Правда

      Воздух под пальцами рябит от духовной энергии. Цзышу ничуть не сомневается в том, что делает. Действительно, о чём речь, если Вэнь Кэсин мёртв. И убил его Союз пяти озёр. Теперь осталось только отомстить, и умереть. Энергия кипит вокруг каждого гвоздя, облепляет их и медленно, аккуратно тащит. Боль почти невыносима, но Цзышу держит лицо, хотя уже не понимает зачем. Гвозди выходят медленно, нехотя, как будто понимают, что подписывают ему смертный приговор. Вспышка сильнейшей боли...       — Нет! — кричит кто-то, но Цзышу наплевать. — Нет, пожалуйста! А-Сюй...       Вокруг его тела смыкаются тёплые объятия, а поток чужой ци врывается в тело, направляя гвозди обратно. Они входят сами, без особых усилий, как будто там им самое место.       — Идиот, идиот, — шепчет Кэсин. — Безголовый придурок. Как ты мог?! Решил помучиться перед смертью?! Я не позволю, А-Сюй, не позволю тебе умереть.       — А-Син, — Чжоу Цзышу полузадушенно всхлипывает. — Ты жив?.. — в этом слабом вопросе заключено так много надежды, отчаяния и веры, так много недоверия.       Чжоу Цзышу притягивает Кэсина ближе, вжимается в него всем телом, и кажется, что сейчас треснут чужие рёбра.       — Конечно жив, — нежно говорит Кэсин и проводит рукой по его волосам.       ...Видение взрывается, распадаясь на мелкие части. Остаются только твёрдый холодный камень, очередной кувшин вина и семь окровавленных железок у ног Чжоу Цзышу. ***       Он смотрит в стол. На глазах вскипают тяжёлые слёзы, которые он смаргивает и не выпускает наружу. Тело сводит судорогой, а дыхание подводит.       — А-Сюй, — слышится робкий голос Вэнь Кэсина.       Он извиняется, а Чжоу Цзышу чувствует как этот голос вспарывает рану на его сердце. Один раз, второй... Залезая глубже и глубже, выворачивая внутренности. От боли хочется орать, хочется заглушить её хоть чем-нибудь.       — Выпьешь три кувшина, — делано весёлым голосом провозглашает Цзышу. — И можешь считать, что твой долг опла... — он осекается, потому что ему не хватает воздуха, ведь Вэнь Кэсин недостоин лжи. Он достоин большой, чистой и счастливой любви. С тем, кто не умрёт через пару дней, да, Чжоу Цзышу?!       Цзышу резко подимается, стараясь не слишком заметно хватать ртом воздух.       — Это были не самые лёгкие дни, что-то я устал, пойду прилягу, — говорит он и улыбается.       В это время, когда сумерки уже опустились на окружающий пейзаж, в большом доме никого нет. Коридоры пусты, как и сад, только в окнах первого этажа горит свет. Друзья Вэнь Кэсина празднуют победу. А ещё в галерее, из которой открывается прекрасный вид на тёмные деревья, сидит человек. Он сидит на полу, поджав к себе колени и закрывает лицо ладонями.       Чжоу Цзышу чувствует холод, но в данном случае это меньшая из его проблем, потому что дыру в сердце нельзя ни зашить, ни вылечить, как и раны от гвоздей, что медленно убивают его.       Боль выжигает изнутри. Цзышу кусает запястье, чтобы не кричать и перестаёт сжимать на собственной коже челюсти только тогда, когда внезапно понимает, что эта боль его не беспокоит. Следы от зубов наливаются красным, а крик всё-таки вырывается. Беззвучно, срывая горло и теряя кислород, которого ему и так не хватает, Цзышу кричит и кричит в пустоту. Без людей вокруг ему стало только хуже. Не перед кем играть спектакль, показывать ненужные маски и убеждать в своём прекрасном самочувствии. Перед самим собой уже не получится притворяться, ведь он давно всё понял.       Как смешно. Он покинул весёлую компанию всего пятнадцать минут назад, но того и гляди сойдёт с ума от боли. Вот тебе и глава Тяньчуан. "Крепкая выдержка и умение стерпеть всё, что угодно"?! Да он даже на ноги подняться не сможет, если надо. Куда тебя завела эта дорожка, Чжоу Цзышу, где твой хвалёный ум и выдержка? Растаяли, как утренний туман.       — А-Сюй? — снова этот голос, такой уверенный и твёрдый, такой...       — Лао Вэнь, — хрипит своим соранным горлом Цзышу, держащийся на грани потери сознания. — Я сейчас... сойду с ума       — Чёрт возьми, А-Сюй, — Вэнь Кэсин мгновенно оказывается рядом и его руки стирают слёзы с лица Чжоу Цзышу. — Почему ты молчал?! Знаешь же, что ты... ты важнее их всех.       — Лао Вэнь, — боль заставляет вырваться из объятий Кэсина и свернуться в клубок, он уже не понимает реальная это боль или душевная. — Прости меня, — скулит Чжоу Цзышу. — Я... совершил ужасное... Я..!       — Тихо, А-Сюй, — Вэнь Кэсин мягко гладит его по спине, стараясь расслабить затвердевшие мышцы. — Тихо, всё хорошо... Всё нормально, А-Сюй.       — Нет, — Чжоу Цзышу наконец позволят себе расслабиться, и сползает по стене. Он мгновенно теряет не только броню, но и надежду. Всё уже решено, ничего не исправишь, а Вэнь Кэсин заслуживает правды. — Ничего не нормально. Потому что я... — Цзышу запинается и приказывает себе прекратить бояться, а потом повторяет этот приказ ещё несколько раз. — Потому что я вынул гвозди, — крохотный вздох Вэнь Кэсина служит ему ответом, но раз уж начал, то необходимо закончить, однозначно подвести итог, не оставить ни капли надежды. — Мне осталось жить не больше недели. И это не исправить.       Чжоу Цзышу уже всё равно. Кажется, что вся эта буря из чувств, которая бушевала внутри минуту назад, просто исчезла. Осталась только пустота, как будто отключили эмоции.       — Ох, А-Сюй, — тянет Кэсин.       Нежные руки касаются щёк и тут же оказывается, что Чжоу Цзышу снова нагло солгал самому себе. Силы на слабость у него ещё остались. Цзышу железной хваткой цепляется за протянутую руку и молит, чтобы Вэнь Кэсин не уходил, чтобы не покидал его, кричит, что ему страшно умирать, что он хочет остаться. Ему почти смешно: человек, который убил столь многих так боится смерти.       Кэсин поднимает его на руки и несёт в комнату. Он обещает, что всё будет хорошо, и в эту ночь Чжоу Цзышу позволяет себе поверить этому успокаивающему голосу. После чего неожиданно проваливается в сон.       Вэнь Кэсин сидит у постели Чжоу Цзыщу. Кажется, что его чжицзи не спит, а просто пару минут назад потерял сознание от перенапряжения. Это скорее всего довольно близко к правде. Кэсин и сам удивляется своему спокойствию. Потому что внутри него застыла непоколебимая уверенность, что он спасёт Чжоу Цзышу. Чего бы ему это ни стоило. Кажется, ему нужен Е Байи.       ...Невероятная надежда, вместе с улыбкой расплывающаяся на лице Чжоу Цзышу, она такой силы, что у Кэсина выбивает из лёгких пару лишних литров воздуха...       ...Снежная лавина и вход в Арсенал, где тихо и пыльно, несмотря на дикий холод...       ...Каменная платформа посреди зала...       ...Тёплые пальцы Чжоу Цзышу, А-Сюя...       ...Одинокая слеза...       ...Темнота...       — Я тебя ненавижу! — слышит он.       Он не понимает кто кричит и почему. Только ощущает боль этого человека. Она сквозит в этом отчаянном голосе, звенит в каждом звуке и отдается где-то внутри, кроша душу на мелкие стеклянные осколки.       — Чёртов идиот, не смей так больше делать! Не смей оставлять меня!       Он слегка хмурится, пытаясь вспомнить кто он, где находится и кто этот мужчина, что так отчаянно кричит на него. Складки на лбу, появление которых сопровождается головной болью, никак не помогают ему понять что происходит, поэтому он пытается приоткрыть глаза.       — Кэсин?! — в голосе мужчины слышится хрупкая болезненная надежда. Что-то падает на камень и громко, металлически грохочет.       — А-Сюй, — хрипит Вэнь Кэсин и наконец с усилием открывает глаза.       Перед ним, гораздо ближе, чем за все то время, что они провели вместе, лицо склонившегося Чжоу Цзышу. Его глаза покраснели, а взгляд отчаянный и пустой.       — Кэсин... — выдыхает он. — Ты жив!       Трясущиеся руки Цзышу мягко касаются лица Кэсина, а потом выражение его красивого лица совершенно меняется. Брови Цзышу сдвигаются к переносце, глаза наполняет гнев, огненное пламя ярости.       — Хренов идиот, самонадеянный придурок, жертвенная сволочь! — кричит он прямо в лицо Вэнь Кэсину. — Я тебя просто ненавижу! Как ты посмел решать за меня! Подумал, что я буду не против?! Действительно! Мне же совершенно плевать жив ты или мёртв! Ты серьёзно?! Настолько тупой?! Фантастика! Более совершенной глупости я не видел в своей жизни! Ты решил, что если мне больше нечего из себя вынимать, то я не найду способа умереть?! Я готов был в ту же секунду последовать за тобой, — в глазах Чжоу Цзышу снова стоят слёзы, но взгляд твёрдый и уверенный, а голос становится тише и больше не срывает горло до крика. — Я уже занёс меч, чтобы перерезать себе горло... Вэнь Кэсин. Зачем мне жить, если тебя не будет в этом мире? — по щекам Цзышу начинают катиться слёзы. — Ты выглядел мертвым! Ты чуть не умер! — из него как будто вынимают стержень, который позволял Цзышу стоять на ногах и он падает на каменную плиту рядом с Кэсином и цепляется за край его рукава. — Не оставляй меня, А-Син!       Кэсин, ощущая в сердце острую боль, смотрит на плачущего Чжоу Цзышу, который никогда и никому не показывал свою слабость, а сейчас уже во второй раз не может держать лицо перед ним. Из-за него...       — А-Сюй, — Кэсин пытается пошевелиться, но сил на это просто не хватает. — Мой А-Сюй! Мне очень жаль...       Рука Кэсина с трудом поднимается над полом, а потом опускается на голову Чжоу Цзышу. Тот протягивает свою руку и сплетает её пальцы с пальцами Кэсина, чтобы никто на свете не смог их оторвать друг от друга.       — А-Син, — шепчет Цзышу. — Ты знаешь, насколько мне больно?!       — А-Сюй.       Кэсин делает рывок изо всех сил и слегка приподнимается. Перед глазами всё плывёт, но у него получается положить вторую руку на А-Сюя в слабом подобии объятия.       — Кэсин, — Цзышу видимо откликается на отколоски боли, отразившиеся у него на лице. — Тебе нельзя вставать.       Он резкими движениями стирает со щёк слёзы и деревянно выпрямляется, выскальзывая из недо-объятий Кэсина. Чжоу Цзышу выглядит таким сильным и таким слабым одновремено. Как же Вэнь Кэсину хочется, чтобы он выпустил всю свою боль, чтобы больше не смотрел так надломленно, но сейчас Кэсин совершенно бессилен.       — А-Сюй, — имя напоминает стеклянный осколок, который с каждым движением впивается всё глубже.       — Мне нужно перенести тебя в другое место, лао Вэнь, — тон Чжоу Цзышу почти беззаботен. — Тебе придётся немного помочь мне.       Все эти десять дней, проведённых в постели без возможности даже пошевелиться, Вэнь Кэсин ненавидит себя и своё тело. Его А-Сюю сейчас так чертовски тяжело, а он не может быть рядом, быть достаточной опорой. Но каждый раз когда Кэсин заговаривает об этом Чжоу Цзышу дервенеет, поспешно отворачивается и надтреснутым голосом придумывает себе какое-нибудь срочное дело.       В ночь, когда тело Кэсина наконец наполняет долгожданная сила, он слышит крик. Крик отчаянный, потеряный и очень-очень громкий.       — А-Син! — кричит Цзышу. — Пожалуйста, не оставляй меня! Только не это! Стой! Не уходи, только не теперь!       Кэсин рывком поднимается с постели. Ноги и руки совершенно не слушаются, каждые три метра он пытается растянуться на полу, но Вэнь Кэсин знает, что если не успеет хотя бы сейчас, больше не сможет успеть никогда.       — А-Сюй! Я здесь, А-Сюй, — Чжоу Цзышу сидит на кровати с очень прямой спиной, отвершувшись от входа в комнату.       — Кэсин, — с напускным равнодушием откликается тот. — Зачем ты встал? Ты же только восстановился, не хотелось бы, чтобы ты потом ещё пару дней не мог подняться.       — Тебе было плохо, — Вэнь Кэсин делает пару шагов к чужой кровати и присаживается на краешек. — А-Сюй, я наконец-то могу быть там, где нужен. Я наконец-то могу тебя обнять, — в полной темноте белые одежды Чжоу Цзышу как будто светятся. — Можно? — осторожно уточняет Кэсин.       Чжоу Цзышу разворачивается так резко, как будто хочет ударить, но удара, от которого Вэнь Кэсин не стал бы защищаться в любом случае, за этим движением не следует. Цзышу обнимает его за плечи и утыкается куда-то в одежды на груди.       — А-Син! — звучит как нечто среднее между вздохом и всхлипом. — Ты жив! Ты правда..!       — Да, А-Сюй, — Вэнь Кэсин крепко прижимает Цзышу к себе. — Я здесь. Я жив, и ты жив тоже. Всё хорошо, — Чжоу Цзышу давится рыданием в попытке сдержаться. — Всё хорошо, — повторяет Кэсин. — Ты можешь не сдерживаться, всё в порядке.       Наступает почти полная тишина. Кэсин осторожно поглаживает плечо Цзышу, а тот обнимает Кэсина за талию и тихо всхлипывает.       — Я мог потерять тебя, чуть не потерял, думал, что потерял, — лихорадочно шепчет Чжоу Цзышу. — Не уходи, А-Син!       — Я больше никуда не уйду, — говорит Вэнь Кэсин мягко и уверенно. — Я не оставлю тебя, мой дорогой. Мой А-Сюй.       Чжоу Цзышу от этого обращения вздрагивает всем телом в его объятиях, как будто от внезапной сильной боли и тихонько скулит. Он кажется таким хрупким и беззащитным, точно тонкий лёд, который через миг пробьёт твёрдый камень, брошенный неаккуратной рукой.       Время медленно предъявляет свои права на минуты и часы. Кэсин не знает сколько они так сидят, когда боль и слёзы внутри Чжоу Цзышу наконец иссякают. Он слегка отодвигется и прижимает руки к лицу.       — Сукин сын, — хрипло призносит Цзышу, и Кэсин в ответ тихо смеётся. — Я тебя ненавижу, так и знай. Ты охеренно облажался, чёртов идиот. И я ещё долго не смогу тебя простить и снова поверить... Но я больше не сержусь и не хочу тебя прибить на месте за светопреставление, которое ты тут устроил.       — Из прошлого монолога... Выражение "жертвенная сволочь", было неплохим, — Вэнь Кэсин осторожно улыбается, призывая Чжоу Цзышу поддержать шутку.       — О, так ты это помнишь, — искренне удивляется тот. — Мне казалось, что ты...       Повисает немного неловкое молчание, которое быстро разряжает Кэсин, он нервно хватает тонкую прядь чужих волос и начинает вертеть в руках, потом спрашивает:       — Я останусь с тобой? — и указывает жестом на развороченную постель.       Цзышу резко, но с непередаваемым облегчением выдыхает и впервые за время их знакомства приоткрывает край одеяла, приглашая Вэнь Кэсина лечь рядом с собой.       — Спасибо, А-Син, — тихо трогает ухо шёпот, когда они оказываются совсем близко. — Спокойной ночи.       — Спокойной, А-Шу, — одними губами произносит Кэсин в ответ и мгновенно засыпает.       Этой ночью они оба наконец получают возможность свободно дышать. *** Экстра       Белые простыни резко очерчивают фигуру Вэнь Кэсина, мечущегося в объятиях кошмара. Цзышу просыпается от того, что Кэсин в третий раз задевает его рукой и тут же понимает, что что-то не так.       — Кэсин, — спокойно и уверенно произносит он, нависая над ним, чтобы лучше видеть выражение чужого лица. — Пожалуйста, открой глаза и посмотри на меня, — Кэсин мотает головой, но глаза всё же открывает и Цзышу удерживает их своим взглядом. — Смотри только на меня. Всё хорошо, — пальцы отчаянно трясутся, но голос совсем не выдаёт эту дрожь. — Всё уже закончилось. Всё в прошлом. Мы здесь, мы вместе. Всё хорошо.       Вэнь Кэсин судорожно кивает. Его дыхание постепенно успокаивается, а взгляд становится осмысленным. Чжоу Цзышу твёрдо убеждает его, что всё хорошо, скрывая панику, затапливающую сердце.       Наконец Кэсин моргает и к нему разом возвращается уверенность и беззаботность. Цзышу с облегчением выдыхает. С порцией кошмаров на сегодняшнюю ночь, покончено.       — А-Сюй, — Кэсин мягко улыбается и выдыхает следом.       — А-Син, — голос Чжоу Цзышу становится наигранно-спокойным, даже весёлым. — Кажется, теперь твоя очередь.       А потом руки подводят его и Цзышу падает на кровать, сворачиваясь клубочком. Страх наконец затапливает всё сознание и заставляет сердце панически биться. Он не кричит и не стонет, просто молчит, трясясь от ужаса и пережидая очередную, захлёстывающую его с головой, волну эмоций.       — Мой дорогой, — руки Вэнь Кэсина обхватывают и перекладывают так, чтобы полностью заключить в объятия. — А-Сюй, ты такой сильный, такой смелый... Тебя устроит, если я просто побуду рядом?       Чжоу Цзышу с облегчением кивает и зажмуривается, чтобы проще было переждать приступ этого неконтролируемого страха.       Дыхание постепенно выравнивается, ориентируясь на глубокие вздохи Кэсина, его приподнимающуюся грудь. Цзышу делает длинный выдох и открывает глаза. Он снова полностью спокоен.       Слова не нужны им обоим. Они и так всё знают. Каждая ночь проходит похожим образом, но других лекарств, кроме времени, никто пока не придумал. Ничего, они всё равно справятся, ведь пока они сжимают друг друга в объятиях ничего страшного не случится.