По встречной полосе

___________________________________ I'm all out of hope One more bad dream could bring a fall When I'm far from home Don't call me on the phone To tell me you're alone It's easy to deceive It's easy to tease But hard to get release (Les yeux sans visage) eyes without a face Got no human grace your eyes without a face

Eyes without a face | Billy Idol

__________________________ Ночь вышла дерьмовой. Каждый раз, как только глаза смыкались, я снова была в школе. Только перекошенной, искажённой под призмой сна. Коридоры тянулись бесконечно, потолка не видно, лампы моргали, будто доживали последние минуты. Издалека доносился гул — низкий, вибрирующий, словно его издает само здание. Потом я бежала. Или пыталась. Пол под ногами становился вязким, как трясина, втягивал и держал, не давая вырваться. Я рвала ноги из этой липкой массы, дышала обрывисто, хватая воздух, открывала двери одну за другой — и каждый раз оказывалась в том же самом коридоре. Просыпалась с бешено колотящимся сердцем и липким потом на висках. Засыпала. И всё повторялось. Когда зазвенел будильник, казалось, что я и вовсе не спала. В зеркале я не узнала себя. На меня смотрела уставшая девчонка с тёмными кругами под глазами. Веснушки на высоких скулах, и раньше не особо выделявшиеся на моем бледном лице, сейчас практически сливались с цветом кожи. Я скрутила спутавшиеся волосы в высокий хвост, перетянула резинкой и решила, что на этом забота о внешности на сегодня закончена. Мама попыталась что-то сказать по поводу моего состояния за завтраком, но я отмахнулась. Не хватало ещё рассказывать о своих ночных кошмарах. Схватила рюкзак и вышла, стараясь не смотреть на неё. Хотелось тишины. Хоть где-то. Прошло чуть больше недели с момента нашего переезда. Если в первый день в школе я чувствовала себя закинутой на другую планету, то теперь уже знала, где чей шкафчик, какие учителя помягче, а с кем лучше не спорить. С Кэсс всё сложилось как-то само собой. Она была тем человеком, с которым рядом становится легче не потому что он старается казаться лучше, а просто потому что действительно умеет поддержать. Мы болтали на переменах, ходили вместе на ланч, она рассказывала смешные истории о своих актёрских провалах, а я о своей прошлой жизни во Флориде. С Китoм было спокойнее. Весёлый, внимательный, вечно с этой неловкой, но доброй улыбкой. Он часто подвозил меня домой. Сначала говорил что «по пути», но я подозревала, что это не так. Вряд ли он жил в стороне нашей глуши. В машине всегда играло радио, и он, не стесняясь, подпевал самым нелепым попсовым песням. С ним всё казалось проще. И, наверное, поэтому я ловила себя на том, что жду этих коротких поездок. А вот Райт... Райт будто чувствует, когда я расслабляюсь. Всегда рядом в самый неподходящий момент: в коридоре, в столовой, на уроке. Обязательно найдёт, за что зацепить. Кажется, Кит был прав. Теперь он от меня так просто не отстанет. ____________________________ Я вошла в класс английского и рухнула на стул, уткнувшись лбом в ладонь. Буквы на странице тетради расплывались, голова гудела, как после ночного рейва, тело просило одного — сна. — Господи, Вай, ты будто не спала вообще, — Кэсс обернулась через плечо, морща лоб. — Ага, почти, — буркнула я, не поднимая глаз. Она протянула жвачку. — Держи. Помогает не отрубиться на уроке. Я взяла пластинку и сунула в рот, чувствуя, как челюсть сводит от резкого мятного вкуса. На секунду и правда стало чуть легче. Но реальность вокруг всё равно казалась какой-то вязкой, как во сне, будто я смотрела сквозь толщу воды. Звонок ударил по ушам и голова отозвалась болезненным спазмом. Учительница — миссис Блейк — уже открыла журнал и начала диктовать первое упражнение, когда дверь скрипнула. В дверях появился Райт. Ни тени спешки. Ни капли раскаяния. Куртка расстёгнута, ворот рубашки небрежно приоткрыт, взгляд ленивый, как будто ему вообще всё равно. — Мистер Райт, вы опять? — голос миссис Блейк звучал ровно, без раздражения. Кажется она привыкла к таким номерам от Мэтта на своих уроках. Он чуть пожал плечами, будто извиняться — не его формат. — Дорога, миссис Блейк, — равнодушно бросил он, проходя мимо. Пока он шёл между рядами, класс будто замер. Шорох страниц стих, кто-то из девчонок хихикнул тихо, почти восторженно. Я уткнулась в тетрадь, изо всех сил стараясь не смотреть. Может, пройдёт мимо. Но скрип стула за спиной всё расставил по местам. Ну конечно. Всегда ведь есть куда хуже, да? А я ведь просто хотела тишины. Я склонилась над тетрадью, выводя первые строчки упражнения, и пыталась сосредоточиться на ровном, почти убаюкивающем голосе миссис Блейк. Она диктовала медленно, размеренно, с тем самым правильным британским акцентом, от которого все слова будто звучали чётче. Первые десять минут урока прошли в блаженной тишине. Я даже начала надеяться, что Райту наскучило играть в свои игры, или он просто уснул на задней парте. Спать хотелось нещадно. Голос учителя действовал как снотворное, веки тяжелели. Но стоило мне на секунду расслабиться и прикрыть глаза, как сзади раздался звук. Цок. Цок. Цок. Он методично, с садистской размеренностью стучал кончиком ручки по листу бумаги. Не громко, но достаточно отчётливо, чтобы этот звук ввинчивался мне в мозг. Я сжала зубы и помассировала висок. Звук внезапно оборвался. И в следующую секунду я почувствовала это. Легкое, почти невесомое касание к волосам. Мой хвост был перекинут назад, и пряди касались его парты. Сначала мне показалось, что это случайность — может, он задел их учебником. Но потом ощущение повторилось. Мурашки ледяной волной пробежали по позвоночнику. Я застыла, глядя в тетрадь невидящим взглядом. А потом я ощутила осторожный, наглый рывок. Он не просто трогал. Он медленно, лениво наматывал прядь моих волос на палец. Я резко, всем корпусом развернулась назад. Райт сидел, подперев щеку кулаком, и смотрел поверх моей головы прямо на доску с выражением абсолютной, почти святой невинности. Только пальцы правой руки были чуть согнуты. — Отвали, — прошипела я. Тихо, но так, чтобы он точно услышал каждое букву. — Не трогай меня. Мэтт медленно перевел на меня