Три слоя правды, три слоя лжи

«Больше не будет этих глаз,

Я растворялась в них, предавая саму себя,

Больше не слышать сладких фраз,

Я отключила звук, потерялась навсегда.

Какие тонкие пальцы…

Они срывали мои цветы, завивали венки,

Пожалеть не могу — захотела сама

Чтоб сразу и больно.

Он чужой, он чужой, он плохой. Ничего не говори, ведь он унёс моё сердце с собой.

Он чужой, он чужой, он плохой. Ничего не говори, он — это лучшее, что было со мной.

Пройти по шагам мои дни… всё было бы так же.

Больше не будем одни, вырвана с корнем, погибаю от жажды.

Нежно шептала «tu es ma vie», путала фразы, губы кусала.

Разрывалась на части от любви… хотела, летела и упала»

© Гости из Будущего — «Он чужой»

***

Драко нервно огляделся по сторонам, прежде, чем подойти к стойке. Когда он мог избежать задержки в «Дырявом котле», он так и делал, потому что ему всё ещё чудились ехидные смешки и злые взгляды за спиной. «Сын пожирателя», «да такой же пожиратель», «обедневший сноб», «мать сбежала во Францию от мужа-преступника, и этот туда же под её крылышко» — всё это Драко уже слышал и не раз. И, если быть честным, хотел действительно как можно быстрее сбежать во Францию. Не к матери, правда. — Не слушай любителей позубоскалить; это несчастные, которым выпивка заменяет потери, — миролюбиво сказала Ханна Эббот, когда Драко опустился на барный стул. — И спасибо, что согласился передать посылку Невиллу. — Ты могла бы послать её совой, как обычно, — пробурчал Драко, принимая бокал с огневиски. Он бы лучше выпил гипокраса, но такой в «Дырявом котле» не подавали, увы. Тот, который Драко так понравился вообще можно было найти только в Пэмпоне. — Как тебе пришло в голову устроиться в эту дыру? — Эта дыра вообще-то переходная точка между маггловским миром и Косым переулком, — рассмеялась Ханна. — На самом деле мне здесь нравится, и Том, — Драко непроизвольно вздрогнул на этом имени, хотя прекрасно знал, что хозяин паба не имел отношения к Волдеморту, — обещал, что я стану следующей хозяйкой, если научусь вести бизнес. А с тобой быстрее выйдет, чем с совой, посылка довольно тяжёлая. На самом деле Драко было плевать и на планы Эббот, и даже на неприятных клиентов. Он торопился — ему надо было успеть заглянуть в магазин близнецов Уизли, а потом ещё и заглянуть в Хогвартс. Аппарация на длительные дистанции Драко всё ещё удавалась с трудом, но добраться до Хогсмида в несколько этапов он вполне себе мог. Ради этого он даже отобрал у Джинни палочку Нотта — с ней действительно было легче аппарировать. Ну, и Драко нравился тот факт, что Джинни теперь пользуется его палочкой. Волшебной. Хотя эта рыжая засранка вертела всеми палочками и Драко и Нотта как хотела. Королева, одним словом. — Так рад вернуться в Хогвартс? От не слишком приличных фантазий Драко отвлёк вопрос Ханны. Он моргнул, быстро выпил предложенный огневики, оставил на стойке сикль и неопределённо мотнул головой. Нет, по школе он совсем не скучал. А вот увидеться с Лонгботтомом, который стал ассистентом мадам Спраут, Минервой МакГонагалл и портретом Снейпа, который появился в кабинете директрисы, стоило. Конечно, после основных дел. — Заберёшь посылку на обратном пути, только не используй на ней магию, пожалуйста, там хрупкие вещи, и могут сломаться, если уменьшить. Спасибо, Драко. Он отстранённо кивнул и вышел на задний двор — там, где за стеной начиналась главная волшебная улица Лондона. Магазин близнецов выделялся среди всех прочих — Косой переулок удалось восстановить после войны куда быстрее, чем Хогвартс, и, кажется, рыжая рожа в клоунской шляпе стала ещё больше, чем была до противостояния. Безвкусица жуткая — во Франции Драко планировал обустроить филиал на свой вкус, посадить за прилавок… да того же Нотта, пусть этот клоун учится нормально разговаривать