Пионовое сердце

      Лучше Владу не стало. Следующие несколько дней стали адом. Кашель усиливался. Лепестки появлялись всё чаще. Сначала по одному, затем горстями, после шариками бутонов. Ярко-алые, бархатистые пионы. Они выходили с кашлем, почти всегда с кровавыми прожилками.       Коллеги сразу поняли, что дело серьёзное. Скептицизма в их рядах не водилось.              Якубович срочно сделала новый расклад. Карты однозначно указали на неразделённое чувство. Татьяна, глядя в зеркало, увидела, как энергия Влада буквально прорастает алыми прожилками – корнями и стеблями. Максим попытался прочесть заговор на очищение, но слова заклинания застревали у него в горле, а сами пионы в ответ на магию лишь ярче вспыхивали.       – Это не порча, – мрачно констатировал Максим. – Это идёт изнутри. Из самой его души.       Елена попыталась создать ткань-оберег, чтобы «вытянуть» болезнь, но нити рвались, едва она начинала работу, удалось лишь сделать облегчающую состояние материю. Ангелина и Виктория обнаружили, что не могут контролировать энергию в непосредственной близости от Влада – она становилась хаотичной и «колючей».              Александр Шепс, пробовавший применить руны, получил ожог первой степени – выпавшая руна «Дагаз» (перерождение) обожгла ему пальцы.       – Чёрт! Да это же сила уровня архетипа! С этим нельзя бороться грубой магией!       Влад пытался шутить, кутаясь в облегчающую ткань Елены. «Теперь я не только чернокнижник, но и цветовод», – хрипел он, выплёвывая очередной бутон. Но юмор был всё более чёрным. Силы покидали его. Даже Толик притих, не в силах противостоять тому, что он называл «глупой болезнью смертных», лишь отдавал собственные силы, подпитывая Влада.       «Я демон! Я питаюсь страхом и отчаянием! А не романтической чепухой! – жаловался он. – Это ниже моего достоинства!»       «Заткнись, – мысленно огрызался Влад. – Ты бесполезен.»       «Попробуй просто признаться ему! Скажи этому Шепсу, что ты по нему сохнешь!»       «Ни за что.»       А состояние ухудшалось. Однажды ночью Влад, доведённый до отчаяния болью, провёл ритуальным кинжалом по запястью, где пузырились «виноградные» шарики. Он надеялся выпустить «яд» вместе с кровью. Кровь хлынула, смешиваясь с лепестками. А наутро он с ужасом увидел, что из краёв не закрывшейся раны проросли бутоны пионов, которые уже набухли на столько, что вот-вот раскроются. Пионы вырвались наружу. Болезнь вышла на физический уровень. Бутоны были бархатные и тёплые, такие приятные. Владу даже нравилось их трогать, это немного успокаивало.       Олег в эти дни был похож на призрак. Он не находил себе места. Он проводил часы в библиотеке, листая древние гримуары в поисках упоминания о болезни с похожими симптомами. Он находил лишь отрывочные сведения в японских и китайских источниках, но ничего о том, как лечить это с помощью европейской, русской или демонической магии.       Он видел, как страдает Влад. Видел, как его сильный, язвительный друг превращается в тень. И с каждым днём Олег понимал всё яснее: источник болезни – он. Его холодность. Его боязнь показать свои истинные чувства. Он всегда считал, что его спокойствие и рациональность – щит, защищающий и его, и Влада от опасностей их мира. Теперь этот щит убивал того, кто был ему дороже всех.