расфокусированный взгляд, лениво склонил голову набок и чуть вскинул брови. «О чём ты, истеричка? Я просто сижу». Учительница диктовала дальше, скрипя мелом по доске. Все писали. Только у меня внутри всё кипело. Резким движением я поймала хвост у самой резинки и перебросила волосы вперёд, через плечо, подальше от его рук. Будто поставила жирную точку. Несколько секунд я сидела неподвижно, прислушиваясь. Ничего. Тишина. Вот только.. Я наклонилась ближе к плечу, где лежали волосы, втягивая воздух. Запах. Едва уловимый, но узнаваемый — табак. Горький, въедливый. От него внутри всё передёрнуло. Фу, мерзавец. Я провела ладонью по волосам, будто стараясь стереть с них этот запах. Позади раздался короткий смешок. Тихий, но явно адресованный мне. Он даже не пытался скрыть удовольствие. Игрушка, значит? Я почувствовала, как резинка на затылке натянулась. Он подцепил её пальцем. Медленно, с садистским удовольствием потянул назад. Кожа головы заныла от того как натянулись волосы. — Не смей... — начала я, но не успела. Резкий рывок. Резинка соскользнула, и тяжелая копна волос рассыпалась по моим плечам и спине, щекоча шею. — Ах ты… — вырвалось у меня, едва слышно, но со всей злостью, накопившейся за урок. Райт сидел, вальяжно откинувшись на спинку стула, и крутил на указательном пальце мою красную резинку. — Тебе так лучше, подружка, — протянул он. — Люблю, когда волосы распущены. В этом есть что-то... дикое. По классу пронёсся смешок. Кто-то с задних парт присвистнул. Я не выдержала. Ярость застелила глаза красной пеленой. Я подалась вперёд и с силой, со звонким хлопком ударила ладонью по его парте. Его ручка подпрыгнула, покатилась к краю и с сухим стуком упала на пол. — Отдай, придурок! — выплюнула я. — Ого, у кошечки есть когти, — он расплылся в широкой улыбке, но резинку сжал в кулаке, пряча её. — Хватит! — голос миссис Блейк хлестнул по ушам. Она повернулась от доски. — Митчелл! Райт! Что у вас там происходит?! Мэтт мгновенно изменился в лице. Ухмылка исчезла, сменившись выражением оскорбленной добродетели. Он даже руки поднял, демонстрируя пустые ладони (резинка, конечно, уже исчезла в его кармане). — Она начала, миссис Блейк, — протянул он тоном, от которого мне захотелось его ударить. — Набросилась. Нервная какая-то. — Я?! — я задохнулась от возмущения, тыча в него пальцем. — Да он... — Тихо! — рявкнула учительница. — Мне всё равно, кто начал, а кто продолжил. Ещё один звук с вашей стороны — и оба отправитесь к директору объяснять природу своих высоких отношений. Митчелл, сядь и повернись к доске. Живо. Я сжала зубы так, что заболела челюсть, шумно выдохнула через нос и, хлестким движением откинув волосы с лица, села обратно. Сзади, у самого моего уха, раздался довольный шепот: — Оно того стоило. Отлично, может подавиться этой дурацкой резинкой. Когда урок закончился, я пулей вылетела в коридор. Воздух показался холодным и живым, после той духоты в классе. Только сейчас, я поняла, что мои руки дрожат. Кэсс догнала меня почти сразу, она шла рядом, держа тетрадь прижатой к груди, и время от времени бросала на меня короткие взгляды, будто пыталась понять, стоит ли вообще поднимать тему. В конце концов не выдержала: — Слушай, — протянула она, всё ещё с лёгким сомнением в голосе. — Я, конечно, знала, что Мэттью не паинька, но чтобы вот так… Он же постоянно к тебе цепляется. Она мотнула головой в сторону класса, где он всё ещё, вероятно, находился. — Обычно он так себя только с Харрисом ведет. С остальными — максимум язвит пару раз и всё. Я фыркнула, пытаясь спрятать злость за усмешкой. — Ну, видимо, я удостоилась особого внимания. — Это мягко сказано, — Кэсс прищурилась. — Он будто специально тебя выводит. Я остановилась у своего шкафчика и прислонилась лбом к холодному металлу дверцы. Тот отозвался глухим звуком, и на миг боль в голове утихла. — Может, потому что я ему нагрубила. — Когда? — В первый же день. На парковке после уроков. — Я вздохнула, открывая шкафчик. — Он тогда стоял возле своей машины с Томми. Лез с подколками, ну я и... ответила. Кэсс округлила глаза, потом хмыкнула, улыбаясь чуть растерянно. — Вот дура, — сказала она почти ласково. — Ты первая, кто ему вообще хоть слово поперёк сказал. Ну, кроме Кита. — Отлично. Теперь у него новый любимый способ развлечься. Кэсс положила руку мне на плечо. — Не парься. У него всё на показ. Если не будет реакции он быстро остынет. Не реагировать? Серьёзно? Да как тут не реагировать, если он… просто невыносимый. В толпе мелькнуло лицо Харриса. Я помахала ему рукой, и он, заметив, свернул к нам. Кит остановился прямо передо мной и вдруг замер. Его шаг замедлился, а взгляд, обычно слегка рассеяный, зацепился за моё лицо. Он слегка склонил голову набок. Я напряглась, ожидая дежурного вопроса вроде: «Ты бледная, тебя не тошнит?». Но ошиблась. — Тебе идёт, — сказал он тихо, будто случайно, и тут же отвёл глаза. — Что? — я нахмурилась, не сразу поняв о чем он. Харрис кашлянул, опустил взгляд и нервно провёл рукой по волосам. — А… кхм. Прическа. — он заметно смутился. — Когда распущены. Выглядит… Неплохо. Он говорил с неловким запозданием, будто слова уже вырвались, и теперь надо усиленно делать вид, будто это случайность. Я тронула прядь, сползшую на плечо, и почувствовала, как щёки начинают краснеть: — Спасибо, просто… обстоятельства заставили. — Ну, обстоятельства иногда творят чудеса, — пробормотал он, глядя куда-то в сторону, но уголки губ дрогнули в короткой, почти застенчивой улыбке. Рядом Кэсс хмыкнула, едва заметно толкнув меня локтем и прошептала: — Обстоятельства, ага. Я фыркнула, закатывая глаза, но внутри всё равно стало чуть теплее. Хоть кто-то сегодня не пытался вывести меня из себя. Мы втроём шли по коридору, лавируя между спешащими в классы учениками. Кэсс вдруг подпрыгнула на месте, будто на неё снизошло озарение, и вцепилась мне в руку. — Слушайте! У меня план! — её глаза загорелись энтузиазмом. — Давайте после уроков рванем в парк? Там у входа новый фургончик с мороженым поставили. Она смотрела на нас с такой надеждой, будто от этого зависел исход дня. Кит, шедший рядом, заметно сбился с шага. — Звучит круто, — сказал он, и в