с людьми, а сам — засесть в подпольной лаборатории. Зельеварение действительно захватило Драко, и близнецы были в восторге от того, насколько он мог быстро и креативно улучшать некоторые их товары как раз с помощью зелий. Тот же Теодор, к слову, вполне мог бы присоединиться, но Нотт упорно отрабатывал свою лицензию артефактолога, и его домик, который он снимал у Катель, за пару месяцев почти превратился в смесь антикварной лавки и отдела Тайн. Драко даже боялся, что к тому времени, как они туда вернутся с Джинни, на месте дома обнаружится хроноворонка с порталом в ад. И адскими котятами Лилит. Нет, всё-таки эта кошка была самой подлой гадюкой, которую только Блейз смог ему впарить по дешёвке, уверяя, что это самый дорогой низзл итальянской породы. — О, Малфой! — Фред каким-то непостижимым образом узнал его даже в капюшоне и подкатил на высокой стремянке, от которой шарахнулись стоящие на пути клиенты. Несмотря на то, что рождественские каникулы ещё не начались, и дети были на учёбе, народу в магазине всё равно было больше, чем Драко надеялся. С другой стороны, это как раз значило, что бизнес с волшебными приколами процветал. Да уж, Драко иногда хотелось рассказать отцу в очередное посещение Азкабана, о том, во что он влез, лишь бы посмотреть на то, как у того вытянется лицо. Но он здраво понимал — лучше пусть и всё такой же надменный, но живой отец в тюрьме, чем злой и погибший от сердечного приступа в могиле. Может, перенести семейный склеп Малфоев к Ноттам в Уэльс? То кладбище в Суонси Драко неожиданно понравилось — он не раз возвращался и гулял по нему, вчитываясь в незнакомые имена на могилах и слушая звон колокольчиков, когда хотелось отдохнуть от всего. И в том числе от его порой невыносимой девушки. Даже зелья для облегчения предменструального цикла — Драко прочитал об этом не одну книгу — не помогали спастись от её смены настроения. Мерлин, он даже три раза успел испугаться, что она внезапно беременна! — Малфой! — Фред помахал рукой перед его носом, наклонившись так, чтобы никто их не услышал. — Драко! Хватит думать о пошлостях с моей, между прочим, сестрой! — Откуда ты-то знаешь, о чём я думал?! — Никлассоны нашептали, — ухмыльнулся парень и ткнул в свой шрам на месте левого уха. — Ты принёс, что я просил? Джордж в подсобке, ждёт тебя. Разве аристократам не положено быть пунктуальными? — Можешь винить свою сестру, она меня задержала. И это не то, что ты подумал. — А откуда ты знаешь, о чём я подумал? — хохотнул Фред и цокнул языком. — Я тебе ещё выпишу счёт за то, что развратил… — Кто кого развратил? — возмутился Драко. — Между прочим, я до неё… — он заткнулся и покраснел, понимая, что ляпнул лишнего. И получил подзатыльник в сторону подсобки. — Вот поэтому я хотел бы, чтобы она вышла замуж за Тео, — показательно тяжело вздохнул Фред. — Ну да, за нашего правильного мальчика, который боится трахаться с наслаждением, — предусмотрительно себе под нос пробурчал Драко, послушно шагая в сторону полуподвального помещения, где у близнецов было что-то вроде кабинета, совмещённого с хранилищем. — Явился, не запылился, — тоном официальной жёнушки запричитал Джордж. Драко мысленно перенёсся в сентябрь девяносто седьмого, спрашивая себя тогдашнего, какого хера он вообще послушался Тео и начал разговаривать с Джинни. Его жизнь превратилась в полный балаган. — Зелья где? — Тут. — Но, стоило признать, весёлый, возбуждающий и очень удовлетворительный для его профессионального эго балаган. — Но я тебе их не отдам. — Чего?! — Джордж возмущённо всплеснул руками. Театр одного актёра! — Мы договаривались… — Мы договаривались, что вы подпишете документ о передачи мне управления магазином в Кер Бриерак. После этого получишь поставку зелий и даже в тройном объёме. Я даже успел его улучшить, добавить… один