой тоже есть капля безумия и зависимости. М-м?       Лёгкий смешок — согласие. Отведённый взгляд и прижатые уши усиливали её застенчивость.       Шаню так нравилось наблюдать за этим: как на спокойном, порой серьёзном лице появлялась непосредственность и детскость. Грация и загадочность, граничащие с лёгкостью и простотой.       Он поймал момент и прильнул к её губам. Вега ответила тепло и открыто, принимая его внимание.       Тогда он снял верхнюю мантию и аккуратно повесил её на спинку кресла. Девушка с заметным любопытством проводила его взглядом.       Он быстро вернулся и, приобняв за бедро, осторожно уложил её глубже на кровать. Вега чувствовала его нарастающее напряжение и нетерпение. А Шань — её доверие и растущее волнение.       Малиновые волосы спадали на его плечи, оттеняя улыбку и нежный, внимательный взгляд. Сейчас Вега казалась ему прекраснее, чем когда-либо: белоснежные кудряшки разлетались вокруг, словно лучи света, обрамляя её лицо, налитое лёгким румянцем.       Медленно наклонившись к её уху, он прошептал — почти на грани внутреннего голоса, обдавая её тёплым дыханием:       — И мне претит сама мысль… что ты можешь думать, будто я стану использовать тебя лишь для удовлетворения своих желаний…       Он замирал, придавая каждому слову вес.       — Шань… — раздался обеспокоенный голос, но его большой палец мягко коснулся её рта, прервав слова. Он поглаживал её мягкую нижнюю губу.       — Ш-ш… Не переживай. Мне важно, чтобы всё было взаимно. И я так же хочу, чтобы ты получала то же счастье, что и я. Так что… доверься мне. И позволь кое-что попробовать.       Вега поджала губы и лёгким кивком дала согласие.       — Пожалуйста, скажи, если тебе будет неприятно. Хорошо? — настойчиво, но бережно спросил он.       Вновь лёгкий кивок — и маленькая ладонь коснулась его щеки.       Шань заключил её руку в своей и поднёс к губам. Прикрыв глаза, он вдыхал воздух, ловя её аромат. Казалось, он мог делать это бесконечно — настолько он был дурманящим.       Он понимал, что это особенность дракнида — подстраиваться под чувства и окружение. Но для него это значило больше: принимающее, личное… возможность насладиться идеалом и лучше понять самого себя.       С ней он увидел своё нутро с другой стороны, почти как в зеркале — стал лучше. И сейчас он надеялся отблагодарить свой свет за всё, что она принесла в его жизнь.       Мужчина не торопился, прислушиваясь к каждому всполоху есприт в её теле, к каждому движению и реакции. Поцеловав её лоб, нос, губы, он осторожно перешёл к тонкой шее.       Легко, мягко коснувшись, он тихо спросил:       — Что чувствуешь?       Вега всерьёз задумалась, чем вызвала у него улыбку.       — Ну-у… хе-х. Твоё тепло, влажность губ. Может, немного щекотку, — рассуждала она, прислушиваясь к ощущениям. Девушка робко сминала пальчики, сложив руки на груди.       Устроившись удобнее и зажав её ноги своими, Шань прошёлся по напряжённым плечам, разомкнул пальцы и мягко развёл её руки в стороны. Хватка за запястья была нежной, но крепкой — вырваться сразу было бы невозможно. Не кандалы, но сдерживающий фактор. Ему было важно, чтобы Вега случайно не поранила себя, если что-то пойдёт не так.       Девушка замерла в ожидании. Глаза округлились, собирая в себя весь свет, что проникал между ними. Нет — они сияли изнутри. Она сияла, искрила, подрагивала — само пламя.       Вновь прильнув к её шее и нащупав есприт-ниточку, он снова поцеловал её.       Поцелуй был томным, вязким, глубоким — будто затягивающим. Шань направил в неё своё есприт, вложив эмоции и желания в это мгновение.       Вега резко вздрогнула, вдохнула и застыла. Настолько неожиданно, что казалось, она на миг задохнулась от внезапного комка в горле.       Шань хотел было спросить, всё ли хорошо, но внутренний отклик ответил за неё.       