See you around

Агнес ушла, сопровождая Вещь и его гору багажных нелепостей, оставив Уэнсдей в одиночестве заканчивать сборы. Их шаги стихли за дверью, комната опустела. Но лишь внешне. Во время разговора здесь был ещё кое-кто — молчаливый наблюдатель, уверенный, что его присутствие растворилось в тенях. — Ты слишком шумно дышишь, — произнесла она в воздух. Дверца шкафа Энид медленно, со скрипом, открылась, и из него вышел Тайлер. Аддамс стояла к нему спиной, аккуратно упаковывая печатную машинку — всем видом демонстрируя, что её нисколько не интересует присутствие хайда-маньяка, который пытался убить её вместе со своим зомби-родственником. Только закончив, она повернулась. Тайлер стоял на пёстрой половине Синклер мрачным пятном, руки глубоко засунуты в карманы толстовки. Выглядел он паршиво — и даже не пытался это скрыть. — Полагаю, если бы ты хотел закончить начатое, ты бы уже это сделал, — холодно произнесла она, скрестив руки. Незаметным движением проверила кинжалы под рукавами. — Благодарность для меня не пустой звук, — отозвался он, делая шаг вперёд. — У меня нет времени принимать твои поклоны, — Уэнсдей демонстративно вернулась к сбору оставшихся вещей, следя за ним краем глаза. — Уходи, пока я не пожалела, что оставила тебя в живых. — Почему? — тихо спросил он и подошёл ближе. В потухших глазах — чистое недоумение. Уэнсдей молчала, просчитывая варианты — и возможные реакции хайда на них. В конце концов решила быть честной. — Я могу спросить то же самое, — сказала она, снова повернувшись к нему. — Что? — В Уиллоу-Хилл, — уточнила Аддамс, делая шаг навстречу. — Ты мог разорвать меня на куски. Перегрызть горло. Но ты выбрал выбросить меня в окно. Никогда не поверю, что оставил мою смерть на волю гравитации. — Тогда бы ты некрасиво смотрелась в гробу, — пожал он плечом, и угол его губ приподнялся. — Решил, что для тебя это важно. Такой подарок… в память о тех днях. Он сделал ещё шаг — оказавшись совсем близко. Настолько, что она ощутила его запах: мокрая земля и сырые листья. — Мне понравилось, — продолжил Галпин; взгляд его потемнел. — Проводить с тобой время… — Странно для монстра, живущего на подачках чужой воли… Тайлер ухмыльнулся и схватил её за горло. В два шага протащил к окну, прижав спиной к стеклу. — Признайся, тебе тоже понравилось, — прошептал он ей в ухо, обжигая кожу дыханием. — Поэтому ты не убила меня? Захотела оставить себе?.. — Ты для этого сюда пришёл? Потому что хочешь быть моим хайдом? — она изогнула бровь. Его ладонь хоть и сжимала горло, но не перекрывала дыхание. — Это была разовая возможность. Я не из тех, кто предлагает дважды. — Я покончил с «хозяйками», — огрызнулся он, но подбородок едва заметно дрогнул. Он лгал, но никогда бы не признался — даже самому себе. Уэнсдей была идеальным вариантом. Но он не собирался унижаться. Тайлер чуть отстранился, изучая её спокойное лицо, запоминая каждую черту. Теперь, когда он снова остался без хозяина, его дни были сочтены — и он хотел сохранить её образ. Он не врал ей, сказав, что она нравилась ему по-настоящему. Нравится до сих пор. Её закидоны, железный характер, острый язык. Ещё тогда, наблюдая за её взаимодействием с другими, он думал, какая же она крутая. Люди натурально боятся с ней связываться — в лучшем случае осторожничают. И всё это без необходимости быть уродливым монстром. Это вызывало в нём восхищение. Почти зависть. Под его пальцами мерно бился её пульс. Он задержался слишком долго — её холодная кожа даже успела нагреться. И в этот момент понял: достаточно смотреть. Он склонился медленно, давая ей время осознать намерение, пока их дыхания не смешались. — Не смей, — предупредила Аддамс, отвернувшись. Но хайд уже принял решение. Его рука сместилась, хватая её за нижнюю челюсть, сжимая щёки пальцами, заставляя повернуться обратно. В ту же секунду Уэнсдей пустила в ход оружие из рукава — холодное лезвие легло ему под подбородок. — Ты заставляешь меня жалеть о милосердии, — прошипела она. — Давай, убей, — спокойно выдохнул он ей в губы — густого, почти вишнёвого оттенка. На мраморной коже они выделялись словно ягоды на снегу. — Мне всё равно. Без хозяина я не жилец… И впился в её рот. Лезвие лишь царапнуло кожу — и больше ничего. Своим поцелуем он пытался разделить ту боль, что рвала его изнутри. Он кусал, зализывал её губы, не находя отклика. Надавил пальцами, заставляя её разжать челюсть, и прорвался внутрь языком. Едва ощутимое, короткое движение её языка — в ответ. И в следующий миг он ощутил резкое давление: второе лезвие упёрлось ему в пах. Аддамс оборвала поцелуй. — Тогда тебе нет разницы, каким образом умереть. Она наклонила голову, и её голос стал почти будничным: — Справа кровь уходит прямо в полую вену. Рана там — удар по главной трубе. Ты истечёшь кровью быстрее, чем успеешь закричать. А слева… — она чуть сместила лезвие. — Там вена делает лишний крюк. Боль та же, агония дольше. Хватит времени пожалеть обо всём дважды. Галпин побледнел, но сохранил лицо. «Каким бы мужчина ни был отчаянным, свои причиндалы он бережёт», — холодно подумала Уэнсдей. Она и не сомневалась. «Моя девочка», — пронеслось у Тайлера в голове. Он отпустил её и отступил. Аддамс спрятала лезвия обратно. — Ты ответила на поцелуй, — заметил он, демонстративно облизав губы. Уэнсдей посмотрела на него с ледяным спокойствием: — Рефлекс. Не приписывай себе того, чего не было. Парень усмехнулся. — Увидимся, Аддамс, — сказал он и, не дожидаясь ответа, выскользнул через окно со стороны Энид. Тишина легла следом. Уэнсдей медленным, почти хирургически точным движением провела ладонью по губам — стирая след его поцелуя. Пальцы задержались на коже чуть дольше, чем нужно. На ладони остался тонкий алый след — не кровь, а её намёк, размазанная царапина. Девушка сжала пальцы в кулак. — Если мы ещё увидимся — я тебе это припомню.