штрих. Глаза Джорджа мгновенно заблестели от предвкушения. — Ладно, Малфой, уговорил. Ты определённо умеешь вести переговоры. — И варить зелья. — И трахать мою сестру. —… — Драко потерял дар речи. — Это комплимент, если что. А то у меня такое чувство, что с тех пор, как она вернулась из Франции, у неё вечно плохое настроение и синдром ложной беременности. Ну, когда она торчит дома, а не с тобой или на своих тренировках. — Мы можем перестать обсуждать нашу с Джинни личную жизнь? — простонал Драко. — А чью ещё обсуждать? У остальных всё тухло, движется к свадьбам и планированию семьи. Как будто у Драко с Джинни и Теодором всё двигалось не к этому же самому. Пусть и с небольшой долей оригинальности. — Как у вас с Джеральдом, например? — Как у нас с Фордом, — подтвердил Джордж, широко ухмыльнувшись. — Только маме нашей не говори, она ещё не в курсе, что Лисси и Анжи согласились быть окольцованными. — Ваша мать всё ещё не в курсе, что мы с Джинни… — Об этом ей лучше и не знать. Радуйся, что она позволяет вам общаться, а Рон слишком занят Гермионой, чтобы отрезать тебе яйца перед отправкой совиной почтой к Никлассону. — Я очень рад, — процедил Драко сквозь зубы. — Зато Флёр от тебя в восторге и видит шафером на свадьбе, — заржал заходящий в подсобку Фред. Честно говоря, Драко сам не знал, в какой момент научился их различать, но оба порой бесили одинаково. Хотя обычно как раз Фред чуть меньше. — Кстати, как вы назовёте будущего ребёнка? И чей он будет? Или чуть больше. — Мы пока не планируем детей! — вышел из себя Драко, шмякая документы на стол. — Нам достаточно котов! — Которых ты сам завёл, так-то. Надо же было додуматься купить самку низзла… — хмыкнул Фред. —… и не озаботиться её контрацепцией, — глумливо закончил Джордж. — Можем для полноты зоопарка… — … бесплатно дать тебе в обмен на зелья партию пушистиков. Джинни их обожает. — И какая фамилия лучше будет звучать во Франции? — Ставлю на Никляссон, — в нос прогундел Джордж. — А я на Мальфуа. — Или Уизле? Сразу видно британский характер! — А, может, им по-королевски зваться Де Ля Кур? — Мне сегодня ещё надо добраться до Хогвартса! — встрял Драко в ненормальные матримониальные фантазии близнецов. — Может, у вас тоже есть посылка для Лонгботтома? — Есть! — обрадовался Фред. — Кстати, тоже неплохая фамилия. По-французски будет Лон-дю-ба, а у тебя как раз ноги от ушей. — Это тебе, а не Забини надо было становиться моделью для Ведьмополитена. Драко как никогда порадовался тому, что собирался съебаться во Францию к молчаливому Нотту. Он как будто стал его даже больше любить и уважать за способность растворяться в воздухе большую часть времени. Он не знал, каким чудом дотерпел до того момента, как близнецы всё-таки подписали его право на управление филиалом. Драко специально принёс с собой зелье, выявляющее исчезающие чернила и не погнушался его использовать прямо перед ними, чем тоже заслужил несомненный плюс к уважению и в карму. — Эй, Драко, — окликнул его Фред уже на выходе. — Тебе и любимую сестру доверить не страшно, не то что магазин. Растёшь на глазах! Драко только слабо улыбнулся, махнул рукой и отправился забирать посылку у Ханны. Определённо, стоило радоваться хотя бы тому, что на первом курсе шляпа не отправила его на Гриффиндор, и целых пять первых курсов он жил относительно спокойно. В Хогсмиде было куда холоднее, чем в Лондоне. Когда он добрался до деревни, начали опускаться сумерки. Зато с палочкой Нотта аппарация прошла не в три, а в два этапа. Действительно, у каждой был свой характер, и у теодоровской — на удивление мягкий и покладистый. Крупные хлопья снега валили сплошным потоком, но ветра почти не было, так что идти было приятно, пусть расчищенную ранее днём дорогу постепенно заметало заново. Драко собирался сразу направиться