голосе сквозило неподдельное сожаление. — Я бы с радостью, но у меня тренировка. — Да ну тебя, Харрис. Баскетбол — это скука смертная, — Кэсс картинно скорчила гримасу. — Парк, солнце, мороженое… А ты выбираешь потный зал. — Скажи это моему отцу, — усмехнулся Кит, но улыбка вышла кривой. Я заметила, как он мгновенно напрягся — словно само слово «баскетбол» включало в нём защитный режим. Мне вдруг захотелось поддержать его. — А можно посмотреть? — вырвалось у меня. Он моргнул, будто не сразу понял. — А? Что посмотреть? — Ну… на твою тренировку, — я пожала плечами, стараясь, чтобы прозвучало легко. — Тебе не будет скучно, а мы не будем торчать без дела, пока тебя ждем. Он замер на пару секунд, переступил с ноги на ногу, и в его взгляде мелькнула настороженность. Он будто пытался понять, не стебусь ли я. — Тренировку? — Да, Кит, тренировку.. — Обычно это не самое зрелищное шоу… но если хотите — приходите. — Он тихо выдохнул Кэсс ожила мгновенно. — О да! Я за! Ты будешь как в кино. Капитан команды, трибуны, овации! Мы такие : «давай, Харрис!» Кит закатил глаза, но не смог скрыть улыбку. — Кэсс, пожалуйста… — Что? Я создаю атмосферу. ______________ После уроков мы с Кэсс направились в спортзал. Воздух там был тёплый и пах резиной, лаком и потом. Не самые приятные запахи, но терпеть можно. Кит уже был на площадке. Его было легко узнать по тёмной форме и уверенной, почти отточенной пластике движений. Он ловил мяч, отдавал пас, двигался быстро, с той собранной точностью, которой у него, казалось, не было вне игры. Мы поднялись повыше, туда, где вид был лучше, и швырнули рюкзаки на скамью. Я достала блокнот, планируя сделать несколько зарисовок. Карандаш лёг в руку привычно, как продолжение пальцев. Это всегда работало как заземление. Стоило провести первую линию, и шум огромного зала, эхо криков и скрип кроссовок отходили на задний план, превращаясь в белый шум. — О-о, — Кэсс вытянула шею, заглядывая мне через плечо. — Кого увековечиваешь? — Пытаюсь поймать динамику, — пробормотала я, не отрываясь от бумаги. Грифель шуршал, намечая резкие углы и дуги. — Это сложнее, чем статика. Они же не замирают ни на секунду. Хорошая разминка для мозгов. — Круто, — восхитилась Кэсс. — У меня максимум человечки-палочки получаются. Двери спортзала распахнулись и внутрь зашли Сара и Рейчел. Они сразу уселись на нижний ряд, поближе к площадке. Через минуту зал наполнился их звонкими визгами. Каждое движение на поле — пас, бросок, даже простая смена позиции— сопровождалось возгласами «ооо!» и «вау!». — Господи, у меня сейчас уши отвалятся, — скривилась Кэсс, закрывая лицо руками. — Искусство требует жертв. Терпи, — хмыкнула я, возвращая внимание к наброску. Кит был идеальной моделью. Точный, собранный, технически безупречный. Его было легко рисовать: прямая спина, выверенный замах, идеальная траектория. Ни одного лишнего движения. Я отвлеклась на знакомый смех. Громкий, наглый, он будто выделялся на фоне остального шума. И подняла глаза. Райт. Он был на другом конце площадки. Белая майка прилипла к спине, мокрые волосы взъерошены, красные шорты подчеркивали рельефные ноги. Он двигался совсем не так, как Кит. В нём не было правильности, был только дикий, почти звериный азарт. Он играл грязно и резко. Он перехватил мяч, развернулся и в прыжке отправил его в кольцо. И в этот момент, когда его рука взлетела вверх, я увидела, что на его правом запястье, выделяясь на фоне загорелой кожи, болталась тонкая красная полоска. Моя резинка. Та самая, которую он сорвал с меня на уроке. Он носил её. Не выбросил, не потерял. Он надел её на руку, как чёртов трофей. Как напоминание о своей маленькой победе. Мяч с хлопком прошел сквозь сетку. Мэтт приземлился на паркет, пружиня на носках, и широко улыбнулся кому-то из своей команды. И всё же, я поймала себя на том, что не могу отвести взгляд. Это был профессиональный интерес. Или я хотела так думать. Грифель сам, почти против моей воли, заскользил по бумаге. Штрихи выходили резкими, агрессивными, совсем не похожими на те плавные линии, которыми я рисовала Кита. Я пыталась ухватить этот рваный ритм: разворот плеч, напряжение в шее, хищный наклон головы перед броском. Блик света на мокрой ключице. Наглость в каждом жесте. В какой-то момент я моргнула, глядя на набросок, и поняла, что увлеклась. Я рисовала его слишком… внимательно. Слишком детально. На бумаге он выглядел живым, дышащим, опасным. Я даже, кажется, передала эту его ухмылку, от которой хотелось скрипеть зубами. — Дерьмо… — я отдернула руку. Грифель с противным звуком чиркнул по листу. — Что? — спросила Кэсс, снова заглядывая через плечо. — Ничего, — буркнула я, захлопывая блокнот быстрее, чем она успела бы разглядеть детали. Сердце почему-то стучало быстрее обычного. — Просто вышло… не то, что хотела. Но взгляд сам собой скользнул обратно. Туда, где Мэтт стоял с мячом, улыбаясь кому-то из ребят. В этот момент резкий свист разрезал воздух, заставив всех вздрогнуть. — Так, дамы! Хватит чесать языками! Райт — правая сторона, Харрис — левая. — заорал Филдс и дунул в свисток ещё раз, для убедительности, так, что у меня заложило уши. Парни переглянулись и начали распределяться на команды. Кит вышел к центру круга. Он поправил майку, несколько раз сжал и разжал кулак, разминая кисть. Мэттью встал напротив. Он двигался неспешно, словно делал всем одолжение, но в его позе читался вызов. Всё в нём будто кричало: давайте, попробуйте меня обыграть. Рядом как обычно вертелся Томми, с тем самым взглядом преданного щенка. Остальные игроки расходились по сторонам от центральной линии. Кто-то хлопнул товарища по плечу, радуясь, что попал к Киту. Кто-то обреченно вздохнул, оказавшись в команде Мэтта — или наоборот, потирал руки, предвкушая шоу. — Давайте без грязи, — бросил тренер. Кит первым выбил мяч и тут же отдал пас. Мяч ушёл по диагонали высокому парню, имени которого я не знала. Тот едва успел начать движение, но его сразу же заблокировал игрок из команды Райта. И всё. Момент был упущен. Я даже не успела проследить, как Мэтт оказался рядом. Он перехватил мяч, не давая совершить следующий пасс. Райт легко обошел двух