Вега никогда раньше не чувствовала этого: подобие возбуждения, которое могло испытывать физическое тело других существ. Ощущение напоминало то, что было при их первом слиянии… но тогда она лишь отражала его чувства в себе. А теперь — это были её собственные, и потому били сильнее.       Шань ощущал, как она пытается удержать контроль, но при этом открыла свой разум шире, чем когда-либо. Она лежала с закрытыми глазами, дышала чаще, слегка приоткрыв губы.       Мужчина решил продолжить, ликуя от того, что нашёл верное направление. Ведь что может быть лучше для существа, сотканного из есприт и эмоций, чем насытить её своим — и наполнить искренними чувствами, которые он к ней испытывал.       Поцелуй за поцелуем он спускался всё ниже. Медленно, задерживаясь на каждом, насыщая её всё сильнее. Шань чувствовал, как Вега неровно двигалась под ним, насколько чувственными становились его касания. Лёгкие, едва слышные стоны ласкали слух, подтверждая — останавливаться ещё рано.       Её ушки подёргивались, а щёки наливались румянцем. Простой, но волнующий сигнал.       Чем ближе Шань был к груди — к самому сердцу её пламени, — тем осторожнее становились его движения. Он ощущал биение, каждый отзвук, каждый трепет. Область ключиц была такой заманчивой, такой чувствительной… Он ещё ни разу не касался её там и теперь ощущал, как бархатная кожа вибрирует под губами, становится всё горячее.       Шань замер, упиваясь мгновением. Его дыхание участилось, стало тягучим, тёплым, выдавало нарастающую жажду. Потеревшись щекой о её кожу, он вновь сменил направление, скользнув губами вверх по шее, уткнувшись в её подбородок. Короткая передышка для них обоих.       Не отрываясь от ласок на шее, играя языком, он осторожно ослабил хватку и спустил тунику с её плеч. Жар усилился, и тогда он увидел — в области солнечного сплетения тонкой струйкой пробивался свет. Белое пламя, едва заметное, но яркое, выдающее Вегино состояние.       Он поднял взгляд и встретился с её. Полуприкрытые от наслаждения глаза, приоткрытые губы — всё в ней разрешало идти дальше.       И это молчаливое доверие приносило ему чуть ли не большее наслаждение, чем сами прикосновения.       Шань продолжил спускаться, и Вега сжалась под ним, ощущая нарастание доселе невиданного чувства. Ноги невольно приподнялись в коленях, хвост метался, а руки: одна занырнула в свои локоны, вторая схватилась за основу рога, пытаясь найти опору.       Ещё мгновение и губы коснулись источника её жизни, жадно то поглощая, то возвращая есприт обратно. Эти поступательные движения были слишком откровенные, слишком сильные: то заполняли, то оставляли чувство опустошённости.       Вега не выдержала и её облик церистела преобразился, обнажая истинную пламенную форму. Она застонала, пытаясь найти равновесие в звуке, в движениях, мыслях.       Шань не останавливался, но знал, насколько она была красива — даже прекраснее, чем секунды назад. Сам космос трепетал в его руках.       Он крепко держал её за вздымающуюся грудь, позволяя себе ласкать её трепещущее тело языком. Проходя сквозь неё, вглубь, посылая всего себя в самый центр её души.       Почувствовав обжигающий жар, уже невыносимый даже для него, Шань понял, что Вега на грани. Последнее безопасное движение — не разрушить её хрупкую целостность, не причинить боли.       Последний поцелуй.       Он склонился к её лицу, давая Веге прийти в себя: осознать, пережить, насладиться каждым всполохом собственного состояния.       Дрожащие руки зарылись в его шелковистые, влажные от жара малиновые локоны, обняли и притянули его ближе — так близко, как только позволяла реальность, будто опасаясь рассыпаться, потерять своё сознание и затеряться в Потоке.       Шаня окутывало её пламя: ласкало, грело, дрожало на коже живым светом.       Вега изо всех сил удерживала себя, чтобы не позволить огню сорваться и не сжечь его или всё вокруг.       И в это мгновение он был только с ней. Здесь. Сейчас. Разделял её трепет, её силу, её дыхание. Чувствовал её всю — полностью, без остатка.