к замку, но, подумав, перелез через перекосившийся заборчик и, оглядевшись, зашагал в сторону Визжащей хижины. Там, конечно, ничего не изменилось. Разве что убрали впитавшиеся в доски пятна крови, стёкшей с шеи Снейпа. Драко молча постоял над тем местом, где получил воспоминания некогда декана и директора. Совершенно случайно, после Поттера, которые открыли ему глаза на многое. Вспомнил свои слёзы и ощущение безысходности в тот момент, когда пытался найти сосуд для серебристой памяти-слезы не самого приятного человека. И всё же, Снейп оставался не просто учителем и ментором, но и своего рода важным элементом в схеме жизни, из-за которого Драко стал тем, кем стал. — Спасибо за всё, — сказал Драко в пустоту разрушенной заброшенной хижины. Через несколько часов он будет беседовать с самим портретом Снейпа, но… благодарность была скорее адресована не желчному взрослому, который даст ему советы по зельеварению, по ходу унизив по полной программе. А тому, из воспоминаний, который, сам, наверняка того не ожидая, создал союз самой непредсказуемой и прочной корзинки. И какая разница, какие на самом деле там были мотивы? — А, мистер Малфой, — тепло поприветствовала директриса у северных ворот замка. — Мы вас заждались. Стоящий рядом Лонгботтом молча кивнул Драко, улыбнулся краем губ и забрал посылку Эббот, которая уже начала оттягивать руку. Интересно, что она туда положила?! Годовой запас огневиски для Аберфорта? — Можем вас сначала накормить, а потом я буду ждать вас в своём кабинете. Пароль… — МакГонагалл хитро улыбнулась. — «Божья коровка». Драко выразительно уставился на Невилла, который выразительно уставился на небо. — Я польщён, но, пожалуй, сначала побеседую с Лонгботтомом в теплице. — Нет, определённо, сегодня все решили довести его до точки кипения! Драко как никогда понимал перепады настроения Джинни. — Только осторожнее с деревьями, — хмыкнул Невилл. — Не испачкай свою шикарную мантию. — Между прочим, под ней джинсовая куртка из коллекции Забини, которая стоит дороже мантии, — заявил Драко, и мог поклясться, что директриса чуть не хрюкнула от смеха. Но она только поджала губы, важно кивнула и оставила бывших сокурсников наедине. Теплицы были… ну, тёплыми. Несомненно, в этом был главный их плюс, а не в обилии китайских жующих капуст, которые норовили не то взорваться, не то укусить. Сразу видно, что тут теперь хозяйничал Лонгботтом. — Ты странно на меня смотришь, — прямо сообщил Драко, нервно проверяя, на месте ли резинка для волос. Он всё ещё не решился отпустить такую же длину, как у отца, при этом привык уже ходить с собранными, а не тем ужасом, который носил на башке Теодор. — Да ты никак меня боишься? — насмешливо спросил Невилл. Драко его не боялся. Совсем. И даже ширина плеч Лонгботтома не внушала никаких опасений. Но если для Джинни во всей Британии и были два самых святых человека, то они не относились к семье и… планируемой семье. То есть, речь шла про Лонгботтома и Лавгуд. То есть, Невилла и Луну. И Луна сейчас как раз должна была встретиться с Джинни, что вселяло в Драко здравые опасения, что его девушка-невеста-любимая может в любой момент взять и решить, что лучше всего сбежать подальше от странных отношений и переселиться на спутник сатурна. — У меня тут кое-что от близнецов Уизли, — спохватился Драко, вытаскивая из внутреннего кармана мантии свёрток. Джинсовка от Забини была шикарна, но кто придумал делать карманы-обманки? Наверняка, идея этой коллекции была подкинута Фредом и Джорджем. В том, что они общались с Блейзом, Драко не сомневался, хотя никто не признавался. — Спасибо, но меня не близнецы беспокоят. — Ханна? — Не угадал. Ещё попытка? — Джинни? Мне, правда, не нравится твой взгляд. — Драко, — Лонгботтом перекатил его имя на языке так, словно перемешивал компост. Но