защитников, прорываясь ближе к кольцу и без усилий открыл счет. Мяч снова оказался в игре. Кит ловко подхватил его на отскоке, шагнул вперёд, уходя от защиты, и повёл вдоль боковой линии. Его движения были точными, но сдержанными — как будто он старался не показывать, что всё время держит Райта в поле зрения. Райт ждал. Он стоял чуть в стороне, будто специально давая Киту фору. Когда Харрис миновал его, тот сорвался с места резким движением. Кит заметил, быстро сориентировался и, не найдя кому отдать пас, сделал бросок из-за дуги. Мяч ударился о щит, но всё же попал в корзину. Трёхочковый. Попал! Райт влетел в бок Харрису на полном ходу, не успевая затормозить. Удар был жёстким. Я видела, как Кита отбросило, но он устоял, хоть и поморщился. Даже с трибун было очевидно: это было нарочно. — Осторожней, Харрис, — протянул Мэтт, почти весело. — А то опять проедешься лицом по полу. Ноги не держат? — Иди к чёрту, — выдохнул Кит. Кит оперся о колени ладонями, стараясь перевести дыхание после забега. Райт навис над ним, пока тот не поднял взгляд. — Кстати, передай спасибо своей подружке. У неё классные аксессуары. — он демонстративно потряс рукой, на которой всё ещё держалась моя резинка. — Сними это, — спокойно сказал Кит, но в голосе послышалась сталь. — О, прости, — Мэтт изобразил фальшивое удивление, прижав руку к груди. — Я думал, вы, правильные мальчики, любите делиться. — Харрис! Райт! — рявкнул Филдс с бровки, побагровев. — Хватит языками чесать! На позиции! Живо, оба! Райт даже не посмотрел на тренера. Не сводя насмешливого взгляда с Кита, он медленно, нарочито плавно стянул резинку с запястья. Покрутил её между пальцами, растягивая эластичную ткань. А затем закинул руки за голову и собрал свои растрепанные волосы в короткий, небрежный хвост. — Хочешь её? — усмехнулся Райт, поправляя выбившуюся прядь. — Отдам. Если выиграешь. Он шагнул назад, к центру площадки, и бросил через плечо, уже тише, но с ядовитым нажимом: — Только сомневаюсь, что ты потянешь, капитан. — Ты видела это? — Кэсс наклонилась ко мне, понизив голос, её глаза метали молнии. — Он реально нацепил твою резинку? Я промолчала, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Игра пошла с новой скоростью — жёстче, злее. В начале команда Райта ушла в отрыв. Кит старался держать центр, задавал темп: короткие, выверенные пассы, чёткие сигналы рукой. Его голос звучал уверенно — «держи линию», «спина!», — и команда слушалась. Несколько точных передач, и счёт почти выровнялся. — Харрис держится молодцом, — выдохнула Кэсс. — Хотя сам себе он, конечно, никогда не признается, что крут. — Сама скромность, — процедила я, не отрывая взгляда от игры. Райт уже сменил тактику. Теперь он не шёл напролом. Двигался иначе, сдержанно, обманчиво расслабленно, будто просто наблюдал. На деле — выжидал, пока оборона ослабнет. Стоило Харрису чуть отвлечься, как тот подскочил к нему вплотную, сдавливая пространство. Краем глаза он ловил Кита, делая резкие ложные движения — шаг вправо, толчок плечом, будто проверяя, когда тот потеряет концентрацию и упустит мяч. Кит держался. Он поставил корпус, закрывая мяч спиной, создавая стену между собой и Райтом. На несколько секунд напряжение на площадке стало почти осязаемым. На несколько секунд время словно сгустилось. Напряжение на площадке стало таким плотным, что его можно было резать ножом. А потом всё случилось мгновенно. Рывок. Райт сделал резкий выпад влево. Кит инстинктивно сместил центр тяжести, блокируя его, и на долю секунды открыл правый бок. Этого хватило. Томми Эванс влетел в него сбоку, как пушечное ядро. Грязно. Подло. Без малейшей попытки сыграть в мяч. Кит не успел сгруппироваться. Его ноги поехали по лакированному паркету, он потерял равновесие и рухнул навзничь. Глухой, тошнотворный звук удара головы о дерево разнёсся по залу, перекрыв даже скрип кроссовок. Я втянула воздух сквозь зубы, чувствуя, как сердце пропустило удар. Кит лежал на паркете, не двигаясь, и судорожно обхватывал затылок руками. — ФОЛ! Райт, смотри, куда прёшь! — свистнул Филдс. — Эванс, идиота кусок! Что я сказал про чистую игру?! Я уже неслась вниз к полю, перепрыгивая через две ступеньки. — РАЙТ! ХАРРИС! — голос Филдса ударил по ушам. — Я предупреждаю в последний раз. Если не перестанете собачиться, следующий матч смотрите со скамейки! Воздух дрогнул. Со стороны Райта раздался короткий, едкий смешок. — Да бросьте, — протянул он громко, не обращая внимания на тренера. — Кроме меня тут всё равно никто толком играть не умеет. Не выпустите — продуем всухую. Филдс зло выдохнул, но промолчал и махнул рукой, намереваясь отойти в сторону. Я протолкнулась между ребятами, столпившимися вокруг Харриса и не сдержалась. — Команда в любом случае продует, если ты продолжишь их калечить. Все головы обернулись на меня. Даже Томми перестал ухмыляться. Райт медленно развернулся в мою сторону. В его глазах мелькнул блеск — не злость, а скорее азарт, будто я кинула перчатку, а он только этого и ждал. Харрис с трудом приподнялся на локтях. Его лицо было бледным, как мел, а на висках выступила крупная испарина. Взгляд был слегка расфокусированным — верный признак того, что удар был неслабым. Я рухнула на колени рядом с ним, не заботясь о том, как это выглядит. Ладонь сама легла ему на плечо. — Ты в порядке? — спросила я, заглядывая ему в глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Кит поморщился, зажмурился на секунду и осторожно коснулся затылка. — Нормально, — выдохнул он хрипло. — Жить буду. — Смотри-ка, новенькая решила вступиться за капитана. Какая трогательная преданность. — съязвил Райт. Он сделал шаг ближе, нависая, не спуская с меня насмешливого взгляда и расплылся в знакомой ехидной улыбке. —Уделяешь мне столько внимания, цепляешься… — протянул он. — Всё время смотришь, бегаешь за мной, теперь вот пришла на мою тренировку. Начинаю думать, что я тебе нравлюсь. Райт медленно провёл языком по верхним зубам, будто наслаждаясь каждым словом. Я медленно выпрямилась, вставая между ним и Китом. — А тебе, я смотрю, нравится эта фантазия? — ответила я ледяным тоном, хотя внутри всё вскипало от злости. — Тебе мало