De miraculis anni novi

«Last Christmas I gave you my heart

But the very next day you gave it away

This year, to save me from tears

I’ll give it to someone special»

***

О новогодних чудесах

31 декабря, 23:50. В квартире Ольги пахло мандаринами и корицей. На столе красовались классические новогодние салаты и закуски, а из духовки доносился аппетитный аромат запеченной утки. За окном мерцала гирлянда, отражаясь в снежинках, медленно падающих в ночь. Ольга вешала на елку последние игрушки. В руках она замерла с хрупким фарфоровым ангелочком, который держал прозрачный шар с крошечным сердцем внутри. Именно его она не выпускала из рук в магазине, пока Вадим с невозмутимым видом забрасывал в продуктовую тележку, на остальные игрушки, сетку с мандаринами. — Тебе помочь? — его голос донесся с кухни, где он уже открывал «Nino Franco Prosecco» — Не надо. У меня композиция, — ответила она, стараясь повесить ангела на самую видную ветку. — Тогда я точно пойду, я слишком не вписываюсь в твою белую эстетику, — послышалось в ответ. — Так, тебе что, не нравится? — приподняла бровь Ольга. — Все, все молчу, — сдался он. Ангел занял свое место среди фарфоровых сосулек и стеклянных звезд. Елка и правда получилась волшебной. — Вадим, помоги, пожалуйста! — вдруг позвала Ольга, и в голосе ее слышалась легкая паника. Он повернулся к ней, с полотенцем в руке, и фыркнул: — Что, Снегурочка, нужна помощь Дедушки Мороза? Ольга стояла посреди комнаты, замотанная в гирлянду с ног до головы. Она запуталась в проводах, пытаясь дотянуться до верхушки елки, и теперь не могла пошевелиться. — Я сейчас ее порву! — заявила она, пытаясь высвободить руку. — Так, спокойно, — Вадим поставил чашку и подошел. — Ты уже раскалилась, на тебе все 220 вольт. — Вадим! — Стой. Иди сюда. Он осторожно, петля за петлей, распутал ее, его пальцы были удивительно нежными для таких больших и сильных рук. Потом помог надеть гирлянду на елку, и та замигала теплым желтым светом. — Ты чего такая нервная? — спросил он, разглядывая ее. — Кейт Маккаллистер и рядом не стоит. — Не знаю, — вздохнула Ольга, поправляя свитер. — Волнуюсь. — А чего? — Это наш первый Новый год вместе, — призналась она, отводя взгляд. — И ты боишься, что проведешь следующий только со мной? — ухмыльнулся он. — Дурак, — она слабо толкнула его в плечо. — Я просто... отвыкла праздновать Новый год. Обычно засыпала еще до курантов. Конечно, когда Лиза была маленькой, мы с ней погружались в сказку. А с возрастом и я, и она перестали видеть чудо в этом празднике.  — Так, Ольга Сергеевна, — он взял ее за руки. — Это не дело. Ты что, в Деда Мороза не веришь? — Тебе все шуточки, — покачала головой она, но губы ее дрогнули в улыбке. — Ладно, ладно, — он притянул ее к себе. — Но обещаю, что новогоднее чудо точно будет. Загляни под ёлочку. Ольга сделала шаг назад, чтобы полюбоваться елкой, и вдруг заметила у самого ее подножия, прямо под фарфоровым ангелочком, небольшой сверток. Он лежал так, будто всегда там был. Она наклонилась и подняла его. Бумага была крафтовой, шершавой на ощупь, а бантик — алым и пышным. — Что это? — удивленно рассмеялась она, поворачивая сверток в руках. — Я же только что вешала ангела и там точно ничего не было! Вадим стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нее с той самой, чуть смягченной ухмылкой, которая появлялась, когда он был особенно доволен собой. — Ты, наверное, окно открывала. Северный олень забегал, — невозмутимо произнес он. — Чтобы ты уж точно до полуночи не уснула. Ольга развернула бумагу. Внутри лежала виниловая пластинка в идеальном состоянии. На конверте — знакомые силуэты и надпись: «ABBA. The Visitors». Ольга осторожно провела пальцем по поверхности. — Вадим... Это же... — Первое издание, 1981 год, — кивнул он. — Ты как-то упоминала, что в юности мечтала ее найти, но не было возможности. В этот момент с телевизора донеслись первые удары курантов. Ольга подняла на Вадима глаза, сияющие от счастья и неверия. — Но у нас же нет проигрывателя... — А по-моему, — он с заговорщицким видом достал из-за кресла компактный современный проигрыватель, — уже есть. Пока часы били двенадцать, он быстро подключил аппаратуру. Когда прозвучал последний удар, по комнате поплыли первые аккорды «Happy New Year». Ольга не могла сдержать улыбки. По ее щекам катились слезы — давно забытой, щемящей радости. Она смотрела на пластинку, словно видя в ней не просто винил, а частичку своей юности, которую он так бережно для нее вернул. В этот момент Вадим мягко подошел сзади, обнял ее за талию и прижался щекой к ее виску. — Не плачь, снегурочка — прошептал он, в его голосе была бесконечная нежность. Он начал медленно покачиваться в такт музыке, увлекая ее за собой в медленный танец прямо посреди гостиной. Ольга закрыла глаза, позволив себе раствориться в этом моменте — в музыке своей молодости, в крепких руках, что держали ее, и в тихом счастье, которое, оказалось, так просто вернуть.   — С Новым годом, моя маленькая девочка, — прошептал он, обнимая ее. — С Новым годом, Дед Мороз— она прижалась к нему, растворяясь в атмосфере праздника.  Приоткрыв глаза, она остановила взгляд на ёлочном ангелочке, с крошечным сердцем в прозрачном шаре, который будто подмигивал ей в свете гирлянд. И она вдруг с поразительной ясностью поняла: неважно, сколько тебе лет — двадцать, сорок или больше. Верить в чудо — это не значит ждать подарков от Деда Мороза. Это значит доверять тому, кто рядом. Тому, кто ради твоей улыбки способен на маленькое, личное волшебство — будь то редкая пластинка или просто вовремя появившийся подарок под елкой. И Ольга знала — он прав. Пока он с ней, чудесам всегда будет где случиться.

***

«Ведь теперь у нашей, повторившейся любви - Станет сроком давности - вся жизнь.

Опять метель: и мается былое в темноте... Опять метель: две Вечности сошлись в один короткий день...»