стоило учитывать, что он обожал гербологию. — Снейп не будет с тобой разговаривать. Если ты пришёл за этим… не хочу тебя разочаровывать. Он как только увидит тебя на пороге, свалит из рамы. Драко подозревал, что так и будет, но почувствовал огромный укол раздражения. А вот был бы тут Нотт, тогда бывший директор бы соизволил поговорить? — Он сам мне отдал воспоминания! И разве Поттер не приходил? — Приходил, — Невилл рассеянно подкинул капусте какую-то пищащую игрушку, чтобы отвлечь, и резкий, противный звук, разнёсшийся по теплице, резанул ухо. — И тоже получил пустой холст. Просто пока не время. — А с тобой он, стало быть, общается? — Было дело один раз, — хмыкнул Лонгботтом. — Обозвал засохшим жёлудем и сгинул из кабинета. Я даже рад, что он есть только на портрете, а не рассекает Хогвартс в виде призрака. Иначе я никогда не пошёл бы сюда работать. — Всё ещё боишься? — Всё ещё считаю, что он составил бы жуткую компанию Пивзу и Кровавому Барону. И Хогвартс пришлось бы отстраивать заново. Драко усмехнулся и перевёл взгляд на ту стеклянную часть теплиц, что выходила на улицу. Просто чтобы не показывать разочарование. От Снейпа ему не требовалось ни душещипательных бесед, ни тайных рецептов. Просто несколько советов относительно зельеварения и… ладно, возможно, совсем чуть-чуть Драко надеялся, что бывший декан расскажет о том, зачем вообще пытался покрывать всех самых неразумных детей в Хогвартсе. Болезненная любовь, обеты и хитроумные планы предыдущего директора — это одно. Однако, Снейп и дальше, уже после смерти Дамблдора, продолжал ведь тайно бдить над студентами, ещё и Теодора приплёл, воспользовавшись его слабостью. Почему Драко было обидно — тоже был тот ещё вопрос. Лонгботтом оказался прав — портреты не только Снейпа, но и остальных бывших директоров были пусты. Кроме одного. И, пожалуй, Драко предпочёл бы, чтобы как раз его не было. — А, Драко, мальчик мой. Присаживайся. Можешь открыть верхний правый ящик, там лежат шоколадные конфеты с апельсиновой начинкой. Профессор МакГонагалл не обидится, если ты возьмёшь парочку. — Спасибо, я не голоден, — вымученно улыбнулся Драко. — Скажите, вы ведь знали о том, что я… делал на шестом курсе. Почему не остановили? — Ты преувеличиваешь мои заслуги и мой старый ум, Драко, — мягко сказал Дамблдор и подмигнул. — Я мог о чём-то догадываться, но… кто я такой, чтобы вмешиваться в чужие судьбы? — Разве вы этим не занимались всю жизнь? Драко не успел прикусить язык. С другой стороны — что ему может сделать портрет? Да и, чего греха таить, ему было интересно услышать ответ. От самого директора, а не то, что напечатала в своей книжке Скитер. — Чем дольше мы живём, тем больше ошибок делаем, — взгляд голубых глаз устремился к шкафу, где прятался Омут Памяти. — Но это не значит, что все ошибки плохие. После некоторых мы учимся принимать правильные решения. — Для кого правильные? — Для себя, Драко. Для себя. Это самое важное, а не что думают люди вокруг. Драко мог бы поспорить с этим утверждением, но не захотел. Отчасти потому что вообще не планировал разговаривать с Дамблдором. Отчасти потому, что признавал где-то в глубине души, что тот прав, просто путь к этой правде был невероятно труден, особенно для кого-то с фамилией Малфой. Больше не было произнесено ни слова до возвращения Минервы МакГонагалл. Она предложила Драко рассмотреть возможность стать ассистентом нового профессора Зельеварения, но обоим было понятно, что это была скорее дань вежливости. Драко не собирался работать в Хогвартсе, а относительно молодому профессору Зельеварения вряд ли требовался ассистент. Возвращаясь уже совсем поздно в Малфой-мэнор, Драко только надеялся, что мать не станет расспрашивать, где он провёл день. И не узнает, что в его комнате лежит билет до Кале в одну сторону.