внимания? Решил даже сувениры начать собирать? Райт прищурился. — Сувениры? — Ну да, — я кивнула на его запястье, где выделялась резинка. — Стащил мою вещь, чтобы она обо мне напоминала? Фетишист. В зале повисла тишина. Кто-то из парней на заднем плане прыснул. Райт замер на секунду. А потом рассмеялся — тихо, хрипло, почти искренне. В его глазах вспыхнул опасный огонёк. — Тебе идёт злиться, подружка, — сказал он, понижая голос до интимного шепота. — А мне… — он поднял руку, демонстрируя запястье, — мне идёт твоя резинка. Смотри, как идеально к шортам подходит. Филдс, который до этого наблюдал за сценой с выражением человека, у которого сейчас лопнет сосуд в глазу, наконец взорвался. — ДА ЧТО ТУТ ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ?! Он шагнул к нам, хватаясь за виски, как будто это он ударился головой, а не Харрис. — Девочка, кто ты вообще такая? Новый член команды? Я сжала кулаки, но промолчала. Томми рядом тихо хрюкнул от смеха. Райт развернулся и, хмыкнув, отошел в сторону. — На поле посторонним делать нечего, — отрезал тренер, указывая рукой в сторону трибун. — Или возвращайся туда, откуда пришла, или выметайся из спортзала, ясно? Я молча кивнула, в последний раз бросая обеспокоенный взгляд в сторону Кита, и пошла на место. Под подошвой скрипел паркет, Сара и Рейчел активно перешептывались на скамейке, поглядывая в мою сторону. Я старалась не оборачиваться. Я плюхнулась на скамейку, чувствуя, как горят щеки. Скетчбук я тут же сунула глубоко в сумку, под учебники, с глаз долой. Желания рисовать больше не было. Руки всё ещё дрожали от адреналина. Кэсс молчала. Она сидела вполоборота и просто сверлила меня пристальным, изучающим взглядом. — Ну что? — не выдержала я, резко застегивая молнию на рюкзаке. — Говори уже. Только давай без нотаций. Я сама знаю, что опять полезла куда не следует. — Я не собираюсь читать нотации, — Кэсс наклонилась ближе, понизив голос. Он звучал непривычно серьезно для неё. — Просто… что это сейчас было? — Что было? Кит упал. Я пошла проверить. Это нормальная человеческая реакция, Кэсс. — Господи, Вай, я не про Кита. С Китом всё понятно, он хороший парень, и ты хороший друг. Я про… атмосферу. Между тобой и Райтом. — Атмо..? ЧТО? НЕТ! — я едва не поперхнулась от накатившего возмущения. — Ты с ума сошла? Даже не думай в эту сторону. — А что? — она невинно пожала плечами, но уголки её губ дрогнули. — Он на тебя смотрит, а ты на него.. Я может и выгляжу наивно, но я не слепая, Митчелл. — Я смотрю на него, потому что он ведёт себя как… как… — я зашипела, подбирая слово пообиднее, — как заноза в заднице! Самовлюбленная, наглая заноза! — И ты глаз не можешь оторвать от этой занозы, Вай, — мягко парировала Кэсс. — Ты смотрела на него всю игру. — Послушай, Кэсс. — Я обхватила колени руками и демонстративно отвернулась к площадке, где игра возобновилась с новой силой. — Я прекрасно знаю этот типаж. С такими, как Райт, лучше не связываться, каким бы… впечатляющим он ни казался со стороны. Для них девушки — это коллекция. Трофеи. Галочки в списке. Он поиграет, потешит своё эго и выкинет, как только станет скучно. — Ага, — кивнула Кэсс, и в её голосе прозвучала нотка лукавства. — То есть, ты всё-таки признаешь, что он впечатляющий? Я резко повернула голову и уставилась на неё. — Ты услышала хоть одно моё слово, кроме этого? Я говорю тебе о том, что он токсичный мудак, а ты… — Услышала, услышала, — примирительно подняла руки она. — Просто ты так подробно расписала его психологический портрет… Звучит как что-то очень личное. Или как очень глубокий анализ для человека, которому «всё равно». — О, Господи. — Я застонала и откинула голову назад. — Это не опыт, это наблюдательность. Умение читать людей, ясно? И да, таких полно. Красивые, уверенные, думают, что мир вращается вокруг их ширинки… А потом ты находишь девчонок, рыдающих в туалете, потому что поверили в сказку. Я в сказки не верю. Кэсс помолчала, подперев щёку рукой. — Я тебе верю, Вай. Правда. Но всё равно… — она вздохнула. — Забавно наблюдать, как вы реагируете друг на друга… Отрицай сколько хочешь, но там прямо… высокое напряжение. — Напряжение? — я прищурилась, глядя на спину Райта внизу. — Это скорее короткое замыкание. — Ну вот, — протянула она довольно. — А от коротких замыканий, как известно, тоже бывают пожары. — Только не начинай романтизировать катастрофы, ладно? — Всё! На сегодня хватит! — рявкнул Филдс, хлопнув ладонями так, что звук раздался под сводами спортзала. — Райт, Харрис, останьтесь для разговора. Остальные — марш в раздевалку! Игроки тут же потянулись к выходу, толкая друг друга в бок и перешёптываясь, почти все бросали косые взгляды на этих двоих. Напряжение в воздухе ощущалось даже отсюда, с трибуны. Кит стоял, уставившись в пол, опершись ладонями о колени. Пот стекал по шее, футболка прилипла к спине, грудь вздымалась неровно. Он выглядел вымотанным. Потом всё же распрямился, будто не хотел показывать усталость. Райт, напротив, стоял спокойно, чуть раскачиваясь на пятках, будто вся эта сцена его забавляла. Волосы, растрёпанные от игры, выбивались из короткого хвостика и падали на лоб. Если бы не дыхание, вырывающееся короткими рывками, можно было бы подумать, что он только начал разминку. Филдс что-то говорил с выражением лица «я сейчас вас прибью обоих», одновременно резко размахивая руками, будто старался подчеркнуть таким образом свои слова. Кит кивал, не поднимая глаз, мышцы на скулах ходили. А Мэтт будто слушал вполуха, ковыряя носком кроссовка белую линию на паркете. В какой-то момент он поднял голову и посмотрел прямо в нашу сторону. Он знал, что я смотрю. Конечно знал. Он задержался взглядом на пару секунд, а потом подмигнул, растягивая на лице ту самую улыбку, которая так меня бесила. Кэсс рядом тихо втянула воздух, будто не веря, что он реально это сделал. — Боже… он вообще знает, что такое «тактичность»? — Уверена, что ему это слово даже выговорить сложно, — процедила я, чувствуя, как под кожей начинает закипать раздражение. Филдс махнул рукой, отпуская обоих. Кит выпрямился, коротко что-то ответил и направился к раздевалке, не глядя в сторону Мэтта. Но