***

Джинни устало кинула серо-оранжевую форму «Армориканских Нутрий» на лавку и прошла в душ, радуясь, что ушла с поля последней. По крайней мере остальные две девушки из команды успели принять душ и убежать по делам. С ними Джинни так и не нашла общий язык — француженкам почему-то не понравилось наличие рыжей, яркой и сексуальной британки в их рядах. С другой стороны, открыто они не проявляли недовольства, но за показной вежливостью Джинни чувствовала фальшь и лицемерие. Впрочем, парни тоже не торопились принимать её с распростёртыми объятиями, учитывая, что французский давался Джинни с трудом. Флёр была прекрасной сестрой, но ужасным педагогом. А дома, в Пэмпоне, ей не хватало времени самостоятельно учить язык. Особенно когда её мать всё пыталась связаться по каминной связи или закидать её письмами через сову, которую Джинни — дура! — подарила родителям перед переездом. Скандал вышел дикий, но Флёр выстояла оборону. Настоящая революционерка, если подумать, причём Молли обижалась на невестку всего лишь месяц. Матери не нужна была карьера у дочери и непонятное место жительства. Конечно, миссис Уизли и не подозревала, что Джинни живёт у «жениха Никлассона, с которым её так и не познакомили», а предполагала, что та вместе с коллегами по команде где-то в Ренне — городе, рядом с которым находился домашний стадион «Армориканских Нутрий». Когда-то Джинни мечтала стать гарпией, а стала французским крысобобром… Ладно, это ведь только начало её карьеры. Да и во Французской Квиддичной Лиге они были не на последнем месте, и Джинни планировала показать себя, чтобы попасть в основной состав и вырваться в топ турнирной таблицы. Переодевшись и оставив форму в специальном шкафчике, Джинни поправила волосы — она обрезала их до подбородка, чтобы собирать в короткий хвост, как у Драко — и вышла к точке аппарации. Заглянуть домой, дойти до Пэмпона, а оттуда ей предстояло отправиться по каминной сети до Ренн-Ле-Шато, деревни где-то на юге, рядом с которой жили родители и младшая сестра Флёр. Там её ждали Драко и Тео, так что задерживаться в доме Катель она не стала. Только проверила, что снова беременная Лилит дрыхнет в кровати, а не скачет по клумбам — в это время года шли нескончаемые дожди, и грёбанный низзл тащил в дом всю грязь. Адская тварь так и не полюбила Джинни, но и хлопот ей особо не доставляла — видимо, опасалась, что её бледный хроноворотный любимчик будет ругаться. Джинни жила здесь всего два месяца, приехав в начале января, но успела переделать многое на свой вкус. И да — поменять дурацкие занавески, которые, наверняка, видели все непотребства мадам Кадарек и Фламеля. У Гвиневеры были свои занавески и свои непотребства в своём Камелоте. — У тебя месячные, просто признайся, — ляпнул Драко, как только увидел её выходящей из камина в какой-то тесной хижине, ведущей к полям французских сёл. — Я по лицу вижу. — Не начались ещё, — буркнула Джинни, не поведя бровью. Кажется, тема крови у Малфоя была болезненной. Всегда наглый в постеле, он чуть не грохнулся в обморок, когда после секса на простыне осталась пара пятен. — Где Тео? — Наш вечный вопрос, да. Где Тео? Понятия не имею. Должен прийти, сам же нас сюда позвал. — Можешь мне вернуть его палочку? Аппарация с твоей — сущий ад. — Ты хотя бы лучше аппарируешь, чем я. Так что нет. Забери свою у Никлассона, он всё равно умеет аппарировать без неё. — Его ещё поймать надо. Потому что за те два месяца, что Джинни жила во Франции и за те три, что тут жил Драко, чёртов швед появлялся дома раз в неделю, проверял свои артефакты и продолжал колесить по Европе, объясняя это тем, что у него остались заказчики из тех, кому он задолжал. Это бесило. Особенно сейчас. Особенно спустя сорок минут, когда Теодор, наконец, явился. — Я уже успел в уме нарисовать картину Пуссена… — миролюбиво, но с типичным французским лицемерием начал Драко. — Тогда для полноты не хватает Блейза, — хохотнул Нотт. — И Поттера, — спокойно сказал Драко, ухмыльнувшись, когда Теодор вскинул бровь. — Потому что ты, на радость пастухам, лежишь в гробу на этой картине. Какого хрена? — Я добирался из Швейцарии. Оттуда без