тот, конечно, не удержался и бросил что-то в спину Харрису, оставаясь стоять на месте и улыбаясь так, словно одержал победу в какой-то только ему одному известной игре. К нему тут же метнулись Сара и Рейчел. Я потянулась за рюкзаком, чувствуя, что если опять услышу восторженные визги, моя голова просто лопнет. — Пошли отсюда, пока он не решил устроить автограф-сессию. _________________________________________ Дверь раздевалки скрипнула, и на пороге появился Кит. Волосы у него были наспех высушенные, не уложенные в привычную укладку, рубашка наспех застегнута — верхние пуговицы остались нетронутыми, будто он торопился. Может из-за того, что мы его ждали, но возможно просто хотел поскорее убраться оттуда. Он не выглядел злым или обиженным, скорее вымотанным. Я неловко переступила с ноги на ногу, потом подошла ближе. — Прости, что я влезла. Мне не стоило, — осторожно коснулась его предплечья. — Как голова? Кит коротко улыбнулся — уставшей, кривой улыбкой, от которой внутри всё сжалось. — Всё нормально, честно, — сказал он, будто пытаясь убедить не столько меня, сколько себя самого. Кэсс, стоявшая сзади, нервно покосилась на дверь раздевалки, из-за которой доносился шум. — Может, пойдем уже? Мы пошли по пустому коридору. Кэсс шагала чуть впереди, молча, будто давая нам пространство для диалога. — Почему тренер смотрит на это сквозь пальцы? — спросила я. Голос звучал хрипло. — Он будто специально вас сталкивает. — Филдс старой школы, — сказал он тихо. — Ему нравится, когда на площадке жарко. Думает, что так парни «включаются». Мы свернули за угол, где-то далеко послышался звук хлопнувшей двери. — Ему важен результат, — Кит пожал плечами, засовывая руки в карманы. — Когда есть противостояние, ребята меньше прогуливают тренировки и больше выкладываются, чтобы доказать, кто круче. Ему кажется, что так мы становимся жёстче. Взгляд Харриса устало скользнул по стенам. — Плюс иногда нас просматривают скауты из университетских команд. Им нравятся «истории». Когда есть накал в команде. «Капитан» против «звезды». Драматургия, все дела... Мы замедлили шаг у выхода. Кит дотронулся до затылка, проверяя, не ноет ли шишка. — И ещё, — добавил он уже тише. — Он проверяет лидерство. Если я выдерживаю давление и не срываюсь — значит, годен. Если Райт тащит команду — всё работает как надо. Нравится это кому-то или нет, Филдс считает, что мы так выигрываем. Я дернула ручку двери и в лицо дунул прохладный воздух. В голове немного прояснилось, я понадеялась, что Киту тоже полегчает на улице. Мы вышли из здания и пошли по дорожке, ведущей к ближайшему парку. — Ты сказал, что Мэтт у вас кто-то типа «звезды»? Но, он ведь не единственный хороший игрок. Ты ему не уступаешь. — Видишь ли, — начал он после короткой паузы, загребая листья носками ботинок. — Команда у нас была… ну, средняя. Не полное дерьмо, но и звёзд с неба не хватали. Когда-то выигрывали, когда-то нет. Мы играли слаженно, но без прорывов. Всё держалось на сыгранности. Мы знали, кто где стоит, кому можно доверить мяч, кто прикроет, если облажаешься. Я — разыгрывающий. Это как… дирижёр. Не самый быстрый, не самый высокий, но вижу поле. Моя работа выстраивать игру и подкидывать пас в нужный момент, а не набирать очки. Он усмехнулся, но без тени удовольствия. — Мне всегда нравилась эта роль. Но людям же нужны зрелища. Им подавай броски, драйв, ярость. А потом появился Мэтт. Форвард. И чертовски талантливый. С его самоуверенностью, с этой калифорнийской манерой «я лучший, и вы это знаете», — выдохнул Кит. — Ему даже тренироваться толком не надо. Просто чувствует игру, будто у него в крови этот ритм. Скорость, бросок, реакция — всё идеально сбалансировано. Он выходит, берёт мяч, и всё — трибуны в восторге, счёт на табло растёт. Я молча слушала, шагая по тротуару. — Он может забить с любой позиции и это дается ему легко, — Кит говорил ровно, будто признавался в чём-то неприятном. — Не нужно часами отрабатывать броски, не нужно разбирать комбинации. С ним команда начала выигрывать. Сначала все радовались. Филдс тоже. А потом… началось. Шёпот, разговоры, кто должен быть капитаном, кто тянет игру, кто балласт. — И ты, выходит, балласт? — осторожно спросила я. — Не совсем, — он пожал плечами. — Но команда стала сомневаться во мне в роли капитана. Все ждут, что Райт сделает шоу. Когда выигрываем — его заслуга. Когда проигрываем — виноват я, как капитан. Так вот: в игре всегда есть те, кто делает броски, и те, кто помогает другим попасть в кольцо. Я просто второй тип. Но, знаешь, иногда быть вторым утомительно. Особенно когда первый — полный засранец. Мы подошли к переходу. Кит посмотрел на светофор, потом — на меня. — А, по-моему, это как раз то, что отличает капитана, — сказала я после короткой паузы. — Настоящего. Умение видеть поле, принимать решения, держать команду в тонусе — даже если не ты в центре внимания. Крутых игроков хватает, а вот тех, кто может заставить остальных работать вместе — единицы. Кит усмехнулся, глядя на меня сбоку. — Ты бы с Филдсом подружилась, — тихо сказал он. — Он то же самое иногда твердит. Только всё равно первым делом ставит на Райта. Для школьного уровня хватает просто быть быстрым и забивать побольше мячей. Пока мы говорили, дорога вывела нас к парку. Сквозь ветви пробивалось вечернее солнце, асфальт ещё хранил дневное тепло. У входа, как и обещала Кэсс, стоял фургончик с надписью Ice Cream & Soda, возле которого уже толпилась кучка детей и парочка подростков. Кэсс первой направилась в его сторону, радостно взмахнув рукой. — Так! Никаких разговоров о баскетболе, тренерах и прочих засранцах. Сейчас — мороженое. У них есть вкус «солёная ириска» — готовьтесь, жизнь больше не будет прежней! Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. Кит шагнул вперёд, расправляя плечи. — Тогда я беру шоколадное. Без экспериментов, — сказал он. — Скучный ты человек, Харрис, — фыркнула Кэсс, забрасывая локон за ухо. — Но ладно, сегодня можно. Мы подошли к фургончику, окрашенному в бело-голубой цвет, на боку у него красовался криво нарисованный рожок. Из старых динамиков, прикрученных к крыше, еле слышно доносился «Take On Me», вперемешку с треском помех. Воздух пах сладостью, вафлями и чуть-чуть бензином от генератора за фургоном. Продавец, мужчина лет сорока с бейсболкой, натянутой так, что даже ушей не было видно, лениво жевал жвачку и протирал лопатку. — Что берёте, ребята? — Мне солёную ириску, — радостно выпалила Кэсс, подпрыгнув на месте. — И добавьте побольше карамели! Кит обернулся ко мне. — А ты что будешь? — Просто пломбир, — ответила я, чувствуя, как солнце припекает щёки. — Классика всегда работает. Он чуть улыбнулся. — Уважаю традиции. Кит шагнул ближе к окошку, достал из кармана смятые купюры. — Ещё одно шоколадное и один пломбир, — добавил он продавцу. — И всё это вместе посчитайте. — Серьёзно? — я приподняла бровь. — Могли бы и сами заплатить. — Знаю, — сказал он, передавая деньги и пожимая плечами. — Но сегодня за счёт заведения. Кэсс прыснула со смеху, принимая свой рожок. — Заведение — это ты? — Временно, — усмехнулся он. — Пока не обанкрочусь. Кит протянул мне рожок, придерживая его за вафельный край через салфетку, чтобы не запачкаться. Пальцы у него были чуть прохладные, от ветра или от самого мороженого, и на миг их кончики коснулись моих коротким, почти случайным прикосновением. Я благодарно кивнула, принимая рожок. Мы отошли от фургона и уселись на ближайшую лавочку под деревом. Металлические ножки будто вросли в землю, краска облезла, но вид с этого места открывался неплохой: чуть в стороне детская площадка, дальше — небольшой ставок, судя по звукам, наполненный лягушками, и полоска леса на горизонте. Мы какое-то время сидели и болтали о всякой ерунде. Разговаривать с ребятами было весело и легко, я даже поймала себя на мысли, что с нужными людьми может быть хорошо в любом месте, даже таком как Флермонт. Переехав, я оставила во Флориде всех тех немногих друзей, которых сумела завести за свою короткую жизнь. Прощаясь мы плакали, обнимались, клялись писать друг другу письма и звонить по праздникам. Но в душе я понимала, что спустя время, письма я буду получать не каждую неделю, а раз в месяц, потом раз в полгода, а потом настанет тот день, когда они и вовсе перестанут приходить. О звонках и речи идти не может. Слишком дорого. Джефф убьет меня, если счета за телефон не впишутся в его видение месячного бюджета. Так что да, я не питала иллюзий, не строила воздушных замков на этот счет, не пыталась убедить себя что все будет как раньше. Потому что не будет. Просто была благодарна судьбе за то, что сейчас я сидела и ела мороженое с новыми знакомыми, а не плакала под одеялом в своей комнате, чувствуя пустоту и одиночество. Кэсс задумчиво подняла голову вверх, раскидываясь на скамейке: — Интересно, что миссис Блейк выкинет завтра на литературе? — А что, она часто что-то выкидывает? — спросила я, доедая последний кусочек вафли. — О, ты не представляешь, — вздохнула Кэсс. — Каждый год она устраивает какой-то проект. В стиле «раскройте творческий потенциал» или «изучите природу человеческой души». Кит усмехнулся, поднимая взгляд. — Да, это у неё фирменное. То ли она начиталась статей про прогрессивное образование, то ли возомнила себя школьным психологом. Уже третий год подряд заставляет всех участвовать в этих проектах. — И что за проекты? — уточнила я. Он облокотился на спинку лавки, жмурясь от солнца. — По-разному. Обычно в парах или группах, но каждый раз она выбирает формат сама. В прошлом году нужно было найти себе напарника из младшего класса и вместе написать поэму. Типа наставничество через творчество. Кэсс вдруг замолкла, взгляд её стал немного рассеянным, будто она мысленно ушла куда-то далеко. Пальцы чуть сильнее сжали скомканную салфетку от рожка. Я заметила, как Кит мгновенно посмотрел на неё. Внимательно. На его лице будто отразилась какая-то неловкость, смешанная с виной, будто он понял, что задел больное место. — Да… в прошлом году у неё с этим был перебор, — тихо сказала Кэсс, потом выдохнула и быстро добавила: — Зато два года назад было весело. Мы должны были сделать инсценировку отрывка из любимого произведения. С костюмами, музыкой и всем этим безумием. Конечно, Кэсс ведь любит театр. — До тех пор, пока кто-то не решил сыграть сцену из «Кэрри», — добавил Кит, всё ещё стараясь не встречаться с Кэсс взглядом. — И вылил полведра кетчупа прямо на сцену. Кэсс прыснула. — Ага, сцена выглядела эпично. Только вот уборщица потом нас возненавидела. Кит повернулся ко мне, собираясь что-то сказать, и в этот момент я заметила на его подбородке след от мороженого. — У тебя тут... Не двигайся, — Не успев даже подумать, я потянулась к его лицу. Он чуть нахмурился, но не отстранился. Я подняла руку, осторожно дотрагиваясь до теплой нежной кожи. Провела пальцем под губой, стирая след, и почувствовала, как он замер. Всё вокруг будто на миг стихло: шум машин на шоссе, щебет птиц, даже ветер. Я ощущала, как он смотрит. Не резко, не с тем вниманием, от которого хочется отвести глаза, а как-то тихо, пристально. В этом взгляде не было ни смущения, ни флирта — только спокойное, честное внимание. Я отняла руку, не зная, куда деть глаза. Он всё ещё не двигался. — Спасибо, — наконец сказал Кит, в голосе слышалось что-то между благодарностью и растерянностью. — Не за что, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Кэсс громко кашлянула, привлекая внимание. — Так, ну… может, разойдёмся по домам? — протянула она с невинной улыбкой. — У нас ещё гора заданий на завтра, а я не собираюсь снова делать их под ночь. Кит моргнул, словно возвращаясь к реальности, и посмотрел на часы. — Да, пожалуй, ты права. Я вас подкину. Кэсс быстро подхватила сумку. — Меня не надо, я на машине. Но ты можешь подвезти Вай, если не сложно, — сказала она и метнула на меня выразительный взгляд, прежде чем направиться к выходу из парка. — Подвезти? — переспросил Кит, глядя на меня. — Ну… Я могу автобус подождать. — я попыталась отказаться, представляя насколько неловко будет сейчас ехать в одной машине. — Не придумывай, Вай. Мне не сложно. _________________________ Я смотрела в окно, на мелькающие витрины и зажигающиеся фонари, стараясь не думать о том, что в салоне чересчур тихо. По радио играло АВВА, я старалась вслушаться в музыку, заглушая ей свои мысли. Руки сжимали ремень на коленях. Всё внутри казалось каким-то странным — будто я должна сказать хоть что-то. Вот только слов совсем не находились. Кит не торопился. Вёл спокойно, задумчиво, пальцы ритмично постукивали по рулю в такт музыке. Несколько раз я ловила себя на том, что смотрю на его профиль — на тень от ресниц, на свет, ложащийся на скулу, на то, как губы чуть прикушены, когда он сосредоточен. И тут же одёргивала себя. Чёрт. Прекрати. Ты ведешь себя странно. Он первым нарушил тишину: — Знаешь, сегодня было… нормально. Даже хорошо. Я кивнула, всё ещё глядя в окно. — Угу. — Кроме тренировки, конечно, — добавил он.. Я хмыкнула, пытаясь расслабиться. — Тебе стоит выдать приз за терпение. — А тебе — за вовлечённость, — мягко ответил он. Мы оба неловко засмеялись, но напряжение немного спало. Когда машина свернула на мою улицу, я поймала себя на том, что опять не хочу, чтобы поездка заканчивалась. Он притормозил у моего дома. — Спасибо, что подвёз, — сказала я, открывая дверь. — Всегда пожалуйста, — ответил он, и в его тоне было что-то… трепетное. — До завтра, Вай. Я вышла, хлопнула дверцей и, уже поднимаясь по ступенькам крыльца, обернулась. Машина стояла на месте. Он дождался, пока я открою дверь и войду и только после этого я услышала звук двигателя. Я стояла в прихожей, прислонившись к двери, и вдруг поймала себя на улыбке. Поднявшись в комнату, я сразу рухнула на кровать. Хотелось просто провалиться в тишину, но глаза сами упали на приоткрытый рюкзак, где торчал угол скетчбука. Я потянулась, вытащила его. Он открылся прямо на развороте, где Райт замер перед броском. Я уставилась на него и почувствовала, как внутри всё сжалось. Пальцы сами смяли край листа. Хотелось вырвать — избавиться от этой страницы, от него, от всего, что связано с этим эпизодом… Нет. Если вырву, то признаю, что он действительно меня задевает. Вместо этого я взяла карандаш и на странице рядом быстро вывела новую зарисовку. Два маленьких кадра, почти как комикс: На первом — Мэтт, с той же самодовольной улыбкой и хвостиком, будто позирует. На втором — в лицо ему врезается мяч. Я откинулась на спинку кровати, глядя на результат, и усмехнулась. Скетч вышел кривоватый, но смешной. — Вот теперь порядок, — тихо сказала я, закрывая блокнот, наконец чувствуя, что тяжесть дня хоть немного отпустила. ______________________________ Я опять стояла в странном бесконечном коридоре из своих кошмаров. Стены то сужались, то расширялись, вызывая у меня чувство паники. Воздух густой, спёртый. В тишине раздались знакомые, уверенные шаги. Райт появился из тени так, будто этот кошмар был создан им. Мигающий свет ламп выхватывал силуэт: белая майка, красные шорты, чуть растрёпанные волосы, собранные в короткий хвост. Вызывающая улыбка. — Нравится? — голос будто раздался у самого уха, хотя он стоял в паре метров. Я сделала шаг назад и упёрлась в стену. Моргнула и он оказался ближе в одно мгновение. Пальцы скользнули к моим волосам, и я почувствовала, как резинка на моих волосах натянулась, а потом сорвалась. Волосы упали на лицо, мешая дышать. Я пыталась стряхнуть их, но руки словно не слушались. — Подружка, ты ведь этого ждала, — от этих слов у меня по позвоночнику пробежал холодок. Я дёрнулась, но тело будто приросло к месту. Он наклонился и я почувствовала запах табака, теплого металла и мятной жвачки. Сердце билось в горле, а где-то глубоко внутри шевелилось что-то непонятное: ярость, страх, и что-то ещё, от чего хотелось вырваться и остаться на месте одновременно. Я задыхалась от злости, от страха и от того, что тело предательски чувствовало каждое движение. Слишком близко, слишком реально: линия плеча, напряжение мышц на шее, жилка, выступающая под кожей. Всё это будто врезалось в сознание, оставляя след. — Скажи честно… тебе же нравится, — прошептал он, глядя прямо в глаза. Я закричала. Звук утонул в пустом коридоре, на фоне чужого звонкого смеха. Я рванулась вперёд, как будто действительно пыталась вырваться, и проснулась. Воздух в комнате был тяжёлый. Я села, хватая ртом воздух, волосы липли к коже, сердце колотилось так, что гул отдавался в ушах. Чёрт… Я провела ладонями по лицу, стараясь стереть ощущение его присутствия, стереть этот мерзкий смех, запах, его дыхание у самого уха. Но тело помнило как близко он наклонился, как напрягались его мышцы, как будто это всё было реальнее, чем сама реальность. От этого становилось только хуже. Злость уступала место тому, чему я не хотела давать имя. Я натянула одеяло до подбородка. Глаза жгло от усталости, но сон больше не шёл. Стоило закрыть веки — снова слышался его голос. Я уткнулась лицом в подушку, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Господи, почему мозг так издевается? Я постаралась зацепиться за образ Кита, за его спокойный голос, за лёгкую улыбку, за ту неловкую теплоту в прикосновениях. Хотела спрятаться в этом образе. Но стоило мне представить его ближе — и всё расплывалось. Голубые глаза?.. нет, карие. Я чётко помнила. А в голове вместо них вспыхивали чужие, слишком светлые, обжигающе холодные. И вместо мягкой улыбки Кита — ухмылка. Та самая, снисходительная, мерзкая. Рот перекашивает в сторону, а потом медленно — до отвращения медленно — язык скользит по верхнему ряду белоснежных зубов. Я застонала в голос. Хотелось выцарапать этот образ из головы, вытравить, забыть. Но чем сильнее я старалась думать о чём-то другом, тем отчётливее становилось перед глазами это ненавистное мне лицо. Я откинулась на спину, уставившись в потолок. Сердце колотилось, как после забега, а в груди клубился ком из злости и бессилия. Он забирается даже туда, где ему нет места. Запись в дневнике. Как же меня бесит этот козёл. Что ему вообще от меня надо? Скорее всего, он прицепился только потому, что я общаюсь с Харрисом. Честно, если бы можно было заехать ему по роже мячом, я бы сделала это не только на рисунке. По его надоедливой, самодовольной морде! Да, вот так. Надеюсь, он плохо высушил свои патлы после душа — пусть простудится и оставит нас всех в покое хотя бы на недельку. Мир без Райта звучит как отпуск для нервной системы.