десяти проверок не вырваться. — Что ты делал в Швейцарии? — влезла Джинни. — Серьёзно, так и будешь скакать туда-сюда? Ты же не собираешься создавать хроноворот, чтобы и твоим потомкам какую-то херь запихнуть под кожу? — Что вы такие злые? — искренне удивился Теодор. — Нет, конечно. Я же не дурак. — Спорное мнение, — Драко сложил руки на груди, откинувшись на ствол дерева, под которым они сидели. — Как по мне, дурак. И совсем не понимаешь женщин. — Ты тоже не понимаешь, — огрызнулась Джинни. — Просто ты честный дебил, а этот… — Я не вру же, — попытался оправдаться Нотт. — Ага, только недоговариваешь. Зачем мы тут вообще? — Давайте пройдёмся. Джинни показалось, что Теодор начал нервничать, и это взбесило её ещё больше. Особенно, когда она уловила его неосознанный жест — рукой он потянулся к карману пиджака, в котором явно что-то прятал! Наверняка если не хроноворот, то что-то похуже. У этого парня было совершенно отбитое чувство самосохранения, и она ни на йоту не верила, что он не ставил опасные эксперименты. Потому что даже будучи дома, в основном проводил время за книгами и своими артефактами. — Я не хочу гулять, — резко ответила Джинни, поднимаясь и подавая руку Драко, хотя он и сам прекрасно мог встать без её помощи. Он-то точно мог. Но с улыбкой вложил ладонь в её и намеренно подался вперёд за поцелуем, когда она дёрнула его на себя со всей дури. — Я хочу знать что мы тут делаем! У меня вообще-то тоже есть дела. И у Драко. — Да, кстати, — вспомнил управляющий филиала «Всевозможных Волшебных Вредилок». — Криви, конечно, неплохо справляется, но он такой же восторженный, как его старший брат, и отвлекается на всё новое. Джинни помрачнела ещё больше — смерть Колина в битве она пережила тяжело, хотя они никогда не были близки. — Давайте отойдём к деревне хотя бы, там красивый вид, — рассеянно попросил Теодор. — Либо ты говоришь тут, либо я возвращаюсь, и скажешь через месяц, — процедила Джинни сквозь плотно сжатые зубы. Она почувствовала, как внутри неё начинает закипать магия, и вцепилась в Драко, который всё ещё стоял в её объятиях, до побелевших костяшек. — Я не хочу говорить тут, я хочу, блять, прогуляться в то место, где красиво, — рявкнул Тео. И Джинни прямо как Лилит заурчала внутри от поганого чувства злого удовлетворения. Смогла, молодец! Вывела его из себя! — Тогда пока, — она кратко поцеловала Драко в щёку, развернулась и вошла в хижину, беря в руку горсть летучего пороха. Драко вернулся в их дом спустя полчаса — растерянный, нервный и расстроенный. — Почему ты ушла? Я же заранее попросил Дэнниса сегодня выйти на полный день, а твоя тренировка закончилась. Выслушала бы… — Будешь его защищать? — Нет, но… — Тогда заткнись. Я только помылась, и опять вся грязная. Я в душ. Включив воду, Джинни заплакала. Она сама не знала, почему взбеленилась. Всё казалось неправильным, не таким, как она себе представляла. Знала ведь куда ехала, зачем и почему шла, но теперь ей казалось, что она не вывезет, что Теодор был прав, и она ломает себя ради тех двух, что не способны в полной мере оценить её жертвы. Потом она заплакала, потому что ей стало жалко Драко и Тео — ведь, если забыть о собственных тупых бытовых проблемах, у них ни семей нормальных не было, ни какого-либо светлого будущего на родине, где они раньше считались аристократией. Двадцать минут спустя в закрытую дверь ванной начали одновременно скрестись Лилит и Драко. — Ты утопиться решила? Давай без драмы, а? Я купил тебе шоколадку… с солёной карамелью и апельсиновой начинкой. — ГРРРРРЫ, — возопила проклятая животина, и Джинни поспешно открыла дверь, пока Лилит не выгрызла из той кусок. Она могла. — Это ты королева драмы, — буркнула Джинни, позволяя Драко протянуть ей забытый на кровати халат. — А я… мне тоже иногда хочется, понимаешь? — Понимаю, — закивал Малфой. Джинни по его лицу поняла, что он понимал лишь, что она стабильно устраивает королевство драмы раз в месяц, когда у неё ПМС. Закутавшись в халат — проклятая тряпка пахла парфюмом Нотта, — Джинни в сопровождении Драко пошла на кухню. Посудой они гремели вдвоём и с чувством. Потом с таким же чувством и громкостью потрахались на столе под аккомпанемент вопящей Лилит, которая, конечно, выбрала этот момент, чтобы попроситься на улицу. Джинни с трудом удержалась от того, чтобы не пнуть беременную под пушистый и толстый зад, когда открывала дверь. Лилит вышла медленно, с видом даже не королевы, а императрицы бретонских огородов. Блядская кошка. Блядский день. Блядская Франция. Блядский Теодор. Джинни подумала было забежать к Катель и предупредить, что Лилит наверняка пошла дрючить папашу котят, но вовремя вспомнила, что старушка сама умотала в турне по Европе. Ничего не сказать, оба хороши — что хозяйка жилплощади, что её неофициальный «внучок». — Ни слова про Никлассона, — зашипела Джинни, вернувшись на кухню. Глотнула остывший, пока они занимались сексом, кофе из кружки, скривилась и выплюнула в раковину. — Фу, твой кофе отвратительный. — Ага, не такой вкусный как у Никлассона, — теперь уже Драко встал в позу, сложив руки на груди и опираясь о кухонный стол. Смотрелось нелепо, учитывая, что он был голый. — Я понять не могу, что ты как с цепи сорвалась сегодня? — Потому что меня достало, Драко. Мы пытаемся что-то делать, строить будущее, а ему как будто всё равно. — Ему не всё равно. — И делится он этим только с тобой? А я тогда вам зачем? — Джинни, не передёргивай. Некоторые вещи проще сказать тому, кто не является непосредственным адресатом. — Что например? — Например, что он тебя любит. И я тебя люблю, — просто сказал Драко. Джинни замерла. Три простых слова. За которыми могли скрываться три слоя правды и три слоя лжи. Но она верила, не могла не верить. — Я… — но сама сказать не могла. Не хватало третьего участника. — Я знаю, просто успокойся. И выслушай, когда он вернётся, ладно? Но Теодор не вернулся ни этим вечером, ни следующим. Ни через неделю. Джинни сама не знала, как находила в себе силы тащиться на стадион, отрабатывать пассы, учить французский… Карточки Мерлина, Гвиневеры и Артура, которые всегда были при них, лежали на прикроватной тумбочки. И даже Ланселот, с которым Драко связался, ответил: «Без понятия. Что вы опять наделали, трио придурков, и почему я должен разгребать это дерьмо? Кстати, у нас с Даф свадьба через четыре месяца, и я надеюсь, что вы там будете присутствовать в полном составе. Можете даже захватить Лилит. И Дэннисов. Криви и второго, не помню его фамилию». Джинни пожалела, что не спросила, есть ли карточка у Катель — та наверняка знала, где её проблемный жилец! Месяц спустя Джинни казалось, что проще утопиться в Марианской впадине, чем выносить очередной день. Драко тоже осунулся, хотя бизнес шёл бодро — кажется, в основном благодаря горящему энтузиазмом Дэннису Криви. В рамке на комоде в спальне стояла сделанная им ещё в январе колдография: Драко, взмахивающий палочкой, чтобы перерезать зачарованную ленту на двери нового магазина, Джинни, хохочущая с слизнехлопушкой в руках и Теодор — как всегда чуть в стороне, с лёгкой улыбкой и взглядом, который метался между Джинни и Драко. Как будто они, правда, были единственными людьми, которые знали и помнили его настоящего. А теперь его снова не было. Был дом, был быт, была работа, карьера, общение… и всё это Джинни видела как через синий янтарь, в котором застряла, как глупая божья коровка, не долетевшая до неба. Её желания всегда исполнялись как-то криво. — Он хотел сделать тебе предложение, — сказал Драко в Пасхальный вечер, когда они тупо сидели за столом и делали вид, что у них праздничный ужин. — Что? — Тогда, в марте, он хотел сделать тебе предложение. — А ты?.. — ничего больше Джинни из себя выдавить не смогла. — А что я? Я же сказал, что мне проще стать Уизли. Хотя, — он грустно усмехнулся, — нет, проще будет Никлассоном. Когда Тео вернётся, пусть поднимает свои подпольные связи и оформляет меня как младшего брата. Всё равно поместье в Нормандии не получим. — Он помолчал и полез в карман, доставая оттуда аккуратную бархатную коробочку оранжевого цвета. Слишком яркого. Слишком. — Ну а если не вернётся, пусть пеняет на себя. Кольцо мне нравится, так что… Джинни швырнула тарелку с порцией пасхального ягнёнка в стену и заорала во всю мощь лёгких.